Часть 1
То был ветреный, холодный осенний день.Такой же холодный, как эти жестокие карие глаза, смотрящие куда-то вдаль. Эти глаза не ведали жалости, сострадания, сомнений. Дазай славился своими многочисленными пытками и убийствами, которые он совершал десятками, а забинтованная рука с пистолетом никогда не дрогнула. Дазай приносил Портовой Мафии около половины дохода. Он думал, а потом делал. Ни разу его план не провалился, так хорошо Дазай умел думать. Но иногда его мозг всё-таки отключался. Самый молодой в истории исполнитель, да ещё и так безжалостно вырывающий своей очередной жертве ногти. В такие моменты он инстинктивно понимает, что нужно сделать для максимального причинения боли. Вырвать все 20 ногтевых пластинок, а затем заставить принести Акутагаву ведро соли? Ещё и смотреть на это заставит самого Акутагаву. Может, станет отрезать по кусочку кожи на руках, ногах? Может, отрежет пальцы? Сломает кости? Выбьет зубы? Примется капать кипятком на изрезанную кожу, а, может, даже где-нибудь достанет кислоту? Но ведь этот чинуша так орёт. Начинает быстро бормотать, дёргаться, глаза у него в разные стороны снуют. Кажется, он в агонии. Бедняжка. Это ведь первая стадия травматического шока. Видимо, Дазай даже переусердствовал. Если продолжить, вскоре он станет совсем как овощ. Но эти крики… Они, хоть и противные такие, но в то же время прекрасные, они что-то пробуждают внутри, в душе. Она так и улыбается. Если вообще имеется. Такая красивая кровь на его измученной коже, так красиво она растекается и впитывается в одежду… А рядом снуёт Коё, услышавшая от чинуши уже всё, что можно и нельзя, вплоть до того, где находится портал в Нарнию. А Дазай всё смеётся, всё сыплет соль мелкой дорожкой, прямо вдоль раны на всю руку. Где-то кровь уже запеклась, а где-то, где Осаму ножом давил с особым азартом, ещё текла. С неподдельным любопытством Дазай смотрел на места, где когда-то были ногти. Любил он эту пытку — вырывание ногтей. Кривился, конечно, от самого процесса, пальцы — одна из самых чувствительных частей тела: отголоски эмпатии всё-таки просыпаются, как-то неприятно становится. Но зато потом был доволен результатом. А Коё, оказывается, уже кричит. Снова Дазай громко засмеялся посреди пытки, снова смотрел на гостя, истекающего кровью, с безумием в карих, отливающих смертью глазах. И 14-летний Акутагава с шоком, съёжившись, таращится на происходящее из тёмного угла подвала — ему некуда было больше спрятаться. А если сбежит, сам для себя ведро соли нести будет. Иногда он бывает особенно добр и мягок. Например, окунал пленника в ледяную воду, попутно нанося удары каким-нибудь жгутом или проводом по всему, чему попадала. Горло так и раздирало от холода, в лёгких катастрофически не хватало воздуха, темнило в глазах. Хотелось кричать и биться в агонии, да вот только в воду не покричишь особенно, да и куда тебе дадут в истерике биться? Посильнее полоснут и так изорванную кожу каким-нибудь куском удлинителя. Но пленник всё равно молчит. Не хочет ничего рассказывать… Тем самым, портит настроение забинтованному мафиози. Ну и что остаётся делать? И думать как-то лень, проще по одному выдирать ноготочки. За самый кончик приподнять пластину, пока оттуда начинает сочиться кровь, заполняя опустевшее пространство между пальцем и ногтем; ухватиться ржавыми плоскогубцами и с треском выдернуть. Ну и истошным криком, конечно. Если повезло оставить матрицу на месте, ноготь отрастёт. Отрастёт, да ещё и выровняется со временем. Если нет… Обычно пытка эта настолько болезненная, что заключённые в портовом подвале выдают всё с первым ногтем. Но бывают и те, кому требуется больше. Если вы разозлите Осаму, старательно держа язык за зубами даже после двух вызванных ногтей, исполосованной шнуром спиной и ногами, на третий он насыплет соли, а четвертый заставит свариться. Но даже если вы всё расскажете, он продолжит измываться над вами в отместку за недавнее молчание. Жестокий, жестокий Дазай, жестокая мафия и жестокие пытки.
