когда зацветет сакура

— чонгук, пожалуйста, пошевеливайся! я умру, если все чизкейки с черникой разобрали! — торопит друга блондин по имени пак чимин, оттягивая его от заграждения. — хватит смотреть на свой дурацкий теннис, серьезно! — нифига он не дурацкий, чимин! перестань, никто не скупит твои пироги, хватит тащить меня за руку и хныкать. — не пожалуйста, чонгуки, я правда хочу получить свежий и возможно последний чизкейк, почему ты такой злюка… а чонгук не злюка. у чонгука, наверное, было скрытое косоглазие, или что-то типо того. потому что прямо сейчас его взгляд остановился на самом дальнем дереве территории университета. интересно, а косоглазие может быть скрытым? так, чтобы несколько лет, с рождения, а потом бум — и глаза останавливаются, потому что операцию не сделали? не может же быть, так ведь? тогда как объяснить то, что взгляд неприступного и любвеобильного чона, буквально звезды всего универа, остановился на дереве? нет, даже не на дереве, а на том, кто под ним сидит. красивые волосы пепельного цвета мягко развеваются по ветру, как и белоснежная рубашка без определенного размера, серебряные серьги в ушах и такие яркие-яркие глаза. чон не видит, какого они цвета, но уверен, что это самый прекрасный оттенок, который он когда либо видел и увидит в своей жизни. пак смотрит туда, где остановился взгляд друга, и тянет его за руку дальше, начиная что-то шептать на ухо. чонгук не слышит. чонгук следит. за двумя большими силуэтами, что показывают что-то жестами. он их знает: это старосты факультетов дизайна и архитектуры, сокджин-хён и намджун-хён. они всегда ходят серьезные, в деловых костюмах (соблюдают дресс-код и подают пример как выпускники), с каменным лицом, а сейчас прямо открытие — слышится даже отсюда и стеклянный смех сокджина, и неловки смешок намджуна. чонгук стоит, хлопает глазами, потому что тот самый, что сидел под деревом в белой рубашке, быстро подрывается, кланяется и убегает в здание, оставив сумку старостам. намджун лишь наклоняется, забирает сумку и идет на выход. чонгук убегает. — да, что ты там говорил? пошли скорее, твои пироги ведь раскупят! — смеется он, смотря на надутого чимина. — извини, я просто застыл и… — чонгук, твое уважение к старшим ким-хёнам просто безгранично. я так люблю эту черту в тебе. — какую «эту»? — то, как ты относишься к другим людям. как это назвать? — он перехватывает чужую ладонь удобнее, и сам заливисто смеется, пока ветер треплет светлые волосы на голове. — небезразличие? отзывчивость? уважение к другим? я рад, что ты мой друг, чонгуки. чон улыбается, открывая дверь в пекарню и ничего не отвечая. пак знает, как подлизаться и как поддержать.

