Новый шарф капитана Кучики

— Вам так идет новый шарф, капитан Кучики! — замедлившись возле Бьякуи, сделал искренний комплимент Укитаке, как всегда дружелюбно улыбаясь. Бьякуя благодаря всей своей выдержке изобразил некое подобие ответной вежливой улыбки — большее, на что он был сейчас способен. — Благодарю, капитан Укитаке. Он выслушивал это весь день абсолютно от всех, кого бы ни встретил. Сперва от своих подчиненных в корпусах Шестого отряда, а затем от всех встречных капитанов и лейтенантов. Как будто весь Сейретей слетелся к тому пути, которым ходил в этот день Бьякуя. Как назло сегодня ему, как и всем остальным капитанам, надо было относить отчетность за месяц в Первый отряд. Было непросто в середине дня улучить момент и спрятаться от навязчивых взглядов в своем кабинете: сейчас, к счастью, все подчиненные наконец высыпали на тренировку под открытым небом, и большинство помещений пустовало, так что по дороге удалось никого не встретить. Одним движением стянув шарф, Бьякуя, почесывая шею, взглянул на свое отражение в оконном стекле. Так он и думал: вся шея покраснела, и даже не от того, что он украдкой расчесывал ее весь день, пока носил этот дурацкий шарф. Ренджи не так часто делал ему подарки: на жалованье лейтенанта особо не разгуляешься, да и дарить что-то, что могло хоть немного сравниться с богатствами клана Кучики, было опрометчиво. Но Ренджи все равно изредка приносил ни на что не претендующие сувениры из командировок в Мире Живых. Правда этот сувенир определенно был дороже и утонченнее предыдущих. Бьякуя немного смыслил в брендах Мира Живых, и был уверен, что шарф, который подарил ему Ренджи, был очень дорогой. Нежно-фиолетового цвета, из приятного на ощупь льна: Ренджи знал, что Бьякуя предпочитает именно натуральные ткани. И все же, несмотря на всю приятность этого шарфа — очевидно непомерно дорогого шарфа при текущем жаловании лейтенанта, — на него у Бьякуи оказалась пренеприятнейшая аллергия, и он решил упорно скрывать этот факт от Ренджи. Бьякуя вновь нащупал в руке этикетку шарфа. Было очевидно, что Ренджи копил не один месяц, чтобы сделать ему такой подарок. Мог бы вместо этого купить себе новые сенсорные очки в "Серебряной стрекозе", над которыми давно уже вздыхал, но на которые нужно было копить минимум полгода, откладывая большую часть и без того небольшой — особенно по меркам Бьякуи — зарплаты. Кучики стало горько от своей собственной неблагодарности. Заметив Ренджи на плацу, заканчивающего тренировку отряда, Бьякуя тут же небрежно намотал шарф, стараясь прикрыть покраснения, и сел за стол, стараясь создать видимость работы. Не хватало еще, чтобы Ренджи сейчас обо всем догадался, когда даже не успел вдоволь порадоваться тому, как удачно выбрал подарок столь придирчивому любовнику. После тренировки, как Бьякуя и думал, Ренджи зашел отчитаться. Обычно в расположении Шестого отряда лейтенант всегда держал себя в руках, но тут, завидя Бьякую со своим подарком, Ренджи расплылся в самодовольной улыбке. Бьякую вновь кольнуло доселе малознакомое чувство вины. Чертовы человеческие аллергенные ткани. — Вам очень идет, капитан! — не сдержавшись, похвалил шарф Ренджи, кивая головой. Бьякуя отметил про себя, как закачались алые волосы Ренджи, спешно заплетенные в хвост. Они уже доставали ему чуть ли не до лопаток. — Спасибо. Сегодня мне все это говорят. Ренджи, казалось, после этих слов еще больше возгордился собой и своим подарком. — Очень рад! А... — Ренджи тут же сменил тон: в нем промелькнуло беспокойство, - а вам самому как, капитан? — Просто замечательно, — прекрасно сдерживая себя, бросил Бьякуя максимально нейтральным тоном. Он знал, что Ренджи ждет, да и заслужил, что уж говорить, хотя бы чуть более ласкового отношения, но Бьякуя едва сейчас удерживал себя от того, чтобы не разрубить этот чертов кусок ткани, от которого нестерпимо хотелось чесаться. И чем больше он думал об этом, тем отчаяннее приходилось сдерживаться. Ренджи, к счастью, посчитал, судя по всему, что холодность — следствие их уставных отношений на службе, поэтому всего лишь почтительно поклонился и спросил: — Могу идти? Уже смеркалось, поэтому Ренджи после душа мог заслуженно уйти к себе на служебную квартиру, не возвращаясь на сегодня к бумажной работе. — Ступай, — мягко скомандовал Бьякуя. — Вечером не приходи. Рукия сегодня ночует в поместье — может заметить