Проси прощения правильно

Белая входная дверь его дома открывается и на пороге появляется он. Наши взгляды встречаются и я на мгновение замираю. Он снова холоден и беспристрастен, как и всегда, а я вся извожусь от переполняющих меня чувств и эмоций. Не теряя ни секунды, бросаюсь ему на шею и почти висну на нем, а он обхватывает меня за талию и крепко прижимает к своей груди, почти болезненно вдавливая в себя. Мне так плохо, что на глаза наворачиваются слезы. После нашей глупой недавней ссоры я так сильно соскучилась, что больше не могу выдерживать этот игнор между нами. А ведь прошло всего пару дней. За это время я столько раз успела переосмыслить произошедшее, что уже виню себя во всем случившемся. Да, Виктор был излишне ревнив, но разве он заслужил грубости с моей стороны? Ведь со мной он всегда сдержан, даже в высказывании подозрений насчет коллеги. Просто надо было предупредить его сразу, что буду не одна. Уткнувшись носом ему в ключицу, тихо говорю: — Мне так стыдно… — поднимаю на него глаза, полные сожаления, и встречаю слегка прищуренный взгляд на его всегда безэмоциональном лице. — Мне правда жаль. Я извиняюсь за свою несдержанность, за свою грубость. Ведь Виктор, в отличие от меня, никогда не позволяет себе срываться со мной. Также и в тот раз, когда пришел выяснить ситуацию, а я нагрубила и прогнала его. Чувствую, как его крепкие руки опускают меня на пол, и он отстраняется, отодвигая меня от себя. Окинув меня равнодушным взглядом, он разворачивается и проходит вглубь комнаты. — О, значит, тебе жаль? Мои руки беспомощно опускаются, и я хмурюсь в недоумении. Почему он ведет себя так, будто ему все равно? Ведь… Этого не может быть. Как можно так мастерски скрывать свои эмоции? Виктор разворачивается и, склонив голову на бок, окидывает меня с ног до головы медленным взглядом, от которого меня бросает в жар. Я знаю этот взгляд. Так он смотрел на меня в прошлый раз нашей близости, когда я тянулась к нему за поцелуем, сгорая от желания дотронуться до него, а он не позволял, сыграв партию по-своему… Его ласки, ярко контрастирующие с болью от шипов роз, бросали меня из крайности в крайность. Тогда мне было больно и приятно, и я в первый раз даже не знала, как правильно реагировать. Решив отпустить себя, я полностью доверилась ему. Что же он задумал сейчас? Мне страшно и одновременно волнительно. Я так соскучилась по нему, что готова принять даже укус, лишь бы он позволил дотронуться до него… Почувствовать его. — Да, Виктор, мне правда жаль, — повторяю я свои слова, стараясь унять дрожь в голосе. Почему он так действует на меня? Он не применяет гипноз, я точно знаю. От одного его взгляда внутри меня разливается волнительное чувство желания. Волна горячего возбуждения охватывает все мое тело, и я чувствую небольшую слабость в коленках. — Ты помнишь о нашем уговоре? Судорожно пытаюсь вспомнить, о чем мы договаривались. Он так серьезен, что я немного пугаюсь. О, боги! Конечно, я помню… — Да, конечно. Когда я у тебя, я должна слушаться. И я… Не успеваю договорить. Вижу, как он поднимает вверх руку в останавливающем жесте и я тут же замолкаю. Виктор слегка приподнимает уголок верхней губы в подобие улыбки, но лицо его не смягчается. А я все равно чувствую тепло, разливающееся в груди. Он медленно подходит ко мне и протягивает руку к моему лицу. — Тогда, — подушечкой большого пальца скользит по моей щеке, а я, словно кошка, прикрываю глаза и трусь об нее сильнее, — проси прощения правильно, — он обхватывает двумя пальцами меня за подбородок и, чуть сжав, приподнимает вверх для короткого, почти невесомого поцелуя. Я тянусь за продолжением, потому что уже горю от того, как мне не хватает его, но Виктор лишь шире