***

— хочешь сказать, что теперь ты будешь проводить свой обеденный перерыв тут? — блондин буквально падает на траву, раскладываясь звездочкой. чонгук ненавидит людные места. — хёны пригласили меня сюда, а я взял тебя сюда. — хёны? — мин юнги и чон хосок с факультета дизайна. — с первого слова пак вскочил, начиная что-то рыскать в сумке. чонгук хмыкнул. — поэтому я тебе не говорил. — я тебя ненавижу, чон чонгук. — вчера ты признавался мне в дружеской любви. — что было, то прошло. кто-то еще придёт? — хосок сказал, что пригласит старост… — вот теперь я понял, почему ты пошел! все из-за них! преданный же ты человек, гуки. чон заламывает руки и смотрит вперед. футбольная команда собирается пойти и потренироваться. это он знает, не видя, потому что крики этих батареек слышны наверняка в соседнем учреждении. погода хорошая. начало весны, природа только просыпается ото сна, но уже достаточно тепло. особенно на траве здесь, впереди здания университета. увлеченно о чем-то болтая, к паре друзей приближаются аж 5(!) человек, из-за чего они оба встают. чимин — потому что удивлен появлением на общем обеде своего краша, чонгук — потому что заинтригован. должно было придти только 4 человека, и никакое уважение не подавит интереса., а интереса к пятому человеку — особенно. чонгук уверен, что перед ним ангел. — чонгука! — обнимает младшего намджун, здороваясь. — рад видеть тебя. — солидарен с намджуном. я — ким сокджин, это ким намджун. — последние слова были адресованы чимину. — я мин юнги, — рассмеялся мятноволосый, пожимая руку старшим. — а этот клоун чон хосок. — чон чонгук, а это — пак чимин. рад познакомиться с вами, намджун-хён, сокджин-хён. человек сзади выходит из-за спин старших и почтительно кланяется. у негозакрученные пепельные волосы, у него серьга в ухе — серебряная, длинная, красивая. у него красивая улыбка, свитер молочного оттенка в цвет брюк, кроссовки на небольших ступнях. у него длинные пальцы, худые ноги, совсем тонкая фигура. — это ким тэхён. думаю, он тоже рад с вами познакомиться. заранее предупреждаю, не смейте трогать моего ребенка. — скалится сокджин, держась за руку второго кима. — я с вас шкуру спущу, если вы позволите своему языку отрасти и сказать что-то в его адрес. уяснили? — джин выражений не ищет, извините его за грубость. тэ действительно очень дорогой нам человек, поэтому не обижайте его. и не обвиняйте в том, что он не тот. — защищается джун, растрёпывая чужие кудрявые волосы. — давайте присядем и поедим? перерыв окончится через 43 минуты. все кивнули, присаживаясь на траву. за все минуты разговоров за едой, пока хосок шутил в стиле «какой по счету крыса сбежит с корабля, если она капитан?», а чимин давился слюнями от смеха мина, ангел не сказал ни слова. чонгук уже успел прожечь его взглядом. он уже успел пересчитать все родинки на лице «ким тэхёна», успел представить, как они гуляют по ночному городу и купаются в реке за городом. он успел понять, какого цвета глаза тэхёна. у него серые глаза. не тусклые, а яркие светло-серые глаза. как раз такие, чтобы в них можно было утонуть. чонгук утонул в нем с первого взгляда. тэхён сделает вид, что не заметил.

***

— извини, извини, извини! — тараторит чимин, мотая головой. — но юнги буквально позвал меня на свидание, я не мог не согласиться! погуляешь один? или пойдешь делать проект домой? — я погуляю, наверное. отец опять дома, не хочу туда идти рано… — замялся чон, после чего чуть не упал от веса пака, что бросился на него с объятиями. — удачи тебе все не залажать! друг только крикнул спасибо на прощание и побежал к воротам к мятноволосой голове. чонгук рад, что тот нашел свое счастье. он идет к выходу тоже, как вдруг взгляд опять задерживается на ангеле. тэхён смотрит на дерево поверх круглых очков с тонкими белыми стеклами и тихонько охает, заламывая руки. — все хорошо? — спрашивает чон, а ким от такой неожиданности на траву падает, пачкая белые джинсы. он кивает головой, пытаясь подняться, а гук протягивает руку. тэхён рефлекторно хватается за нее, как за последнюю надежду спасения, а каштановолосый про себя отмечает, что руки у ангелов холодные и мягкие, словно зефирки. и кожа у кима тоже такая — мягкая, белая, приятная визуально. он вообще весь приятный и красивый. глаз радуется. ангел быстро достает свой смартфон и что-то печатает в нем, а после поворачивает экран к лицу чонгука и стыдливо опускает голову.

извини, что я не могу тебе ответить. я немой, но безумно благодарен тебе за помощь, чон чонгук.

немой. не может отблагодарить словами, но все равно благодарит. он запомнил имя. каким бы был голос тэхёна, если бы он мог говорить? наверняка таким же изумительным, богичным и бархатным, как и его хозяин. — все хорошо. — кивает он, давая человеку напротив понять, что он все понял и принял. — почему ты сидишь тут? я не видел тебя ни осенью, ни зимой, но весной ты ежедневно приходишь сюда.

вот как. наверняка я выглядел глупо, да? кхкх. это дерево — японская вишня, ты должен знать. так вот… вишня ведь расцветает весной, так ведь? я жду этого момента с нетерпением, чтобы выполнить традицию.

от этих напечатанных предложений почему-то колит около сердца. традиция — признаваться в момент цветения вишни в любви. значит, тэхён уже в кого-то влюблен?

