Звезда, что дарит надежду

— Что опять не так? — Резкий тон на грани упрёка. — А ты не догадываешься? — Риторический вопрос. — Я выгорела дотла, неужели ты не чувствуешь запах дыма, который просачивается сквозь трещины в моём фасаде? Я начинаю задыхаться от него, понимаешь? Когда же мы наконец начнём дышать? — Дорогая, послушай! — Произнёс мужчина более умиротворённо, подойдя к жене со спины, он попытался обнять её, но она увернулась от его рук. — Довольно, Брендон! Я устала от нашего театра, что мы зовём любовью. Мы слишком долго играемся. Это уже слишком, продолжать и дальше лицемерить всё в той же паутине лжи. — Стелла… — Я каждый раз выслушиваю твои объяснения. Неважно, что ты мне говоришь, в наших отношениях ничего не меняется. А теперь, прошу вас покинуть мою спальню, вы, мой дорогой супруг, опаздываете на Государственный совет, король будет не доволен! — Принцесса не оговорилась, когда определила принадлежность спальни. На Солярии среди аристократии было принято, чтобы супруги спали в разных комнатах. Раньше молодые влюблённые, разумеется, пренебрегали данным обычаем, подолгу не вылезая из общей постели, но недавно, по желанию Стеллы, вернулись к официальному протоколу. Что, в свою очередь, не способствовало улучшению отношений между ними. Никто из них двоих не пытался понять друг друга, и, ослепленные своими обидами некогда юные возлюбленные всё дальше отдалялись друг от друга. Девушка смотрит в окно, провожая взглядом мужа. От их резиденции до королевского дворца добираться было около получаса, но Брендом всё-равно всегда умудрялся опоздать на доклад к её отцу. И вот, взгляд Стеллы стал задумчивым и немного рассеянным. В её золотисто-янтарных глазах расползлась какая-то отвратительная жёлтая пустота. Она грустно вздыхает и также грустно усмехается мыслям в голове. Что же смеет заставлять грустить эти янтарные очи? Не об их с мужем отношениях она пеклась, хотя нужно отдать должное, натолкнула её на эти размышления именно очередная сора с благоверным супругом. Блондинка, как это ни странно, думала о крон-принце Эраклиона и о своих чувствах к нему, которые ставили её в неловкое положение. Скай был единственным, кто внушал ей доверие, и ей хотелось быть как можно ближе к человеку, к которому она в любой момент могла обратиться за поддержкой и утешением. Скай был тем, кого принцесса с гордостью и великой радостью могла уверенно назвать своим самым хорошим другом. Когда же наступил тот период, когда она начала видеть в парне не просто лучшего друга, а уже нечто большее? Нечто, что её манило, притягивало и заставляло чувствовать рядом с ним беспощадное волнение. Стелла оказалась очарована им, его добротой, смелостью, красотой и умом. Несмотря на свой довольно молодой возраст, Скай был статен и учтив, его манеры и знания выставляли его как высокообразованного человека. Он был порядочен и благороден, но отнюдь не лишён хорошего чувства юмора и простоты, которую в стенах дворца было найти довольно сложно. Эти качества и привлекали принцессу. Однако, ей уже не 16, не 18 и даже не 20 лет. Она молодая женщина, пусть ещё не умудрённая жизненным опытом, но всё же. Она переросла стадию девочки-подростка, а значит не может позволить себе бездумно кидаться в пучину чувств. Ведь она замужем, у неё на руках маленькая дочка, да и какой это будет скандал?! Всё, о чем она могла переживать, это далеко не собственное положение. Стеллу не страшило презрение со стороны аристократии и родственников, да даже неприязнь собственного отца не остановила бы её (Перспектива стать изгоем для матери её не пугала, ведь материнская любовь заставляет всех мам принимать то, что они не в силах изменить). Больше всего она боялась ситуации, если всё осуждение пойдёт в сторону Ская, а такое уже случалось, когда он принял решение ненадолго остаться на Солярии. Да и, тем более, девушку беспокоило отношение крон-принца непосредственно к ней. Но какой смысл выяснять это, если у таких отношений нет и не может быть будущего. Стелла знала это, но ничего не могла с собой поделать. А ещё она знала, что стоит миновать ещё нескольким неделям, и её чувства к Скаю станут достоянием общественности, будут осуждены и осмеяны. «Будь я умной, отпустила бы. Но я продолжаю надеяться на что-то» — Повторяла девушка.

