И он просто жил.

      У Коннора больше не было миссии. И для него это звучало как приговор. Первую неделю своей, так сказать, свободной жизни андроид провел на Новом Иерихоне. Коннор не до конца понимал, что ему делать с навалившимися эмоциями, поэтому счел разумным спросить совета тех, кто разбирается лучше.       Маркус бегал туда-сюда, участвуя во всевозможных митингах, ходя на все телепередачи и даже радиоэфиры. На Новом Иерихоне появлялся глубокой ночью. Норт тяжело вздыхала, в очередной раз кидая желтый мячик в стену. Наводить порядки в новом пристанище девиантов Маркус не успевал. Саймон по-дружески похлопал его по плечу и пообещал со всем разобраться.       Коннор же смотрел на эту картину и ощущал себя лишним. Он хмурился, мигал диодом и снова хмурился. Он чувствовал, будто ему не хватает важного элемента в программе, будто его с треском вырвали. Но сколько бы парень диодом не мигал, ответа не находилось, а ощущение не пропадало. В один момент, он отключился от локальной сети Нового Иерихона. Этот поступок не остался без внимания. Даже своенравная Норт поинтересовалась, мол, все ли у того в порядке. Коннор как-то отрешенно просмотрел на нее и кивнул головой.        Глубоко за полночь вернулся Маркус. Коннор тихо проследовал за ним, не переставая мигать желтым. На этаже отчетливо слышалась возня других девиантов, и почему-то это успокаивало. Железная дверь захлопнулась и Маркус совсем человеческим жестом пригласил Коннора сесть. Он машинально поправил галстук и помотал головой. Молча протянул руку, давая понять, что слова будут бессмысленны. Скин исчез с обеих рук и через пару секунд появился вновь. Маркус кивнул головой, убрал руки в карманы и произнес то, что сам Коннор произнести не мог: — Ты хочешь домой, Коннор. К своему человеку.       Коннор знал это на подкорке сознания, но не давал этой мысли вылезти наружу. Тысяча сомнений кружились в голове, выстраивались десятки причин, почему он не мог этого сделать. — Что если Киберлайф снова возьмет надо мной контроль? Я потенциально опасен для… — Коннор, ты справился тогда. Аманда больше не сможет взять контроль. Ты сейчас просто прячешься, ты напуган. И это нормально. Но ты можешь попробовать вернуться, поговорить с Хэнком. Если что-то пойдет не так — двери Иерихона всегда открыты для тебя. — Маркус похлопал его по плечу. — Спасибо, — он сказал это шепотом, будто боясь, что своими словами перекроет себе дорогу сюда на всегда.       Коннор был встречен медвежьими объятиями Хэнка. «Вернулся все-таки, пластиковый говнюк.» — шепнул Андерсон и Коннор не смог сдержать улыбки. Предложение остаться в таком родном доме было принято мгновенно. Со словами «Мне тут ходячая реклама Киберлайф не нужна.» Хэнк выдал Коннору огромную футболку и не менее огромные спортивные штаны.