***

тэхён ловит чонгука каждый день в обеденный перерыв и зовет покушать вместе, а чон не отказывается — что уж скрывать, кажется, он влюблен в него. со своим характером мягким, как свежеиспеченная булочка и ярким, как солнце в полдень, ким определенно стал бы известной личность, если даже не брать во внимание его внешность., а то, как выглядит ангел, не брать в расчет нельзя. потому что это было бы огромным упущением. спустя месяц чон чонгук точно понимает, что скоро зацветет вишня, и никакая дружба с тэ не скроет его чувств к нему. такие пироги — мы никогда не любим тех, кто любит нас, и наоборот. парадокс. чон скучает на паре английского, тупо списывая конспект с доски и чуть ли не засыпает на столе. его мир, конечно, раскрашивается, но только временно, когда за окном помещения он видит цветущую сакуру. ту самую, которую тэхён с нетерпением ждал. ким теперь не подошел к его аудитории на обеденном перерыве. гук спрашивал, конечно, у намджуна с сокджином, куда он запропастился, но все лишь отмахивались и говорили, чтобы он не волновался. наверное, такое не впервые. и только после последней пары графики он выскакивает из университета, пока в его рюкзаке что-то трясется и падает. он определенно должен узнать, кому тэхён хочет признаться, чтобы поздравить. садится под деревом, дожидаясь того самого, ради которого выбежал пулей из здания, буквально падая на ходу. и дожидается. тэ красивый. в этом чонгук еще раз убеждается, когда видит воочию после целых 24 часов разлуки. у кима явно страсть к светлым оттенкам. ярко-голубой и мягкий на вид кардиган, белая футболка и облегающие его бедра джинсы такого же цвета, заново закрученные пепельные волосы, небольшие серьги в ушах. чон точно встретил ангела тогда. увидев его, тэ немного сжался, но в следующую же секунду побежал вниз по лестнице, скорее приближаясь к новому другу.

ты уже тут?

пишет он в своем блокноте, а у младшего глаза как пять рублей становятся — у него даже почерк милый, изящный. верх совершенства. гук кивает головой и приглашает сесть рядом, пока сам чуть ли не падает и не раздвигает ноги с руками в сторону. ким тэ не теряется, не мнется, а садится прямо между разведенных ног чона. чонгук еще раз удивляется. видеть ангела так близко к себе по истине невероятно и незабываемо. наверное, он был благословлен или типо того. теперь тэхён точно что-то пишет. и много. чон стушевался и немного отодвинулся, чтобы никого не смущать, а сам всматривается в человека напротив и никак не на смотрится. почему он такой внеземной? интересно, каково ему вставать каждый день по утрам и видеть в зеркале идеального человека? тэхён отдает свой блокнот и, пока протягивал его, закрыл. стыдно ему, наверное, только вот из-за чего — непонятно.

чонгук, я люблю тебя. наверное, никакого словарного запаса не хватит, чтобы описать мои чувства, но когда я только увидел тебя в университете, так яро наблюдающим за теннисным матчем, я внезапно подумал: «вот он, мой человек». сердце никогда не врет, верно? на словах можно наврать, пока говоришь можно наврать и наплести с три короба, но глаза и сердце не солгут никогда. особенно мои.

кажется, у чонгука сейчас будет остановка сердца. или же оно выпрыгнет из груди, потому что парень чувствует, как оно бешено колотится, совсем не соблюдая какой-то определенный ритм. тэхён смотрит вниз. смотрит на свои голубые кроссовки, смотрит на чужие ноги и бедра в обычных синих потертых джинсах. чонгук смотрит вверх на смущенного и не знающего куда себя деть кима. тэхён слышит. слышит шелест листьев на дереве, слышит шуршание там, где взгляд может остановиться. чонгук слышит, как сам поднимается с травы. тэхён чувствует. чувствует чужие руки на собственном лице, что поднимают его вверх за подбородок, чувствует чужое дыхание на своих губах. тэхён и чонгук чувствуют друг друга. большего им, наверное, не надо. младший требователен. он целует напористо, прикусывая сначала нижнюю губу тэ, а потом верхнюю, проникая языком в чужой рот. ему и его телу надоело ждать, поэтому хочется взять все в свои руки. ким обвивает своими тонкими и длинными руками чужую шею, принимая инициативу, и прикрывает глаза от удовольствия., а чонгук лишь осторожно притягивает того за талию, опасаясь, что этот ангел настолько хрупкий, что может просто расколоться и сломаться на части. — я люблю тебя. тоже люблю. — вот что отвечает чонгук своим хриплым голосом от удовольствия, прерывая поцелуй. на что тэ лишь безмолвно хихикает и жмется ближе, впервые позволяя кому-то себя обнять.