Удиви меня

— Будь осторожнее, у нас в клубе сегодня чересчур буйные посетители. — Конечно. Одной рукой Энджел поправил наушник в ухе, а второй чуток вздыбил налаченную челку. Сегодня аншлаг, а через минутку его концерт, на котором Даст обязан выглядеть отлично. Сверкать, будто звёздочка — как заявил бы Босс, которому непременно нужно угодить. Валентино всякий раз был требователен к своему первоклассному стриптизёру, завидев оплошность или же недоработку — наказывал. И всякий раз проворачивал это безжалостно, с наслаждением. В прошлый раз Энджелу досталось сильнее, чем обычно, пришлось даже взять несколько выходных. Не выйдет же он на сцену с отёкшим носом и разбитой губой. Валентино ни разу не выделялся исключительной заботой о собственных подчинённых, вследствие этого всё, собственно, что он делал для Даста в такие дни — несколько выходных и конверт с деньгами на «Ангельскую пыль». «Выздоравливай, детка, тебя все уже заждались. Не поверишь, ко мне толпами клиенты подходят, узнают: «Куда же подевалась наша звездочка?». Да и на панели тебя ждут не дождутся» — заявил Вэл на шестой день отгула. Не задал вопрос, как его самочувствие, отлично ли Даст спит и ест. В том числе и не узнал как дела. А уж об извинениях и речи быть не могло. Единственный интерес, который чувствовал порно-магнат к Энджелу, был болезненный, изуверский. — Энджел, твой выход, — женский голос оповестил его о начале выступления. Сегодня у Даста новый танец, который он должен исполнить со всем своим профессионализмом, приобретённым в этой порно-дыре. Как только подтянутая фигура замаячила на сцене, на весь клуб раздались свист и аплодисменты. Они ждали его. Они желали его. Свет софитов ослеплял, но зрение было ни к чему, сейчас лишь ощущения. Через секунду по помещению потекла неспешная музыка, обволакивающая всё кругом будто кисель и Энджел начал заманчиво вилять бёдрами, по привычке улыбаясь. Весь танец был в голове, движения выучены наизусть, и даже если бы Босс разбудил его посреди ночи, прося показать номер, он точно станцевал бы, причём без единной ошибки. Шаг вперёд, наклон, и приподняться, ведя руками по стройной ноге, не забывая выгнуться, чтобы показать свой упругий зад во всей красе. Такой он — Энджел Даст. Сладкий, соблазнительный, желанный, запретный для многих душ. Музыка начала ускоряться, стала громче, отдаваясь стуком в ушах. Если бы не чета бокалов горьковатого виски, Энджел вероятно оглох от мелодии и криков зала. Паук обошёл шест и ухватился за него двумя руками облаченными в белоснежные, сверкающие перчатки, а остальными, уже в бардовых перчатках, игриво приподнял подол короткой розовой юбочки, немного с ним играясь, то задирая, то вновь опуская. Сладкая улыбка, на которой поблескивал золотой зуб, не сходила с его лица, и Даст устремил взор на буквально эту же улыбку, с таким же клыком. Валентино глядел на парня испепеляюще, надеясь, что сегодня ему не придётся трепать себе нервы и опять наказывать Энджела. До хрипов, до криков, крови, текущей по ногам, и слезам, которые будет глотать Даст, чтобы не показать собственное бессилие. И он не промахнется, не сегодня. Энджел закинул ноги на шест и раскрутился, прогибая спину назад. Сейчас он лицезрел зал вверх тормашками, и от этого стало смешно. Но несмотря на всю забавность ракурса, он видел, что, в том числе и те, кто пришёл в клуб только пообщаться, периодически отрываясь на прекрасных девчонок, устремили взор на него, молча раскрывая и закрывая рот. Лишь только музыка чуть поменялась, ритм вновь замедлился, Даст встал так, чтобы шест оказался за его спиной и медленно поднял руки вверх, так же медленно садясь на корточки. Из-под юбки показались узорчатые белоснежные трусики, которые были практически не видны из-за пушка такого же цвета. Кое-где в зале раздались звучные вздохи, и Энджел лёг вперёд вставая раком, закидывая ноги назад. Длиннющий темный каблук коснулся ложбинки и Даст облизнулся, демонстрируя массе собственную распущенность. Это не осталось без интереса, и вблизи с его ухом некто засвистел. Зацепив взглядом Босса, паук заметил, что улыбка на его лице стала шире и из губ вылетел клубок красноватого дыма, тут же устремившись к