Один час.

Средневековье. Юнги — один из самых сильных людей в Средиземье. Он способен контролировать боль, направлять любую магию которую нацелили в его сторону обратно, нанося больший удар. У него оружие, доставляющее огромные мучения любому, кто коснётся его, даже носителя. Его физическая сила восхищает любого, а навыки и опыт делают его идеальным воином. Он мог бы властвовать, или быть главным среди всех воинов, или правой рукой верховного лорда, но это все не для Мин Юнги. Он бродит по лесам вместе с исповедницей, искателем и волшебником, защищая всех, кого можно от воинов Тхары, преданно и верно неся службу и защищая искателя. Искателя нарекает волшебник первого ранга, и в этот раз выбор колдуна пал на Пак Чимина. Доброго парнишку, который жил в небольшой лачужке вместе с сестрой, отдавая все свои силы на ее содержание и воспитание. Он стал хорошим искателем, одним из лучших. Свою миссию он выполнил в крайние сроки, ни на что не отвлекаясь, и по сути, они должны были все разойтись, но им пришлось ещё исправлять беспорядки по всем городам, и добывать лекарства, свитки, спасать потерянных. Юнги должен был уйти, как только миссия будет выполнена, ведь его обещание было защищать до конца миссии искателя, но он остался. Остался, лишая себя абсолютно всего, и приобретая все одновременно. Он любил Чимина. Это было очень необычно для таких, как он, но он действительно любил, самой нежной и преданной любовью, какой только мог, скрывая это в самой глубине души, и позволяя выскользнуть своему стучащему сердцу ночью, разглядывая лицо и тело искателя. Мин не пугался своей любви, это было неизбежно, и все, что он мог сделать, это скрывать все так глубоко, как только мог. Изначально у него была небольшая внутренняя надежда, что в один день, добродушный и радостный Чимин распознает в вечно хмуром, недовольном и ворчащем Юнги любящего и преданного партнера, который в его объятиях растает и будет вечно его, даже без исповеди. Но этого не было. Да, Чимин дорожил им, но не больше, чем воином. На первом месте всегда стояла его исповедница. Всегда искатели выбирают себе исповедниц, и почему Юнги думал что в его случае выбор падет на него. Причём Чимин ведь знал, что ему не быть с этой исповедницей… но все равно. Всё равно он её любит до потери памяти, а на Мина обращает внимание только когда требуется. Юнги было действительно обидно. Пока он путешествовал с этим милосердным милым парнишкой, он растерял все свои навыки упорной злости и безразличия, заменяя на пылкую любовь и заботу, и во всем виноват этот искатель. В какой-то момент боль была настолько сильной, что он попросту устал. Каждый день, поворачивая голову на Чимина, он чувствовал щемящую боль. Он был рад, что Пак счастлив, но боль отвержения и такого холода была сильнее. Как-то Юнги все-таки решился проверить: он подстроил себе опасность в виде обрыва, сорвавшись с него и повиснув на самом краю, но искатель не порвался на помощь, он просто попросил волшебника. Мин ведь пытался как-то поговорить, намекнуть, но все бестолку. Когда они проходили таинственные горы, где по слухам живут самые могущественные ведьмы, Юнги решил заглянуть к одной из них, которая по словам местных самая сильная, но ее услуги не каждому по карману. Та, которую искал Мин, жила в самой высокой пещере, и добраться туда это уже как испытание. Войдя в пещеру, Юнги почувствовал легкий запах трав и старых книг. — Я знаю, зачем ты ко мне пришёл, мордсит. Присаживайся. — Голос исходил от женщины, сидевшей около костра на подушках. — Любовное зелье тебе ничем не поможет, юнец. Оно в своём роде как исповедь. Ты причинишь боль своему искателю, ведь как только чары спадут, он все будет помнить. — Раз вы все знаете, так может подскажите лучше как помочь и получить то, что я хочу. — Не стоило и ожидать более тёплой речи, верно мордсит? — Простите. Но может вы знаете, как мне помочь? — Уже лучше. Да, есть у меня пару вариантов. Во-первых, запомни. Вся магия, которую мы совершаем, она бесследно не уходит. Спасли, излечили кого-то, значит в будущем убьём кого-то. Во-вторых, если ты решил прибегнуть к магии, значит всё очень безнадёжно. Приготовься и подумай, стоит ли всего этого тот, кого ты любишь. Если ты хорошо подумал, то я предложу тебе варианты. Есть зелье, которое поможет стать тебе той, кого он любит, и тогда у тебя будет какое-то время, чтобы получить то, чего ты хочешь и ощутить любовь. — Но он будет видеть её ... а я так же буду пустым местом — Есть ещё вариант… который обойдётся очень дорого нам обоим. — Женщина медленной походкой дошла до небольшого углубления в камне и принесла с собой блюдце и воду. После того как ведьма капнула какой-то жидкости на воду, та окрасилась в розовый. — Какой это цвет, дитя? — Розовый. — Женщина усмехнулась, щёлкнула пальцами ,и жидкость стала более светлого