***

      Коннор теперь официально работает в Полицейском Департаменте Детройта. Однажды он просто вышел из кабинета Фаулера, довольный как слон. Помахал перед Гэвином карточкой на которой значилось «детектив RK800», и поставил ее на стол. Рид побагровел от злости, но ничего не сказал.       Хэнка переполняла гордость, хоть он и пытался это скрыть. Даже человек без дурацкой системы распознавания эмоций мог определить на сколько лейтенант рад. Он практически светился от счастья. Коннор занял свой стол, ровно напротив Хэнка. Пару раз моргнул желтым — получил новое дело. И Андерсон с новоиспеченным детективом поехали ловить придурка, напавшего на андроида с ножем.       Что делать со своей первой зарплатой Коннор не знал. Рид очень долго сокрушался, мол, что деньги на андроидов зря тратить, лучше бы людям зарплату повысили. Коннор справедливо отметил, что деньги ему и вправду были не нужны, да тем более в таком же количестве как людям. Сначала он предлагал лейтенанту заплатить за свое проживание, но тот отмахнулся, сказав, что Коннор и так много для него делает. Затем предложил начать копить на новую, прости Господи, машину, потому что «Такие автомобили давно списаны с производства и вы нуждаетесь в нормальном средстве передвижения.» Хэнк посмотрел на него как на умалишенного и грозно сказал, что свою машину ни на какой «новомодный тостер на колесах» менять не собирается.       Тогда уже Хэнк начал предлагать. Первым в его списке была одежда, но Коннор согласился купить только кроссовки и штаны, а футболку, сказал, даже под страхом смертной казни не снимет. Хэнк пожал плечами, у всех свои тараканы в голове, вот и у Коннора завелись.       Андерсон был на все сто уверен, что Коннор как никто другой сможет сам выбрать себе одежду. С чувством стиля у него проблем никогда не возникало. Но после жалобного «Лейтенант…» доносящегося из кабинки примерочной надежда на здравый разум Коннора вне работы слегка по угасла. Парень нервно светил желтым диодом разглядывая себя в зеркало. На нем были широкие синие джинсы из-за которых он снова походил на бомжа, и невероятно дурацкие кроссовки с оранжевыми шнурками. Хэнк усмехнулся, задвинул шторку назад, велев ждать здесь. Через несколько минут (4:47 если судить по часам внутри Коннора) Андерсон вернулся с черными джинсами, отдаленно похожими на Киберлайфовскую форму, черными кроссовками с белыми шнурками и такой же белой подошвой, а так же прихватил обычные серые спортивки и пару футболок.        Коннор в новой одежде выглядел прекрасно. Как бы это признавать Хэнку не хотелось, Коннор выглядел охуенно. Он слабо улыбнулся другу, но футболки брать отказался. Андерсон вообще не понимал его бзик по поводу футболок. Но одну купить все же уговорил, вдруг испачкается.       По дороге домой Коннор потащил Хэнка в магазин, где продавались самые разные пены для ванн, бомбочки, маски, мыло и еще много-много всего. Запахов было столько, что у Андерсона начала болеть голова. Коннор же с детским восторгом гулял между рядами и нюхал каждую хреновину для ванны. На кой черт это андроиду, было не ясно. Но девиант выглядел до безумия счастливым и живым, накладывая в небольшую корзинку очередную упаковку чего-то до жути воняющего. Было забавно наблюдать за этой картиной и Хэнк просто не мог сказать Коннору, что это пустая трата денег. Ему было попросту все равно. Пусть тот делает все что ему вздумается, только пусть у него глаза так блестят и такая живая улыбка не сходит с лица. Пусть он даже этим пользоваться не будет, пусть это просто стоит в ванной, только бы Коннор был счастлив.       Во всем изобилии цветов андроид, наверное, подсознательно выбирал все в голубых оттенках. Однажды он рассказал Хэнку, что не любит красный. Этот цвет ассоциируется с тревогой, смертью, страхом, болью. На вопрос о любимом цвете, Коннор лукаво улыбнулся и предложил Андерсону догадаться самому. Лейтенант пораскинул мозгами, провел прямую аналогию с диодом и заявил, как оказалась правильный цвет — голубой. Коннор справедливо заметил, что из-за аналогии с диодом, так может быть у большинства андроидов.

***

      Ванная комната была обычной. Душ, раковина, полки, унитаз. Ничего примечательного, разве что, за исключением цветных стикеров на зеркале. Зеркало было немного грязным, на коврике была собачья шерсть, как и во всем доме. Коннор смотрел на свое отражение с обнаженным торсом и не знал, что делать дальше. Мыться андроиду не надо, тогда зачем же он купил эти вещи? Коннор мотнул головой. Он теперь девиант и не обязан отчитываться за нерациональные действия. ≫Температура воды — 99,68 градусов по Фаренгейту.       Коннор знал, что это оптимальная температура для людей. Но он не человек, у него нет ощущений.       Одежда была аккуратно свёрнута и отложена на полку. Диод мигнул жёлтым и тут же перешёл в голубой. Коннор не хотел снимать его, как поступили почти все андроиды. Не хотел так же как и снимать футболку Хэнка. Диод часто помогал Андерсону понять, что чувствует Коннор. А футболка…футболка пахла Хэнком, да она просто была футболкой Хэнка и этого было достаточно.       Пена на воде стремительно поднималась. Девиант выкрутил рецепторы на всю и залез в воду. Это было приятно. Пузырьки пены лопались, а затем появлялись новые. Вода набралась до оптимального уровня и была отключена. В комнате стало приятно тихо. В гостиной работал телевизор. Хэнк размешивал сахар в кофе — ложка звонко билась о стенки кружки. У ног Андерсона пыхтел Сумо. Это было…было…уютно. Так бы это ощущение назвали люди. И Коннор назвал. Пузырьки лопались с характерным звуком, вода медленно остывала. ≫ Температура воды — 96,6 градусов по Фаренгейту. Коннор закрыл глаза и откинул голову на край ванны. Мокрая прядь волос упала на лицо и поправлять ее не было смысла. ≫ Дата: 23 ноября 2038 года. ≫ Место: Дом Хэнка Андерсона ≫ Время: 9:56pm.

