Братик

— Донмин, вставай. Бин аккуратно трясет брата за плечо, пытаясь разбудить. Он не хочет тревожить его, но оставаться в полицейском участке больше нет смысла. Донмин устал, Мун это понимает, знает, что ему пришлось тяжело. Он сам был вынужден сидеть перед детективом около трех часов, объясняя, почему Бина не было дома на момент происшествия. Учительница, которая вызвалась сопровождать их с братом во время допроса как временный опекун, на протяжении всего разговора тепло обнимала Мун Бина и мягко сжимала плечо, будто успокаивала и защищала от следователя - незнакомого мужчины с грозной миной на лице. Мун Бин вообще не понимал, что случилось, почему за ним в агентство пришли полицейские и забрали его на глазах у ребят, с которыми он стажировался уже около месяца, почему к нему не пришла мама, почему в участке сидел заплаканный Донмин с разодранными коленками. Когда Бин увидел братишку, первая мысль, посетившая его ничего не понимающую голову — обнять Мин-и, погладить по головке и успокоить. Он и думать не хотел о том, что могло произойти, пока его не было дома. До этого момента Бин никогда в своей жизни не имел дела с полицией: мать открыто отказывалась от помощи правоохранительных органов, когда ее пьяный сожитель поднимал руку на нее и своего маленького сына. Осознание того, что она решилась и позвала на помощь, поражало и никак не могло уложиться в голове Муна. Бин не любил отчима и никогда этого не скрывал. Мужчина с самого начала показался ему грубым и слишком громким для их с мамой маленького домика. Ли Сангун, хоть и старался быть приветливым и ласковым с ним, не мог до конца скрыть темную сторону, а когда узнал о беременности Мун Лиен, полностью изменился и показал истинное лицо: начал откровенно насмехаться над пасынком, периодически кричал на жену и не раз замахивался на нее в порыве злости. Мун Бин пытался обратить внимание матери на эти тревожные звоночки, но она не верила сыну, полностью погрузившись в ослепляющую любовь, наплевала на чувство родного человека. Лиен говорила, что Бин такой же выскочка, как и его отец, который, по ее мнению, только и делал, что хотел отобрать её счастье. Мун не помнил своего папу, только знал, что тот был очень высоким и постоянно хмурился. Будучи совсем маленьким, он очень завидовал другим ребятам, а потому был очень шумным и хулиганистым: задирал других, постоянно куролесил, влезал в драки или сам их начинал, — делал все, чтобы привлечь внимание взрослых, чтобы кто-нибудь все-таки не просто накричал и отругал за нарушение дисциплины, а понял его чувства и направил на путь истинный. Но потом в жизни Мун Бина появился Ли Донмин и собственные проблемы отошли на задний план. Не оставалось и мысли о жалости к себе, все свободное время он посвящал младшему брату, который рос слишком мягким, слишком нежным для этого мира. Бин заменил Донмину отца, друга, брата, учителя. Он стал для него всем. До рождения брата Бин плакал каждую ночь. Закрывался в ванной или в кладовке и давился беззвучными рыданиями, чтобы не разбудить мать. Было больно от осознания, что он никому не нужен и никто его не любит. Но перед Донмином плакать желания не возникало, наоборот, благодаря внутреннему стержню, возникшему, словно из ниоткуда, появлялось чувство глубокой ответственности перед братом и самим собой. Кто он такой, чтобы распускать нюни на ровном месте, когда на него с диким восторгом и настоящей гордостью смотрит такой же недолюбленный родителями Донмин? Радость в глазах, широкая веселая улыбка, миллион вопросов по делу и без, — все это Мун Бин в Донмине обожает. Ему безумно нравится наблюдать, как брат играет в песочнице, обнимает плюшевого зайца и восторженно охает, когда Бин совершает очередной сложный танцевальный элемент. Бину нравится в своем брате все, но именно сейчас, смотря на его спокойное расслабленное лицо, он хочет расплакаться, как маленький ребенок. Он ведь старший, должен быть опорой, защищать и быть смелым, только вот предательский ком в горле говорит об обратном. Неправильно, чтобы малыши оставались один на один с опасностью. Дети должны быть с теми, кто готов воспитать и подарить настоящее счастье. Почему же в их семье все так плохо? Почему никто не защищает, не оберегает, не заботится? Бину шестнадцать, его отец ушел из семьи, когда ему было четыре; у него есть мама, которая поглощена слепой любовью не к своим детям, и жестокий отчим, ненавидящий собственного ребенка по неясной причине; у Бина есть младший брат, и только от этого знания дышать становится легче. Он вновь трясет брата за плечо, но чуть сильнее. Смотрит на дрожащие ресницы и не понимает, как это маленькое чудо могло появиться на свет у таких бессердечных и пустых внутренне людей, которые совсем не интересуются жизнью своих детей. Мун Бин грустно улыбается, наблюдая, как Донмин открывает глаза, поднимает голову с деревянного ничем не застеленного стола и протирает заспанные глаза, громко зевает, а потом видит брата и радостно улыбается во весь рот. Ах эта его улыбка. Мун ее обожает, поэтому не может сдержаться и корчит рожицу в ответ, дотрагиваясь до красной отлежанной щеки на твердой поверхности, а потом ерошит и до того взлохмаченные волосы... ...и видит царапину у уха: сильный порез, неумело заклеенный старым пластырем, который уже практически не держится на коже. «Бутылка», — проносится в голове, и Бин тут же перестает улыбаться. Он пришел к ним домой, пока Бин был на тренировке. Он всегда приходит, когда Бин отсутствует. Мать ничего не может сделать, а Мун Бина Он боится до усрачки. Донмин, мгновенно уловив перемену настроения брата, тут же хмурится и тянет свои тоненькие ручки к нему. Боится, что Бин побежит к матери — ругаться. Ему не нравится, когда Бин кричит, а мама плачет: ему по душе те моменты, когда дома тихо и брат занимается с ним или они втроем смотрят вечерние развлекательные шоу по телевизору. Донмин обнимает Муна за шею и прижимается крепко-крепко, перетягивая на себя тяжелые мысли, накопившиеся за этот трудный день. Бин обнимает в ответ и гладит по голове, одновременно проверяя на наличие других шишек и ран под волосами. В прошлый раз, когда он прибежал домой с подработки, не успев каких-то пяти минут до того, как еще пятилетнего Донмина сошедший с катушек отец со всего размаху впечатал в стену, Мун чуть не потерял рассудок, ожидая у входа в операционную вердикт врача. Убедившись, что голова мальчика не пострадала, парень выдыхает и вновь улыбается. Какой бы трудной ни была жизнь, несмотря на возникающие практически постоянно трудности, нужно держаться на ногах твердо и уверенно смотреть в глаза надвигающейся бури, чтобы стать тем, кем можно гордиться; тем, кто сможет защитить родных и близких людей от самых странных кошмаров. Он любит Донмина и ни за что не оставит его одного. Сделает всевозможное, чтобы подарить ему настоящее счастье. Потому что он… — Братик…