нему. «Вот дьявол» — чертыхнулся Даст, и со всей своей грацией увернулся, переворачиваясь на спину, глядя сутенеру прямо в глаза, сокрытые за очками-сердечками. Валентино был удивлён, но не зол. Энджел понял только по искре в кроваво-красных глазах, что подобный его финт очень заинтриговал сутенера. Парень сексапильно, из положения лежа, перевернулся в положение сидя и встал, покачивая бёдрами под биты. Валентино завороженно глядел на собственного мальчика, который тоже не сводил с него хитрых глаз. Как бы он желал слышать его стоны прямой сейчас, но единственное, что он слышал — это стоны одной из проституток борделя, которая настойчиво пыталась обратить на себя внимание. Махнув ей рукой и прошипев негромкое «Брысь!», Валентино продолжил следить за собственной неподражаемой звёздочкой. Энджелу захотелось подойти к Боссу, но увы, сцена не доходила до его дивана, а спускаться с неё в зал было небезопасно. Не хотелось потом выбираться из массы голодных до секса бесов, которые лишь только и грезят устроить с кем нибудь из закулисья групповуху. Поэтому подойдя к краю, Даст поманил Валентино пальчиком, меж тем, проходясь другими руками по груди, зарываясь в светлые волоски. Он знал, как сутенер не любил такие прилюдные выкрутасы направленные к Боссу, но всё равно разрешал ему проворачивать это раз за разом. Его сутенер, по совместительству один из властителей Ада, на самом деле был властным и могущественным, имея контроль над тысячами душ. Каждый косяк или выходку Даста, Босс красиво заминал, а любая проблема решалась щелчком когтистых пальцев. "Тебе стоит бояться только меня, пирожочек" — сказал Дасту однажды Валентино. И это оказалось правдой. Кто бы не стоял перед Энджелом, он мог ему нахамить, покрыть трехэтажным и даже садануть, всё равно папочка Вэл всё уладит, но конкретно с ним было иначе. Парень не смел повысить голос в разговоре, или сказать что-то чересчур едкое. Власть над ним имел только он, и Даст повиновался, изо дня в день с милой улыбкой говоря: «Как скажете, мистер Валентино» Ещё несколько минут Энджел танцевал на сцене, выполняя разнообразные непростые элементы, разбавляя их абсолютно незамысловатым, пошлыми движениями. Всё это время Валентино пристально смотрел за ним, следя за каждым движением. Под конец, когда музыка начала затихать, кто-то швырнул в Даста бутылку, и тот увернулся, неловко падая на задницу. Как же Вэла перекосило от злости, у Энджела даже волоски дыбом встали. Сигарета в длинных пальцах надломилась, падая на пол, а шлюха, сидящая рядом, была бесцеремонно скинута с вельветового дивана. Всё это значило только одно — сегодня ночью он не будет спать. Такие ситуации происходили нередко, кто-то будто нарочно протягивал руку для подножки, или так же кидал бутылки, бокалы, но прежде Даст без проблем уходил от предмета, продолжая танцевать. Сегодня что-то пошло не так. Может виски поспособствовал, а может несчастливая случайность, но собственные ноги его не удержали, за что обязательно придётся ответить. Когда бардовый занавес задернулся, по телу паука пошли мурашки. «Придётся сегодня попотеть, Энджел. Будь проклят тот кретин, который бросил эту грёбаную бутылку» — с обречённым вздохом подумал парень, обхватывая плечи руками. Он уже даже не слышал возгласов толпы, очередных признаний в любви и сотни комплиментов. Заходя в гримёрку, смывая макияж и стаскивая опостылевшие шмотки, парень был готов к трёпке, надеясь, что всё пройдёт быстро и не так болезненно. Раньше он метался, гадал, что же с ним станут делать, но теперь лишь молчал, сидя перед зеркалом и глядя на себя, ожидая приговора. Дверь сзади неприятно заскрипела, оповещая, что внутри Даст теперь не один. Он молил вселенную, чтобы это был кто угодно, лишь бы не Босс, но когда обернулся, все надежды разлетелись на маленькие черепки. Позади него стояла высокая фигура Валентино, всё в той же излюбленной шубе и розовых очках. Он опирался на элегантную золотую трость и буквально сверлил взглядом лицо Даста. Парень хотел было поздороваться, но сумел выдавить из себя только улыбку, которую демонстрировал только тогда, когда находился с Вэлом один на один. — Энджел, скажи, что произошло в конце выступления? — парень