≫ Воспроизвести:

      Коннор пришел к лейтенанту вечером, после очередного тяжелого рабочего дня. Андерсон уже успел пропустить пару рюмок горячительного, безэмоционально смотря матч по телевизору. Сумо под шум телевизора мирно спал в ногах хозяина. Андерсон-младший — так иногда называли Коннора коллеги в департаменте — похлопал человека по плечу, начиная щебетать о вреде алкоголя. — Хэнк, мы ведь уже говорили об этом. Хочу заметить, что, несомненно, польза этого алкоголя, в составе которого целый комплекс природных масел и дубильных веществ, очень значительна. Также эллаговая кислота замедляет процесс старения и предотвращает онкологические заболевания. Но не стоит забывать, что виски — это алкоголь, в неконтролируемых дозах способен разрушить нормальное функционирование всех внутренних органов, особенно печени, желчного пузыря и почек. — Хэнк ошалело смотрел на него, с видом испуганного ребенка. — Допился, алкаш старый. — тихо говорит человек сам себе, отворачивается от андроида, будто там не родной Коннор, а персонаж фильма ужасов. — Я сделал что-то не так? — только сейчас в череде привычных ошибок, которые он даже не читал, замечается что-то новое. сбой речевого модуля — не критично.       Коннор представил, как это выглядело со стороны. Он с чуть приоткрытым ртом зачитывал информацию о вреде алкоголя. Не шевеля губами. Без эмоций на лице. Спустя пару незамысловатых махинаций речевой и голосовой модуль снова могут работать вместе. — Прошу прощения, Хэнк. Моя вина, не хотел вас пугать. — Твою мать, ты ж не тостер, ты ебучая беспроводная колонка. — говорит лейтенант, когда до него наконец доходит, что произошло. Коннор смеется. И это странно для него самого, но ему точно нравится.

≫Воспроизведение остановлено.

      Коннор болтает ногами в воде и нюхает аромат, что витает в комнате. Для человека он бы пах ярким, неестественным ароматизатором сирени. У RK800 же не было возможности ощутить запах. В его системе лишь всплывали панели с процентами содержания различных отдушек и ароматизаторов. Но Коннору все равно нравилось. Он закрыл глаза, чуть болтая рукой в воде, и только сейчас понял одну вещь: как же сильно он устал. Абсолютно человеческая усталость вдруг охватила мозг. Эмоции, которым он пока что не нашел способ использования выжали из него все соки.       Ему вдруг захотелось уйти в спящий режим на несколько часов, чтобы не думать, не чувствовать. А ещё ему вдруг внезапно захотелось наклеить новых стикеров на зеркало для Хэнка. Написать что-то милое, доброе и подбадривающее. Андерсон-младший сделал об этом заметку и продолжил лежать в теплой (95 градусов по Фарингейту) воде.       Через некоторое время (14 минут) он всё-таки вылез из воды, вытерся, оделся. Из зеркала на него смотрел человек. С растрепанными влажными волосами, с веснушками, родинками. С желтым диодом. В тумбочке под раковиной нашлись ножницы. Диод с тихим звоном ударился о керамические стенки раковины. Зачем он это сделал, если до этой минуты никогда не хотел снимать его? Коннор вздохнул. Это было иррациональное действие и он имел полное право на него.       Он покинул ванную комнату и отправился на кухню, где за плитой Хэнк готовил ужин. Он выглядел по-домашнему уютно, с хвостиком, в серой футболке, штанах и зеленых тапочках. Коннор обнял его со спины, уткнувшись носом в шею. В гостиной проснулся Сумо и с гордым видом зашагал на кухню. — Что с лицом? В смысле где светящаяся хрень? — Андерсон вскинул брови, а Сумо ткнулся носом в его колени. — Решил снять. Я не знаю, что мне делать, Хэнк, я устал. — Коннор вздохнул совсем по-человечески и прикрыл глаза. — Просто живи, Коннор. Просто живи. И он просто жил.