Птица обломинго

- Шухер! В просторное помещение ворвался вихрастый паренёк и с разгону плюхнулся возле флегматичного Зака. В коридоре раздались чёткие тяжёлые шаги. Зашуршали отодвигаемые стулья, зашаркали о казённый линолеум берцы. К моменту, когда грубый начальственный сапог переступил порог, все уже стояли по стойке смирно. Суровый взгляд обвел присутствующих. Не увидев пустующих мест, старшой неопределенно хмыкнул, поджал губы и заявил: - Ну, раз все наши уже здесь, начнём, пожалуй. На небольшой журнальный столик возле самого экрана были небрежно сброшены пять видеокассет. Тех самых, что Захар уже видел в сейфах у Лёни. Волосы на затылке зашевелились. Да он уже и сам начал потихоньку прощаться и со званием, и с работой, и со всеми присутствующими парнями. Когда испарилось грозное начальство, он тоже пропустил, занятый своими мыслями и страхом, что всё больше разрастался и скручивал внутренности. Очнулся уже на просмотре второй кассеты. И то оттого, что доселе царившая напряжённая тишина начала разбавляться подавляемыми короткими смешками. Чуть позже те, кто похрабрей, стали шёпотом комментировать происходящее. Громким шёпотом. Смеха существенно прибавилось. Все присутствующие опера из трёх отделов начали расслабляться. А потом он узнал старую запись. Именно эту кассету любитель корицы с кофейным взглядом нагло выдернул из его дрожащих рук тогда, в Лёнькином гнезде. «Вот сейчас всё должно случиться, - метались в голове лихорадочные мысли: - Интересно, досмотрят ли до конца? Или сразу забьют, как мамонта?» Иллюзий Захар не питал – в полиции нравов работали гомофобы. И он всех их знал. Только вот картинка оказалась не самого лучшего качества. Будто от времени или ещё каких факторов, изображение местами снежило, а местами и вообще светило чёрными полосами. Ни одного лица пока разглядеть не удавалось. В кипящих мозгах старлея начала зарождаться сумасшедшая надежда. А потом её нагло отрубил неугомонный паренёк под боком. - Смотри, Захар, такие же труселя, как у тебя! Дикий ржач лужёных глоток до основания потряс хиленкие казённые стены. Сам виновник от избытка чувств звучно приложил растопыренную пятерню к раскрасневшемуся лицу. Вихрастому летёхе от него точно достанется, не зависимо от того, что случится с ним самим. - Эй, Белинский, а ты-то откуда знаешь про его труселя? Новый гогот перекрыл звонкий голос: - Вы чё, ребят? Забыли, как его благоверная сделала подарок любимому мужу прямо на рабочем месте? А Захар думал, что больше покраснеть нельзя… Наивный. Что там дальше показывала плазма – уже никто не смотрел. Всё помещение сотрясалось под мощный ржач. А старлей Стеблёв невольно вспомнил, как Лизка, ужравшись с Маринкой по поводу годовщины их совместного проживания, припёрлась к нему на работу дарить подарок – точную копию его любимых стрингов с двумя синими полосками. Тогда его сослуживцы точно так же ржали. И Лизка ржала вместе с ними. Кассета автоматически выехала из пазов и Зак от греха подальше и оглядываясь на окружающий ржач поставил следующую. Пока ходил от сердца отлегло. Жизнь опять наполнилась красками. К своему месту он подошёл уже во вменяемом состоянии. Да и смех поутих. - Белинский, а не пошёл бы ты со своими шуточками! И засунь свой длинный язык куда подальше. - Подальше? Куда? – И так невинно ресничками хлоп-хлоп. Под очередной взрыв хохота Зак показал ему кулак, а потом сплюнул и демонстративно вышел из помещения. *** Старлей не курил, ему даже запах дыма сигаретного противен был. Но сейчас от всех этих переживаний хотелось затянуться. Именно так, как когда-то в детстве на берегу безымянной речушки, когда старший брат передал ему первую сигарету. И пусть он снова будет кашлять и выплёвывать внутренности, но сейчас, в эту минуту хотелось укуриться, как никогда.