улыбается, такой самодовольной, немного наглой и надменной улыбкой, от которой у меня трясутся поджилки. — Я сказал, правильно, — повторяет он и я недоуменно широко открываю глаза. — Ты знаешь, Мия, я очень недоволен твоим поведением, — говорит Виктор и его руки переходят к моей блузке. Он не спеша расстегивает пуговицы одну за другой, продолжая говорить. — Сегодня я научу тебя просить у меня прощения, но ты все равно будешь наказана. Его голос, такой низкий, бархатный, с едва различимой хрипотцой, совершенно необычно контрастирующий с его молодой внешностью, но глаза… Смотря в его глаза, я вижу взрослого, опытного мужчину, который подчиняет одним взглядом. Которому хочется подчиниться, для которого хочется быть… Хорошей девочкой. Я неосознанно облизываю нижнюю губу, в предвкушении слежу за его действиями. — Да, — облекаю свое согласие в слова, но вижу, что он и так все понимает. Что я хочу его до безумия. Интересно, он слышит ускоренный ритм моего сердца? А учащенный пульс, что чечетку отбивает в моих висках? Он скользит руками по моим плечам, обнажая тело, и следом освобождает меня от бра, бросает его на пол. Я остаюсь перед ним в одной юбке без верха, но не закрываюсь, ведь я помню — Виктор любит смотреть. Он берет меня за руку и ведет наверх, в свою спальню. Грудь обдает прохладным ветерком, и кожа покрывается мурашками. Соски набухли и затвердели, ярко вырисовываясь на моей груди, и я вскользь провожу свободной рукой по груди, дразня сама себя. Мы заходим в спальню, и Виктор встает напротив меня, вновь медленно окидывая одобряющим взглядом. Я вижу восхищение в его глазах и довольствие… И чувствую, как возбуждаюсь еще больше от осознания того, что так нравлюсь ему. — На колени, — коротко приказывает он и я незамедлительно опускаюсь перед ним на пол, осознавая, что меня ожидает. И я в предвкушении. Он не позволял себя трогать, я даже не успела его увидеть. Мысли о его члене у меня во рту застилают мой разум, я уже готова и безумно этого хочу. Мельком думаю, что если это наказание, то буду только рада не слушаться, и не один раз. Виктор демонстративно медлит с расстегиванием ремня, а я завороженно жду. — Смотри на меня. Запрокидываю голову назад, чтобы посмотреть ему прямо в лицо и вижу, как его серые, пронзительные глаза заволокло пеленой дурманящего возбуждения и они стали темного, почти черного цвета. Глубокий, как океан, взгляд, завораживает меня и я словно тону, теряю себя в его омуте. Слышу звук расстегивающейся металлической пряжки ремня на брюках, а следом и пуговицы с ширинкой. — Руки за спину. И я тут же подчиняюсь, скрепив руки на замок за спиной, выгибаюсь, выставляя грудь вперед. Его ладонь ложится на мой затылок, и пальцы погружаются в мои распущенные волосы. Нежное поглаживание пускает столб мурашек по позвоночнику и я прикрываю глаза от удовольствия. Виктор увеличивает силу нажатия, постепенно натягивая и оттягивая мои волосы так, что в какой-то момент становится больно. Я шиплю сквозь стиснутые зубы, на мгновение зажмуриваюсь, но вновь возобновляю зрительный контакт. Да, все гладко не будет… как было и с розами. Другой рукой Виктор приспускает брюки, высвобождая уже стоячий член. Я удивленно бросаю взгляд вниз и снова смотрю на Виктора. Он так возбужден, а ведь даже еще не касался меня, и я не касалась его… И внезапно мое недоумение сменяется пониманием: Виктора заводит сама ситуация, обстановка происходящего. Я стою перед ним на коленях, готовая выполнять его приказы и просить прощения самым что ни на есть развратным образом. От осознания его власти надо мною я чувствую, как меня вновь захлестывает волна сильнейшего возбуждения и я поднимаю руку, желая дотронуться до его члена. Но