Цветком распустится - завянет

Практически все вокруг уверены, что Лю Цингэ не знает иных эмоций кроме раздражения, злости и неизмеримого высокомерия. Многим он напоминает каменного истукана, что никогда не улыбается и говорит до поразительного мало. Его глаза всегда излучают ледяное равнодушие, изредка покрываясь инеем пренебрежения. А в последнее время, кажется, он и вовсе породнился с ходячими мертвецами - такой же бледный и безразличный ко всему, кроме одного единственного. Наверное лишь двое на всем свете знают, что все как раз противоположно наоборот. Ло Бинхэ сказал бы, что Лю Цингэ до помрачения ци влюблен в Шэнь Цинцю. Лю Цингэ... Наверное, просто не смог бы это отрицать, даже если бы очень сильно захотел. Ло Бинхэ видел достаточно много, наблюдая за лордом горного пика как за потенциальным соперником за сердце его учителя. Он видел, как тот кривится, когда слышит его имя - вовсе не от неприязни, как всем кажется, скорее от пронизывающий его в то же мгновение боли. Бинхэ знает, как он порой бросал взгляды на учителя, будто бы с презрением, но на деле - с откровенными волнением и заботой. И он отлично видит, как иногда Лю Цингэ приходит на битву с заткнутым за пояс веером - как бы его, но очевидно, что это веер Шэнь Цинцю. Будто нарочно играет на нервах и чувствах, но Ло Бинхэ уже успел понять, что единственное на чем играет этот идиот - это его собственные чувства. Лю Цингэ никогда не смотрел на демона. Только лишь во время бесчисленных сражений за возвращение Шэнь Цинцю домой, в которых он бесконечно проигрывал, бросал на него несколько изучающих, с толикой вызова, взглядов и видел лишь жалкое отродье, которое не достойно и пальцем касаться того человека. Однако, он все же не был слепцом, чтобы не заметить в его темных глазах бушующий океан неиссякаемой вины и слишком глубокой, чтобы быть светлой и безболезненной, привязанности, граничащей скорее с одержимостью. Ло Бинхэ видел и правда много. Поэтому его переполняла ярость. Он замечал с каким рвением сражается этот мужчина. Он видел огонь в его глазах, и он ему слишком знаком, чтобы оставить без внимания. Демон знает это чувство очень хорошо, ведь им он и живёт вот уже почти пять с лишним лет. Невзаимность. В отличие от Лю Цингэ он давно смирился с этим огнем и был готов его погасить, если бы учитель попросил. Глава пика Байчжань выглядел как влюбленный подросток, который уверен в том, что все делает правильно. Однако, все же он был весьма не глупым взрослым мужчиной, который, очевидно, так бы и похоронил эти чувства вместе с собой в одной могиле, вероятно, никогда даже не допуская и мысли о том, чтобы признаться (не теперь уж точно). Ло Бинхэ никогда не ощущает радость от своих побед. Он бы ни за что не стал убивать Лю Цингэ хотя бы потому, что ему хотелось доказать тому, что он любит учителя намного больше и более правильно. Он был бы счастлив злорадно усмехнуться, когда учитель выбрал бы его, а не этого наивного шиди. Лю Цингэ злится. Приходит в бамбуковый дом на пике Цинцзин, невесомо дотрагивается до лежащего на столе веера, и жутко злится. На себя, на Ло Бинхэ и даже (совсем немного, ибо сил и желания на это уже не осталось) на Шэнь Цинцю. Но потом аккуратно подхватывает веер кончиками пальцев, подносит к губам и никогда не касается. Иначе чем тогда он лучше того глупого извращенного демона, что сотворяет нечто ужасное со своим учителем после смерти последнего? Все считают, что Лю Цингэ бесчувственный чурбан. На самом же деле, он беззвучно роняет две слезы, когда сестра помогает обрабатывать его раны после очередной неудачной попытки. Лю Минъянь прикусывает свою нижнюю губу, чтобы не взвыть от боли в сердце, когда ее брат, до треска ткани сжимая одежду на своих коленях, начинает также без единого звука рыдать, как хрупкий беззащитный ребенок. Лишь его плечи - что так заботливо накрыла своими руками Лю Минъянь, прижимаясь к брату в немой поддержке, - трясутся от переполняющих и всегда сдерживаемых чувств. Лю Цингэ вовсе не камень - он цветок, что готов завянуть, но продолжает ловить и впитывать редкие дождевые капли, чтобы верить. Не в чудо, так в того, кто подарил ему второй шанс на жизнь. Для того, кому он эту жизнь готов отдать, лишь бы узреть ещё хоть на мгновение привычные взмах веера и лёгкую улыбку. Он не вытирая слез встаёт и вновь идёт туда откуда только что пришел, потому что совершенно точно не собирается сдаваться.