Их время утекало вдаль

       В тюремной камере как всегда царил полумрак. Серые стены, темно-серый пол,светло-серый потолок—все в этом месте навевало тоску и уныние. И хотя солнце пыталось заливать белый свет в узкое решетчатое окно,ему все равно не удалось бы осветлить черноту душ пребывающих здесь.Ведь когда ты приговорен к смертной казни,ни одно чувство не подступает сильнее,чем чувство неминуемого прощания с жизнью. Две фигуры сидели на проржавевшей койке с прогнившим матрасом и о чем-то перешептывались, когда в замке́ входной двери неожиданно провернулся ключ. Неужто кто-то зайдет? Одна из фигур мигом оказалась на соседней койке. К ним втолкнули третью.Длинные светло-русые волосы,горящие нервным блеском голубые глаза,белесое,все в синяках и ссадинах лицо с лихорадочным румянцем— две других сразу приняли в ней свою. —Здрасьте!—окликнула их вошедшая.Голос тот был похож на писк запуганного зверька —Меня зовут Ксанка.А вас? —Элли.Элли Сангифт.—Ответила одна из них,будто стараясь доказать самой себе что ее именно так зовут. Блондинка,с парой малиновых прядей,было явно видно,что с ее волосами не церемонились когда стригли под каре: даже в полумраке можно было разглядеть,что они разной длины,а некоторые и вовсе,торчали,будто не ее,так и норовя выпасть.Кожа,некогда фарфорово белая,теперь приобрела болезненно серовато-зеленоватый оттенок,который только подчеркивал темные,как у панды мешки под глазами. Бирюзовые же глаза те принадлежали девушке,некогда хрупкой,но с беспощадно сломанной душой,не выражали теперь ничего,кроме тупого смирения. —Порой самой не верится,что у меня есть имя—сказала она и с горькой усмешкой спросила,—как там,снаружи? Вешалка еще бесится? —К-кто? Прости,не совсем разбираю, о чем ты... К тому же…Разве ты не на английском сейчас говоришь?—удивленно спросила Ксанка. —На нем самом —А я на украинском. Как так получается,что мы понимаем друг друга? Я ведь…У меня с языками плохо. Элли посмотрела на свою соседку. —Лиза,объяснишь ей? У тебя лучше получается. Вторая сокамерница Ксанки, Лиза, несмотря на то,что провела в камере(как выямнится позже) дольше всех,выглядела самой живой. Огненно рыжие волосы,хоть и безнадёжно спутались и,казалось,будто их лет 100 не мыли,все же стойко держались в ее голове.Веснушки,в былые времена,должно быть,угольно черные,заметно поблекли от недостка солнечного света,все же не исчезли до конца и придавали лику девушки некий шарм.А в изумрудных ее глазах все еще теплилась надежда. —Хорошо.Понимаешь, Сань...ой...Тоесть Ксеня, можно я тебя Саней буду тебя называть?Просто у меня так подружку звали... На какой-то миг Лиза вспомнила свою далекую подругу детства.Лучшую подругу.Вот только они не общались пару лет.И все же было больно думать,что она ее больше никогда не увидит. —Конечно...Конечно можно.У каждого,наверно была подруга,или друг,по имени Саша.Так...что там с языками?—Напомнила Ксанка. —А...да. Понимаешь, эта комната заколдована. Я вот,например,сейчас говорю на смеси сразу трех языков,но вы все равно знаете,что я говорю.Кстати,я твоя землячка,но не это главное. Главное,что сейчас мы вместе,втроем, и понимаем друг друга. Здорово,правда? —Агась...А Вешалка кто такая? —Та прокурорша наша. Все мечтает кого нибудь повесить. Вот мы и прозвали ее Вешалкой. —Так вот... почему она грозилась,что собственными руками меня задушит... Меня ведь...и правда...к повешанью приговорили... Ксанка стояла,словно окаменевшая,и только сердце стучало,как бешеное,еще чуть-чуть,и остановилось было от перенагрузки. —Сядь ко мне пока.—Элли жестом поманила девушку к себе. —Да,а то стоишь,как на допросе—ухмыльнулась было Лиза,но под взглядом Элли поникла. Элли обняла Ксанку левой рукой.К ним подсела Лиза.Все трое покосились на дверь,а потом переглянулись.Теперь они все в одной лодке.А значит,между ними нет теперь тайн. —Ну что,расскажем ей свои истории? А то она стопудово нас вопросами завалит.—сказала Лиза Элли,на что девушка ответила: —Не все девченки,как твоя Саша.Но я готова исповедаться.Хуже ведь все равно не будет....