внезапно получаю легкий удар по руке и удивленно поднимаю на него взгляд. — Без рук. О, боже, такой короткий приказ, сказанный севшим от дикого возбуждения голосом… Возвращаю руки на место и немедля подаюсь вперед. Открыв рот, высовываю язык, облизывая конец члена и слышу — нет, чувствую — как он шумно втягивает воздух через нос. Зарывшись в мои волосы пальцами, Виктор хватает меня за затылок и направляет в мой уже открытый ротик свой член, заставляя вобрать максимально, на сколько смогу. — Значит, тебе жаль… Слышу я томный полушепот Виктора, и чувствую, как между ног становится нестерпимо мокро и жарко от происходящего. Пытаюсь сжать бедра, чтобы достичь хоть какой-то стимуляции, но ничего не получается. Я решаюсь вновь опустить руки и веду ладонь вниз по своему бедру. — Мия… Я не разрешал себя трогать. Выпускаю его член изо рта, и вижу, как тонкая струйка из моей слюны и его смазки тянется от его головки к моим губам. Я поднимаю на Виктора развратный, полный вожделения взгляд и говорю: — Простите… Сэр. О, да, этот фонтан с трудом сдерживаемых эмоций буквально плещется в его глазах! Прячу триумфальную улыбку и снова обхватываю губами его член, вбирая в себя, и продолжаю поступательные движения. Как вдруг чувствую, что Виктор неспеша собирает мои волосы в единую прядь, наматывая на кулак и начинает сам насаживать мой ротик на член, входя до самого горла и задерживаясь там, перекрывая мне кислород, а другой рукой придерживает меня за подбородок, чтобы я продолжала смотреть на него снизу вверх. Он подается назад и я с трудом успеваю сделать вдох. Его движения ускоряются, становятся быстрыми, рваными, резкими. Слезы подступают, щипая глазницы, я чувствую, что начинаю давиться. Глаза застилает пелена, и я моргаю, позволяя слезам скатиться по щекам. Виктор замедляет свои движения, а затем оттягивает мою голову назад, заставляя вновь посмотреть ему в глаза. — Я наказываю тебя не потому что это моя прихоть, — член снова медленно входит в мой ротик. — ТЫ, — резкий толчок, проталкивающий член глубоко в горло, — ЭТО, — вновь такой же толчок, и я снова с трудом успеваю вдохнуть, — ПОНИМАЕШЬ? Виктор продолжает ритмично трахать меня глубоко в горло, сопровождая каждую реплику очередным толчком, а я растворяюсь в его власти, млею от ощущения полной принадлежности ему. Мои трусики давно промокли насквозь и я мечтаю сегодня наконец ощутить член Виктора в себе. Такой горячий, твердый… Сжать его внутри себя, стонать под ним, исцарапать его спину до крови… Из моего рта вырывается глухой стон, тут же заглушенный членом. Челюсть уже сводит от такого темпа и он, словно почувствовав, замедляется и подается назад. Я ловлю момент и произношу: — Простите, сэр. Я больше так не буду. Смотрю ему в глаза. Виктор сильнее оттягивает мою голову назад и медленно осматривает каждый дюйм моего лица, останавливаясь на губах, с которых стекает его смазка и моя слюна. Большим пальцем руки он нежным движением стирает дорожки слез с моих щек. — Хорошая девочка. Виктор отпускает мои волосы и подбородок, подается бедрами назад и вновь медленно входит в мой ротик без рук, упираясь головкой в горло. — Продолжай. И я продолжаю. Вбираю головку члена в рот и делаю посасывающие движения, подаюсь головой вперед и назад, ласкаю языком, обводя по кругу. Ускоряю и замедляю движения… — Я очень хочу верить тебе, — говорит он, вытирая мои глаза, полные слез от жесткого минета, — но за свой поступок ты все равно будешь наказана. Он вновь хватает мои волосы на затылке и сильно тянет их вверх, заставляя подняться, и ведет к кровати. Легонько толкает меня в спину и я падаю животом на кровать, Виктор ставит меня на четвереньки, задирает юбку и одним движением срывает