оттенка розового. — А этот? — Тоже розовый… — Вот сколько существует оттенков розового, столько и разных оттенков нашей реальности, в которой мы живём. С каждым принятым тобою решением, появляется другая вселенная, где ты выбрал другой ответ, проживая в одной параллели, что и мы. Иногда сильные волшебники берут силу из таких вселенных. Так-то заклинание безумно сложное и забирает почти все силы, а самое главное, другая вселенная просит что-то взамен. Есть другая вселенная, где вы с искателем вместе. Я могу отправить того Чимина в нашу вселенную, но чтобы ты был с ним, тебе придётся убить живущего в этой, и оставить другого тебя несчастным, как ты сейчас. Я могу также поменять тебя, закинув в ту реальность, но там ты не продержишься больше суток. — Всего сутки? Но почему? — Это жертва твоим телом, ради часов с тем, кто любит тебя. — Но если я умру там… Чимин будет несчастен? — Да, дитя — Тогда я не согласен… — Ты можешь пробыть со своим Чимином около часа, успевая вернуть себя в нашу реальность, умирая здесь. — Час? — Да, дитя. — Знаете ... сколько бы то ни было, хоть час, хоть пять мгновений, я хочу любить и быть любимым. Я очень хочу этого, и так как это не дано таким как я, то я готов отдать за это жизнь. — Да будет твоя воля, Мин Юнги. Через пару секунд Юнги открыл глаза и увидел совершенно другую местность, последнее, что он помнил, это смиренный взгляд колдуньи. — Юнги! Боже, я так испугался, я думал на тебя наложили какую-то порчу, ты не мог очнуться три минуты! Ты напугал меня, глупец! —Чимин крепко обнимал его, зацеловывая все лицо, говоря о еде, о том, как холодно на земле. Все стало другим, вроде вот, то самое прекрасное лицо, руки, но глаза, глаза Чимина любящие (?) и смотрящие только на него, будто пронзая в самое сердце. Юнги неловко коснулся лица Пака, на что тот повернулся к нему, мило улыбаясь и внимательно следя за рукой старшего. Юнги было очень непривычно, он рукой исследовал такое любимое лицо, шею, руки, и смотрел на эту нелепую улыбку непонимания. — Что ты делаешььььь, Юнннгиии!! Дразнить не хорошо!!! — Мин будто не слышал его, набрасываясь на гибкое тело искателя, целуя такие желанные губы, и сжимая это прекрасное тело в своих руках. Хотелось всего и сразу: и почувствовать руки искателя везде и сразу, и почувствовать самого Чимина в себе, и просто поговорить. Но Юнги, сначала утолил жажду потрогать и почувствовать себя чьими-то. Чимин, его сладкий мальчик такой нежный, чуткий, касался его, будто он самое дорогое, что есть на свете, поглаживая, и делая все очень аккуратно и с любовью. Юнги даже понравилась эта пылкость, отзывчивость и такие сладкие стоны того, кто стеснялся перед ним купаться. Мину было так этого мало, от часа уже оставалось буквально 20 минут, и он хотел очень плакать от отчаяния и от счастья. — Солнышко моё, почему ты хочешь плакать? Я сделал что-то не так? Тебе было больно? — Как ты понял, что я хочу плакать? — По глазам. — Чимин подвинулся ближе, проверяя, не сделал ли он больно, но Юнги остановил его, успокоив и сказав, что все хорошо. Мин попросил просто полежать с ним, и чтобы Чимин что-то ему рассказывал. Все последние минуты Юнги лежал на голой груди своего Чимина, вжимаясь в его тело, и держа крепко за руку, слушая в миллионный раз историю о том, как Пак поймал в детстве змею. Он был счастлив. Резко в его легких будто что-то сжалось, начиная забирать воздух, и мешая дыханию. Он не подал ввиду, понимая, что его час настал. Юнги чувствовал, как его руки онемели от боли, постепенно растворяясь в воздухе. — Я люблю тебя, Чимин — И я тебя, мой милый Юнги — это всё, что нужно было услышать на последок Мину. Воздух окончательно перестал проходить в его организм, и видя перед собой лицо любимого, чувствуя жуткую боль, но моральное счастье, Юнги оставил любовь своей жизни. Но он знает, что Чимин будет счастлив, в его мире никто не будет жалеть, самое главное для него - только мнение его солнышка всей жизни. Его улыбка, его голос, его миленькие ручки, способные одновременно и держать в руках меч, и перебирать пальчиками его волосы. Его тёплые слова и мысли, заполняющие его сердце все и полностью. И эти глаза, прекрасные глаза, смотрящие на него с огромной любовью. Это все что нужно ему. Боль тела и ужасное жжение каждой части организма даже не чувствовались. Все, что было это счастье в самом сердце. Мимолётное счастье, все равно счастье, а не долголетняя тоска. Очнувшись в уже своей реальности, Юнги не слышал никого и ничего, не чувствовал той боли, которая убивала его тело изнутри, заставляя кровь твердеть и разрывать кожу на части. Он чувствовал и помнил только касания своего Чимина, его прекрасный голос, полный нежности и заботы, эти глаза смотрящие на него с любовью, и слова, сказанные с трепетом, будто в последний раз. Можно ли умереть за все это? Можно.