***

Он не имел понятия с чего начать и плохо представлял, с какими словами к ней подступиться. Выйдет, не выйдет? Поразмыслив секунд десят, начал: — Миссис Констанс, я пришёл к вам, потому что больше было не к кому. Я не знаю женщины мудрее вас. И я так надеюсь, что вы сможете мне помочь… — И я надеюсь, что смогу. — Женщина согласно кивнула, обнадёживающе сплетя пальцы в замок. Ее осанка и выдержка, легкая улыбка и хорошо поставленный голос делали эту леди какой-то необъяснимо недосягаемой, загадочной и, возможно, немного надменной. — Моя возлюбленная Блум… Я думал, что уже никогда не смогу быть счастливым без неё. Никогда не смогу полюбить. И клянусь, больше я не хотел никакой любви, не хотел больше познавать это чувство, не хотел, чтобы ко мне прикасались другие, не хотел чувствовать чужие поцелуи на своих губах. Я не хотел разжигать новый огонь и отдавать своё сердце другой девушке. Да, что там… Я не хотел просыпаться по утрам, начинать новый день, впускать в жизнь солнечный свет. А теперь я изо всех сил ползу к свету, пробивающемуся сквозь щели, но мне не удаётся отыскать правильный путь. Счастье — это бабочка, я пытаюсь поймать её каждую ночь, но она ускользает от меня в лунном свете. Знаете, Миссис Констанс, я зарекался любить, вам ли не знать, как тяжело я переживал потерю Блум. Тогда я пытался утопиться на горьком бутылочном дне, я носил её, как осколок в сердце, как застрявшую в груди пулю, но самое жуткое, доктор, что она буквально проросла во мне. — Ни одно чувство не причиняет такую боль, как любовь, мой дорогой друг. И в то же время, мы никогда не стали бы людьми, если бы у нас не было печалей, если бы они не составляли основу нашего бытия. — Вы правы, Миссис Констанс… Но, кажется, я вновь испытываю то забытое чувство. — Кто эта девушка, Скай? Я её знаю? — Она с присущей ей спокойной манерой выслушивала парня, искренне заинтересовавшись его проблемой. — Вы всенепременнейше её знаете, Миссис Констанс. Я говорю о дочере короля Радиуса — принцессе Стелле. Её сердце так непорочно. Должно быть, у неё цветы растут между рёбер. Жидкое золото течёт в её венах. Думаю, её губы на вкус как солнечное тепло. А в её руках чувствуешь, будто ты дома. Она — богиня в человеческом обличье. — Ох, моя дорогая Стелла, надо же. — Изумилась женщина. — Её удивительная красота, сияющие глаза и чудесная улыбка с детских лет привлекали внимание. Я же всегда видела в ней добрые позывы и считала своим верным долгом воспитать её порядочным человеком. Стелла всегда была всеобщей любимицей. Но в ней есть и другая красота — внутренняя, она идёт от всего сердца, в котором живёт любовь. Если бы этого не было, даже самые идеальные черты лица не смогли бы скрыть душевной пустоты, которая, в конце концов, оттолкнула бы людей, но это не про нашу Стеллу, верно? — Разумеется. — Согласился парень. — Однако, наши взгляды остаются незамеченными друг для друга на расстоянии. Всё теряет смысл. Не лучше ли отпустить мечту, которой не суждено сбыться, чем быть пленником любви, которая невозможна? — Любовью оскорбить человека нельзя! Даже если любовь без взаимности — это чудо, и подарок судьбы. Если же ты нашел родную душу: Дорожи, Береги, Не отпускай. Любовь — ураган эмоций радости и боли, где сталкиваются гром и молнии. И есть два человека, потерпевшие кораблекрушение, одинокие, беспомощные, желающие доплыть до суши, чтобы спасти свои души… Не пытайся обмануть судьбу, Скай, не пытайся любить других девушек. Такое не лечится в белоснежных палатах больниц. — Спасибо вам, Миссис Констанс, вы многое помогли мне осознать.