кружевные трусики. Резкие, несдержанные движения выдают в нем нетерпение и еле сдерживаемое возбуждение. И мне бы в пору испугаться, но я словно раскаленный металл, требующий продолжения ковки, доводящей до предела. Трусики висят на одной лодыжке ненужным куском ткани, а я тут же про них забываю, когда его горячий и мокрый от моей слюны член, касается моего давно влажного лона. Из моего нутра вырывается то ли стон, то ли всхлип, но я не смею двинуться, лишь бы он не продолжил меня дразнить, как вдруг чувствую тугое скольжение внутрь себя головки его члена, а затем и резкое, болезненное, но такое желанное проникновение на всю длину. — Да, пожалуйста, — всхлипываю я, инстинктивно подавшись бедрами навстречу ему, и он снова резко толкается в меня. Движения размашистые, он входит в меня на всю длину, задерживаясь в конце, а я растворяюсь в ощущениях трения узкого влагалища и горячего члена. Неожиданно мою ягодицу обжигает сильный шлепок ладонью. Коротко вскрикиваю, зажмуриваюсь, на мгновение замираю, но черт возьми, продолжаю испытывать волны удовольствия от его движений во мне. Снова сильный шлепок, но уже с другой стороны, и я чувствую, как горит огнем ягодица. Он действительно сильно прикладывается, и это… Настоящее, извращенное наказание шлепать до боли и трахать до умопомрачения, заставляя теряться в собственных ощущениях. Мне так больно и катастрофически приятно. Мне сносит крышу от контраста и я отдаюсь этим ощущениям, продолжая подаваться навстречу Виктору бедрами, прогибаться в пояснице сильнее, подставляя попку для его услады. Он немного замедляет темп, не спеша поглаживая горящие ягодицы, а затем его рука перемещается между ними и я замираю, перестаю дышать. — Расслабься, — Виктор скользит рукой к колечку ануса и начинает поглаживать дырочку большим пальцем по кругу. Меня накрывает мимолетный испуг, ведь я знаю, что это больно, но… — Виктор, я… Не успеваю договорить, как Виктор обхватывает меня одной рукой под грудью, а другой — за горло, заставляя подняться, и прижимает спиной к своему торсу, не выходя из меня. Горячий шепот обжигает мое ухо: — Ты всегда можешь уйти, Мия, но учти, — он скользит пальцами по моим пухлым влажным губам, проталкивая указательный и средний в рот, и я покорно позволяю, — между нами будет все кончено, — облизываю его пальцы, смачивая в собственной слюне… Мне не нужно много времени, чтобы принять решение. Дилеммы нет, ведь я постоянно чувствую нехватку его в моей жизни. Мне всегда его мало. Он, такой холодный, наоборот греет и освещает мою жизнь, придавая ей вкус и смысл. Я с трудом пережила эти два дня игнора, а отказаться от него… Даже мысли такой нет. И сейчас я старательно облизываю его пальцы, прекрасно осознавая, для чего я это делаю. Он отпускает меня, позволяя упереться локтями в кровать. Виктор продолжает во мне интенсивно двигаться и я чувствую настойчивое прикосновение его пальцев к моему анусу. Не мешкая, он проталкивает один палец на фалангу, медленно прокручивая его. Следом добавляет и второй, разводя их внутри меня и я болезненно морщусь, но молчу… Терплю, для него… Виктор наклоняется ко мне и, скользнув по щеке губами, говорит: — Стоя на коленях, ты училась просить прощения. А это – и есть твое наказание. Он тут же отстраняется и резко выходит из моего лона, пристраивая влажную головку к сжатому колечку ануса. Я глубоко вздыхаю и пытаюсь расслабиться, когда чувствую проникновение в попку. Он не спешит, и я с облегчением осознаю, что, несмотря на то, что это подразумевается как наказание для меня — он не стремится сделать мне больно. Ему нравится… Эта мысль воодушевляет меня, я хочу ему угодить и доставить удовольствие, поэтому слегка подаюсь навстречу, словно