тебя. Обычно Ренджи прокрадывался в поместье Кучики каждый вечер, когда стемнеет. А засветло возвращался к себе, чтобы добираться с Бьякуей до Шестого отряда не одной дорогой и не вызывать лишних подозрений. Ренджи проделывал это довольно успешно, коль за эти полгода никто их не заметил — уж Бьякуя следил за текущими слухами, вьющимися вокруг его персоны, как никто. — Я бы осторожно про... — заметив взгляд Бьякуи, Ренджи осекся. Не пристало спорить с капитаном в его собственном кабинете, даже если дела при этом обсуждаются далеко не служебные. — Как скажете. Бьякуя облегченно выдохнул, стоило Ренджи уйти. Не хотелось с ним поступать вот так, но если Ренджи придет сегодня в поместье, то точно все узнает, обнаружив аллергический зуд, поразительно совпадающий с местом расположения новехонького шарфа. Он стянул шарф и укоризненно посмотрел на него за все те проблемы, что он ему доставлял. Как будто после этого кусок ткани должен был немедленно устыдиться и реструктуризироваться, исправляя свою оплошность. Бьякуя призадумался, намотав шарф на руку. Вообще-то реструктуризация и впрямь была одним из способов приструнить непослушный кусок ткани. Сразу после службы в тот же день Бьякуя метнулся в лучшее ателье Сейретея, где на стабильной основе пошивали форму Шинигами, а изредка брали и индивидуальные заказы. У них было дорого, поэтому рядовые всегда старались не портить или даже просто марать форму по собственной оплошности, боясь, что все расходы лягут на них. Форма из крепкой, практически нервущейся ткани (хотя особо старательным удавалось), помогавшей с легкостью переносить как холодные, так и теплые температуры, действительно была не из дешевых. Эти же свойства Бьякуя наказал заиметь и сдаваемому шарфу, заодно добавив к пожеланиям мягкую, приятную к коже, подкладочку. И расцветку другую, не такую бледную. Проще было бы выбрать уже готовую ткань, но Бьякуя любил символизм и никогда не искал легких путей. Вскоре зализав раны, оставленные в бою с коварным куском ткани, Бьякуя наконец разрешил Ренджи являться в поместье Кучики. То, что Рукия уже месяц как была на дежурстве в Каракуре, и все это время даже не появлялась в поместье, Ренджи знать не стоило. Сложнее всего было избегать Ренджи все это время на работе: приходилось отправлять ему поручения вне корпусов Шестого отряда с адскими бабочками или самому отправляться на максимально удаленные и непересекающиеся с путями Ренджи задания. Все для того, чтобы он не заметил отсутствие своего драгоценного подарка. Но что самое важное — идея Бьякуи была исполнена в точности как он того хотел, пусть и пришлось при этом доплатить за срочность работы. — Я соскучился, капитан, — все еще не отвыкнув от официальных обращений, шептал Ренджи вечером в поместье, крепко обнимая Бьякую. Больше недели вдали друг от друга, не пересекаясь стараниями Кучики даже на службе, — и Ренджи уже таял, не пробыв и пяти минут в покоях Бьякуи. — Минутку, Ренджи, — остановил его Бьякуя. Отстранившись, он подал с чайного столика заранее заготовленную невзрачную плоскую коробочку. — У меня для тебя тоже есть подарок. Открой. Ренджи, заинтригованный внезапным жестом, открыл коробочку и спросил с нескрываемым удивлением: — Это?.. — он растерянно взглянул на капитана, будто жаждя услышать подтверждение его предположения от самого Бьякуи. — Хатимаки, — подтвердил Бьякуя. — Для тебя. Темно-вишневая, с — на первый взгляд — грубыми необработанными краями, плотная и надежная: точно не порвется даже в суровом бою. Бьякуя был горд собой, а главное тем — как ничего не выдавало в хатимаки тот шарф. Бьякуя аккуратно повязал ее опешившему от такой щедрости Ренджи, который, казалось, растрогался настолько, что даже не знал, что сказать. — Спасибо, спасибо большое, — Ренджи, не удержавшись, стал оглядывать себя в зеркале, любуясь новой вещицей в его арсенале. — Отлично сидит! Ренджи был так рад, что Бьякуя даже пожалел, что эта идея не пришла ему раньше. Он был едва ли не благодарен этому чертовому шарфу за ту радость, которой Бьякуя смог одарить Ренджи благодаря ему. Ренджи вовлек его в преисполненный благодарностью поцелуй, и Бьякуя вспомнил, что позже стоит убрать Гинпаку к прочим семейным реликвиям. Помимо истязания несчастного куска ткани, Бьякуя заказал в ателье себе и новое капитанское хаори. С высоким воротником, к которому ну никак не подходят шарфы.