Катарсис

«Было время, когда подобные вещи вызывали у меня дискомфорт», — спокойно размышляет Сакура, на четвереньках ползя на торжество. Она должна быть удивлена тем, что именно здесь она оказалась, но, оглядываясь назад, начинала понимать, из-за чего её привели сюда. Рывок поводка и прикосновение ошейника к мягкой коже шеи вырывают её из мыслей в мгновение ока. — Пойдём, — приказывает ей голос, и она слушается. Она прекрасно чувствует тупую боль в коленях, вызванную твёрдым деревянным полом, и качание грузиков на сосках, но молчит. Сакура подчиняется. Ей это необходимо. — Стоп. Её голова опущена, розовые волосы спадают вниз, закрывая глаза, пока она ждёт. Сакура слышит, как бешено бьётся пульс, ведь всё-таки она живое существо. Она чуть не подпрыгивает, когда знакомая тёплая ладонь обхватывает её за подбородок и медленно поднимает. Зелёные глаза встречаются с парой тёмных, правый из которой рассечён шрамом, и она борется с желанием улыбнуться. Большой палец Какаши осторожно касается уголка её губ, после он садится на длинный кожаный диван, раздвинув ноги достаточно широко, чтобы оставить ей место между ними. Он указывает на большую пушистую подушку на полу, и она нетерпеливо опускается на неё на колени. Какаши прижимает её щёку к теплу внутренней стороне своего бедра, нежно поглаживая её волосы. Её соски колышутся при столкновении с основанием дивана, но она наклоняется, ощущая боль, ища что-нибудь, лишь бы это помогло ей забыться. Будь Сакура младше, то была бы в ужасе от того, что её ласкает бывший сенсей, но её повзрослевшее «я» не может перестать вспоминать, как собственные руки, плотно прижатые к груди, не позволяли дышать, как в глотке застряли горечь и печаль несмотря на его нежное прикосновение. Седовласый мужчина не обращает внимания на её просьбы. Какаши приподнимает её голову, прижимает большой палец ко рту в немом приказе. Сакура открывает в ответ, лениво обводя языком палец, и замечает тень ухмылки под его маской. — Хорошая девочка, — мурлычет он. — Открой пошире для меня. Сакура скользит своим конфетно-розовым язычком по нижней губе, и он давит большим пальцем, заставляя её расслабить челюсть. Он держит его там, когда знакомый брюнет опускается на диван рядом с ним. — Какаши! — Генма весело здоровается. — Прошло столько времени. Как тебе пенсия? — Восхитительно, теперь нет бумажной волокиты, — сухо отвечает Какаши, поворачиваясь к Генме, но его большой палец остаётся на месте. — Я посещаю горячие источники и, кажется, начинаю волноваться, как бы Наруто войну не затеял. — Сакура чувствует, как слюна скапливается у нее во рту, а затем стекает по подбородку. Она понимает, что в комнате разговаривают, а влага стекает по её груди, заставляя чувствовать себя чертовски развратной. Генма смеётся. — Наруто пока преуспевает. Не думаю, что тебе есть о чём беспокоиться. — тёмные глаза Какаши смотрят на неё, и внимание брюнета переключается на них. — Тебе не повредит и этот милый питомец, который составит тебе компанию. — Она такая прекрасная, не так ли? — Какаши вытаскивает большой палец из рта, размазывая слюну по её лицу. Такое одобрение заставляет её вздрагивать на месте, и она благодарна ему за то, что он позволил ей сегодня вечером надеть трусики — иначе бы бёдра измазались в её соках. — Похоже, она хочет чем-нибудь наполнить свой ротик. Если бы Сакура не была такой мокрой, то наверняка бы заметила, как Какаши тянется к своему поясу. Она держит губы приоткрытыми, борясь с желанием облизать их, дожидаясь его позволения и члена. Он садится на край дивана, освобождая полутвёрдый член из штанов и прижимая головку к её языку. — Согрей его, детка, — тихо шепчет он, прежде чем ввести член до самого конца. Она чувствует, как его толщина скользит у неё во рту, от вкуса его кожи текут слюнки. Чтобы оставаться неподвижной, требуется вся её сила воли — она хочет лизать, сосать, кружить вокруг его, но она позволяет его члену оставаться внутри неё. И, наконец, она расслабляется. Пальцы Какаши периодически сжимают её волосы до плеч, это он так говорит, мол, у тебя всё получается, малышка, и она позволяет себе небрежно пускать слюни вокруг его толщины, пока он сам продолжает разговор с Генмой. Ей нравится, что голос Какаши ни на секунду не прерывается, как слова опускаются волнами и омывают её. Сакура знает, что именно в таком положении она ему нравится. Внезапное подёргивание его бёдер выводит её из задумчивости, и она рефлекторно сглатывает. Какаши тихонько стонет, заставляя Сакуру смотреть голодными глазами, умоляя его трахнуть её в рот. Он приподнимает серую бровь и спрашивает: — Это так? Она отвечает — проводит языком по члену в своей соблазнительной игре, которая может закончиться для неё или очень хорошо или очень плохо. Пальцы Какаши грубо хватают за волосы, отталкивая её рот от члена, его обсидиановые глаза наполнились сталью, упрекая. Сакура удивлённо ахает, её охватывает сильно чувство разочарования, когда она борется с рукой Какаши, стараясь дотянуться язычком до его пениса. — Я хочу… — Сакура задыхается и, когда понимание произошедшего настигает её, замолкает, дабы не вызвать ещё больше гнева Какаши. Ей не разрешается говорить без прямого обращения. — Она голодна, Какаши. Позволь ей, — говорит Генма рядом с Какаши, его голос немного охрип. Необъяснимым образом выражение лица седовласого мужчины смягчается. И затем рука в волосах Сакуры заставляет её принять его член. — Я хочу услышать, как сильно ты это любишь, — требует Какаши, трахая её в рот, а влажные и грязные звуки наполненного слюной рта отдаются громким эхом в её ушах. Она стонет вокруг него, сводя бёдра вместе, пока он долбится в её глотку. — Ты выглядишь так красиво, детка. Твои губы вокруг моего члена выглядят так чудесно. Ее руки слабо свисают по бокам, пальцы цепляются за воздух и отчаянно хотят погрузиться в розовое влажное отверстие между её бедрами. «Моё место», — думает она про себя, когда слышит участившееся дыхание Какаши, слышит тихие стоны, беспрепятственно срывающиеся с его губ. Его ритм увеличивается, и она знает, что он скоро кончит. Когда Какаши вынимает член из её рта, она чуть ли не скулит от обиды, но быстро вознаграждается, когда он начинает дрочить, приставив головку к её языку. — Помни, не смей глотать, — стонет Какаши за несколько секунд до того, как излиться в её ждущий ротик. Её колени сильно сжимаются от удовольствия, удовлетворение растекается от головы до пят, когда она смотрит, как он кончает. Когда дрожь утихает, он смотрит на неё из-под полуопущенных век. — Покажи мне. Она приоткрывает рот, показывая его сперму, скопившуюся на ее языке, с радостным скулежом. — Глотай, — ласково шепчет он, с наслаждением наблюдая за её горлом, когда она проглатывает его кончу. В глазах Какаши осталась похоть, но в них просачивается мягкость, после он нежно проводит большим пальцем по её щеке. Она, уставшая, падает на него, уткнувшись носом в бедро, и его рука снова проводит по её волосам. Её разум очищен. Неважно, насколько запутавшейся она выглядит, сколько людей ей не удалось спасти, сколько давления на неё в этом мире шиноби — здесь Сакура только его. Ей нравится быть хорошей девочкой.