Пухлые истории

       Его достали одиночные смены. Поскольку иногда он был единственным человеком в магазине, а менеджер никогда не заглядывала в инвентарь, можно было легко украсть пару кексов. А может и не пару…        Он часами проводил время без клиентов по утрам, что давало ему слишком много времени на размышления. Нынче найти работу уже большая удача, тем более в большом городе и без опыта работы. Так что пойти торговать булками в полную смену за минимальную зарплату выглядело не такой уж и плохой идеей. Но в оправдание пекарни, денег на оплату съемной квартиры всегда хватало, да и находилось сие заведение недалеко от жилья.        Живот урчал, потому что парень по привычке пропустил завтрак. Он пытался отговорить себя не есть все те пустые калории, которые только и ждали его: деффектные булочки, опрокинутые пирожные, непроданные кексы и всё это абсолютно свежее. Одна часть его мозга рассудила, что это действительно неправильно, что он пожалеет об этом. Но другая напоминала ему, что никто не увидит, никто не заметит, и у него не будет никаких проблем. «Все делают это», — сказал ему его коллега в первый же день: «Всем всё равно».        В первые недели работы мальчик не особо раздумывал над тем, чтобы брать сладкое или тем более приносить его домой, но теперь, когда все его смены были одиночными, почему бы не проверить сколько он сможет съесть перед закрытием? Сначала он долго думал об этом, но стоило попробовать халяву один раз, как все те аргументы и оправдания исчезли вмиг. Исчезли они за скукой и новопреобретенной привычкой: потреблять не ради сытости, а ради потребления. По утрам он мог сьесть от трех черствых вчерашних кекса. Возможно, половину пирога с яблоком и корицей, который он «случайно» уронил во время второго завтрака. Еще два или три кекса после обеда, когда они опрокинулись или глазурь испортилась. Были также непопулярные пирожные, не относящиеся к кексам, которые тоже можно было бездумно есть без каких-либо оправданий. Ради бога, они же все равно продадут!        Когда парень поворачивал вывеску магазина на «закрыто» и начинал процесс уборки, он съедал вторую половину «случайно упавшего». Никого не было, так что он мог спокойно напеть какую-нибудь заевшую мелодию, услышанную лет пять назад. Во время поедания очередной сласти, живот постоянно бурчал. Казалось как будто у кексов там своя туса с углеводами и газами. Делал он это уж слишком часто — желудку явно не нравилось, когда так много масла и сахара растягивало его. Обвисшее пузо, конечно, со временем привыкло к бесконечным перееданиям и в голову не приходило прекращать есть.        После перекуса можно было пойти в уборную, переодеться. Конечно никто бы не осудил его, сделай он это прямо за кассой вместо тесной кабинки. Шторы были прикрыты, замки закрыты, да и если бы кто-то и мог войти внутрь, свет был достаточно приглушенный, чтобы ничего не было видно. Однако после нескольких месяцев работы и не одного десятка набранных кило, было уже и неловко показывать складки, даже наедине с самим собой. Обычно он переодевался уже дома, но в последнее время рабочая одежда стала столь неудобной, что при первой возможности хотелось стянуть её с себя. Конечно, он знал почему было так неудобно. Стало слишком туго. Он мог спихнуть все на стирку, но, будем честны, за последнее время он не слабо так вырос вширь, особенно в области талии. Его поло с вышитым лого компании на груди начинала облегать плотно на мягком теле, поднимаясь в боках и туго сжимая также растущую грудь. Теперь нужно было носить майку, чтобы его пупок не был так заметен под тканью. Рукава сжимали более толстые руки, а между тремя пуговицами на воротнике образовывались небольшие промежутки кожи. Четыре недели назад он купил штаны большего размера, но его пухлые бёдра уже снова стало болезненно сдавливать. Когда он наконец, расстегнул пуговицу в туалете, стало быть не грех облегченно выдохнуть. Молния сама сползла вниз и вывалившийся живот раздулся за створки. В нем как камень, все еще сидело изобилие пирога и кексов. Застонав про себя, он пообещал себе, что это будет последний раз, прекрасно понимая, что нет.        Он не осознавал ярко-красных отметин, оставленных швами брюк на его тяжелых бедрах. Не то чтобы он вообще мог их случайно увидеть за двумя-тремя рулонами жира. Интересно, подозревал ли он, что постоянные покупатели заметили, что его тело меняется: щеки становятся более пухлыми, задница увеличивается, а живот растягивает его футболку каждую неделю.