***

Девушка с лёгким волнением в груди шла по парку реабилитационного центра Солярии, куда она прибыла, чтобы попросить совета у своей некогда гувернантки и духовной наставницы. Томный взгляд, задумчивое выражение лица, лёгкая отстранённость. И вот навстречу ей выходит крон-принц Эраклиона. Завидев девушку, он подумал, что сейчас сгорит от лихорадки стыда и желания. Стелла мило и застенчиво ему улыбнулась. Глубокий вздох. В лёгких Ская закончился кислород. «Пожалуйста, не заставляй меня любить тебя, не заставляй меня нуждаться в тебе. В моей жизни нет места для чего-то подобного. Твоя власть над моими чувствами меня погубит» — Думала принцесса. Она уставилась на него, чуть не плача. Если она поплачет — думал он — ей обязательно станет легче. Но Стелла не заплакала. — Рада тебя видеть, Скай. — Наконец произнесла блондинка. — Я тоже рад видеть тебя, Стелла. — Проговорил парень, собравшись с силами. — Давай присядем. — Он жестом показал на парковую скамейку. — Позволь мне просто высказаться. Прошу, не перебивай. Просто сядь и выслушай. — Настала короткая пауза, которая могла бы стать крайне неловкой. Стелла чуть помолчала, точно сдерживаясь. — Я не собиралась влюбляться, Скай, вовсе нет. Но в какой-то момент ты улыбнулся, и, чёрт возьми, я пропала. Мне казалось, что я медленно схожу с ума, но, когда наши взгляды встретились, я осознала, что ты — это всё, что мне нужно — В момент её признания, парень видел не капризную принцессу, а весьма умную и глубоко несчастную девушку, которая в конец запуталась в себе и страдала от одиночества. Если разбираться в причинах, Стелле было проще притвориться эгоцентричной натурой. Эгоцентризм — своего рода щит, созданный ею ещё в подростковом возрасте, потому что слишком больно чужие слова и поступки порой ранили её. Скрываясь под шаблоном, она лишила других возможности узнать истинную добросердечную принцессу Солярии, но Скай был одним из немногих в её окружении людей, кто умел читать между строк. — Прости, это взаимно. — Тогда почему ты извиняешься? — Потому что моя нерешительность заставила тебя сделать первый шаг. Я постоянно думал о том, что, может быть, ты хочешь, чтобы я постучал в твою дверь, но я слишком боялся, что окажусь отвергнутым. — Если мне бывало страшно или я чувствовала себя одинокой, я поднимала глаза в ночное небо и смотрела на свою звезду, туда, куда я могла бы убежать, отбросив все сомнения и тревоги. Если хочешь, я могла бы взять тебя с собой, Скай. — Хочу… Ты — моя звезда, Стелла. Ты — мой месяц, мой свет, освещающий мою жизнь и проливающийся на все тайны моей души. Все твои звёзды на виду, а я теряюсь в любви к тебе. — Через поцелуй крон-принц подарил девушке всю свою любовь и заботу. Ну, а что может быть лучше искренних чувств? — Постой. — Блондинка нехотя оторвалась от губ парня. — Я сделал что-то не так? — В опасении спросил он. — Нет, просто я хочу задать тебе один вопрос: Будешь ли ты всё так же любить меня, когда я перестану быть юной и прекрасной? Будешь ли ты любить меня как прежде, когда моя красота померкнет? — Что за странный вопрос? Я знаю, что буду. Я уверен, что всё ещё буду. — Меня никто никогда не любил за внутренний мир. Всем подавай красивые ноги, тонкую талию и симпатичное личико. А для чего это всё, когда тебя за человека не считают? — Усмехнулась Стелла, парировав аргументом, который не оспорить. — Обычно старость для многих соединяется с моментом грусти. Я же буду испытывать огромную благодарность к судьбе, которая свела меня с тобой. — Договорив, Скай вновь примкнул к губам девушки, нежным как её любимые пионы, целиком и полностью отдаваясь поцелую.