напрягся, понимая, что сегодня будет особенно больно, ведь сутенер называл его не сладкий или кексик, а просто Энджел. Это случалось, лишь в случае, если Босс сильно зол, или же довольно серьёзен. Ну или же всё вместе. — Какой-то ублюдок бросил в меня чёртову бутылку, и я… — но Дасту не дали договорить, прикладывая палец к всё еще блестящим от помады губам. Валентино отошёл от него, направляясь к красному кожаному диванчику, стоящему в углу, и садясь на него. Он пару секунд глядел на своего мальчика, после чего поманил к себе рукою. — Энджи, детка, подойди, — вновь этот обманчиво нежный тон, после которого обычно и идёт самое болезненное. Энджел знал, что если сейчас ослушается, то скорее всего будет отмаливать своё прощение где-нибудь посреди трассы, на глазах «любимого» Босса, поэтому кое-как встав, на дрожащих ногах, парень пошёл к Валентино, посматривая на него из-под белоснежной чёлки. Его сутенер жестом приказал присесть на диван, и он сел, чуть сжимая пальцами пояс халата. Ещё несколько секунд они молча просидели, но первая большая ладонь Босса вскоре опустилась Дасту на плечо, а другая на талию, притягивая чуть ближе. — Сладкий, последнее время ты допускаешь слишком много ошибок, ты словно в облаках витаешь. Тебя что-то беспокоит? Откровенно заявить, я даже на секунду испугался, что бутыль тебе голову расшибет, или ты сам убьёшься. Это был первый раз, когда Валентино спросил, что может беспокоить его малыша. Энджел давным-давно знал, куда вступить, дабы Вэл был доволен, или же напротив, куда не стоит наступать. Неожиданный вопрос поставил его в тупик, и парень опасался, что ляпнет лишнего, поэтому только симпатично улыбнулся, вертя головой. — Не надо мне врать, Энджел, ты же знаешь, я не люблю лжецов. — Но я не… — Безмолвие — тоже ложь, — Босс мягко погладил острое плечо, переходя на шею и теребя короткие волоски, которые казались невообразимо мягкими. «Неужели этот садист сменил гнев на милость, и я сегодня спокойно поеду домой?» Будто прочтя его мысли, сутенер улыбнулся, легонько прикасаясь своим пальцем к маленькому носу, щелкая по нему. — Если ты скажешь правду, я обещаю, что не накажу, детка, — Даст прекрасно знал, что это лишь ухищрение, что он обманывает и обязательно снова сделает больно, ведь он никогда не выполняет обещания. Если Энджел что-то попросит, он сделает в точности да наоборот. Хочешь выходной? Ну что, как тебе вариант работать по 16 часов ежедневно? Денег подкинуть? Пожалуй оставлю без цента в кармане. Молчание кажется затянулось, и сутенер подал голос. — Малыш, — он прижал светлую голову к своей груди, всё ещё поглаживая блестящие от лака волосы, — моя звездочка, ты с каждым выступлением всё сильнее затухаешь, чему я совершенно не рад. Если тебе что-то нужно для того, чтобы ты наконец отнёсся к работе серьёзно, я дам это, только скажи, куколка. — Я… Мне просто нужно отдохнуть. Ты составил мне слишком плотный график. Я ничего не успеваю, и за это ты меня наказываешь. Словно я виноват в том, что не бегаю как турбовеник и не нахожусь в нескольких местах одновременно, — Валентино увидел, как Даст начал дуться и потрепал его по голове, как послушного щенка. — Это всё? — Нет, не всё, — парень опустил голову, уходя от прикосновений, — тебе не кажется, что ты слишком со мной несправедлив? — внутри у Даста всё сжалось от обиды, которую он так долго прятал за пошлой улыбкой. От рук Валентино, которыми он резко повернул лицо парня к себе, пахло не дешёвыми папиросами. Энджел понимал, что Валентино скорее всего уже взбесился, и сейчас точно покажет ему его место, но несмотря на все слова, сильная рука провела по спине, обнимая где-то в районе талии. — Тогда докажи, что ты достоин хорошего отношения к себе. Пока я вижу только отличную шлюху, об которую очень удобно вытирать ноги. Тебе по силам тягаться со мной? Как только слова прозвучали, в воздухе кажется повисла неловкость. — По силам. Вэл был уверен в Дасте, позволяя ему ухватиться за мех на воротнике и прижаться ближе. Уж кому-кому, а цепкому паучку всё по плечу. — Тогда чего ждать, пупсик, давай перейдём к делу, — клыкастая ухмылка озарила лицо Вэла, а червленые глаза слегка сузились. Энджел