приглашая. И Виктор толкается в мою попку, с одного толчка входя на всю головку. Громко всхлипываю от боли, но тут же чувствую нежное поглаживание по спине, вызывающее столб мурашек. — Тш… Хорошая девочка. Моя. Я таю от его похвалы, всегда… И сейчас — особенно. Это придаёт мне сил и я стараюсь расслабиться. Сильнее развожу ноги в стороны и ярче прогибаюсь в пояснице, а он продолжает гладить меня по красным ягодицам, по спине вдоль позвоночника, поднимается рукой выше и, намотав мои волосы на кулак, натягивает на себя, заставляя откинуть голову назад. Мне становится трудно дышать и я закрываю глаза, рвано вдыхаю через рот, а Виктор сам насаживает мою попку на свой член, рвано и прерывисто двигаясь. Стон боли вырывается из глубин моего естества, но возбуждение, идущее из головы, от осознания его власти надо мной, затмевает физическую боль, и я начинаю стонать от наслаждения. Хочу принадлежать ему вся. Целиком. Полностью. Каждый резкий толчок выбивает мой гортанный стон и всхлип, накрывая волнами наслаждения, я тону, растворяюсь в ощущении единения, в ощущении его власти надо мной. Виктор отпускает мои волосы и я подаюсь вперед, вытягивая руки перед собой и прогибаясь как кошка. Трусь болезненно пульсирующими сосками о постель, кусаю губы и всхлипываю от удовольствия, кричу от боли. Он хватает мои ягодицы и разводит шире, больно и размашисто двигаясь в моей попке. Чувствую, как он все сильнее ускоряется, уже не контролируя силу и ведет свою руку до моего клитора. Его настойчивое, дерзкое прикосновение к пульсирующему бугорку заставляет меня вскрикнуть. Виктор подстраивает темп ласки рукой и проникновения в попку под один ритм, и я чувствую, как ко мне начинает подступать волна предоргазменного состояния. Совершенно неожиданная, сильная, накрывающая с головой. Кричу, не сдерживаясь, всхлипываю, почти плачу от охвативших меня чувств и внезапно ощущаю множественные спазмы оргазма. Рука Виктора тут же пропадает с клитора, перемещаясь на ягодицу, еще несколько размашистых движений в моей попке и он вдруг резко выходит, прижав головку члена ко входу разработанного колечка ануса. Слышу громкий вздох и приглушенный стон, сорвавшийся с губ Виктора. Такое редкое проявление эмоций… теплом отдается в груди и я понимаю, что ради него готова вынести любое наказание, особенно, когда оно заканчивается и моим оргазмом тоже. Сперма бьет струей, обжигая и успокаивая натертые стеночки, и тягучей дорожкой стекает вниз, покрывая влагалище. Я не двигаюсь, продолжаю стоять в той же позе, ожидая приказа, и чувствую, как Виктор отодвигается и начинает покрывать меня нежными поцелуями, ласкает руками истерзанные ягодицы, зализывает покрасневшие места. Прерывистый стон вырывается из моего рта и я слегка двигаю бедрами ему навстречу. — Тш. Произносит Виктор, отстраняется от меня и, подхватив за талию, разворачивает к себе лицом. Берет за подбородок и, нежно поцеловав в губы, смотрит прямо в глаза своим пронзительным взглядом. — Ты такая хорошая девочка. Я очень доволен тобой. Я прерывисто дышу, чувствую, как шквал эмоций накрывает меня и я почти готова сорваться на неконтролируемые рыдания. Состояние, неизвестное мне ранее, но такое мощное по своей силе, что я теряюсь. — Правда? — глупо переспрашиваю я. Виктор прижимает меня к себе, гладит по голове и отвечает: — Да, ты отлично справилась. Я недоуменно поднимаю на него взгляд, ожидая пояснений. — Я не был уверен, что ты сможешь беспрекословно следовать моим приказам и… Ты действительно меня порадовала. Его слова разливаются тягучим элем внутри меня, опьяняя и принося удовлетворение. Прижимаюсь к нему ближе, вдыхая аромат его парфюма, и понимаю, что нет места слаще, чем рядом с ним.