насторожился. От напряжения плечи слегка поднялись, пальцы сжались, впиваясь короткими ноготками в середину ладони. Но вместо ожидаемого Энджелом резкого толчка на пол, и болезненного укуса до вертолётиков над головой, Босс с легкостью прижал паука к себе, усаживая на колени, мягко хватая за щеку, начиная по ней трепать. — Удиви меня этой ночью, — он оторвал руку от его смущённого лица, перекладывая её на упругий зад, чуть придвигая ближе. Видеть парня таким раскрасневшимся, даже немного стеснявшимся, было в новинку. Две длинные руки медленно развязали узел на поясе, и откинули полы в стороны. Босс слегка спустил с плеч Даста верх халата, но не снял полностью. Длинные паучьи лапки покоились в этот момент на чужих плечах, то и дело готовые оттолкнуть от себя. — Малыш, мне кажется, ты напряжен. Сегодня попробуй расслабиться, — Босс плавно склонился к пушистой груди своего мальчика, зарываясь в неё носом. Он водил по ней двумя верхними руками, как бы ненароком задевая соски, слушая вздохи и чувствуя, как на руках, что вцепились в его плечи, вздрагивали пальцы. Энджел откинул голову назад, выпуская из губ тихий стон. Сейчас всё было не так. Босс несомненно старался. Энджел ухватился за высокую шляпу, стаскивая её с головы сутенера, и проводя пальцами по усикам. Тот блаженно выдохнул ему в грудь, начиная ласкать паука с новой силой, захватывая в плен острых зубов ярко-розовую бусинку соска, скрытую под пушком. Парень не сдержал порыва, сильнее прижимая голову Валентино к груди, и пробираясь остальными проворными руками под дорогую шубу. Пара минут, и они уже голые в горизонтальном положении. Ну как голые, Валентино так и не позволил окончательно снять халат, аргументируя это тем, что в нём Даст выглядит ещё привлекательнее. Увлекшись, Валентино даже снял очки, которые Энджел, хихикая, попросил примерить, и разумеется Босс не смог отказать. И конечно, они ему невероятно шли. Раньше Валентино никогда не раздевался, и что под верхней одеждой у сутенера, для парня оставалось секретом, но сейчас, поглаживая Босса по спине, он чувствовал мягкие крылья. — Хочешь посмотреть, кексик? — Хочу, — парень прошептал это ему в губы, сладко целуя. Как только Даст оторвался от манящих губ, то увидел небольшие сиреневые крылышки за чужой спиной. Не удержавшись, паук поднёс руку, невесомо их касаясь, на что Валентино только улыбнулся. — Встань на четвереньки, сладкий, — Босс поднялся с Даста, позволяя тому поменять положение, и как только он повернулся к нему спиной, заставил лечь грудью на кожаную обивку. Призывно выпяченную попку мешал увидеть подол халата, который вскоре был приподнят до поясницы. Двумя нижними руками сутенер взял парня за щиколотки, расставляя их в стороны, а другими ухватился за мягкие бёдра. Когда Даст почувствовал скользкий язык сзади, рванулся вперёд, но сильные руки вернули его обратно. Сегодня Даст должен был удивлять Босса, а пока всё было в точности да наоборот. Валентино ласкал его, заставляя с губ своей звёздочки слетать бесчисленным всхлипам. Энджел вцепился пальцами в подлокотники, пытаясь хоть маленько подавлять рвущиеся наружу стоны. Такие вещи Вэл с ним делал только во снах, после которых парень просыпался в пустой холодной постели и проклинал своё одиночество. Валентино был брезгливым, не любил прикасаться к грязным вещам, бесновался, когда на его лиловой шубе из ниоткуда выскакивало пятно. Но невзирая на это, он всё равно касался Энджела, хотя тот спал с бессчётными толпами душ. Парню даже стало как-то неловко, и он слегка отодвинулся вперёд, но его вновь вернули на место жадные руки, а бритвенные зубы едва цапнули за правую ягодицу. — Куда же ты бежишь от меня, Энджел? — паук только открыл рот, чтобы ответить, как гибкий язык снова ворвался внутрь, заставляя молча кусать костяшки. Пальцы на ногах подгибались, член сочился смазкой, капая на дорогую обшивку, а на губах виднелась кровь вперемешку со слюной. Валентино необычайно долго его вылизывал, доводя до края, но не позволяя кончить, и как только сладкая пытка закончилась, Энджел развернулся лицом к Валентино, смущённо отводя глаза, шепча: — И не противно тебе? — А должно? Ты там очень даже сладкий, — Валентино подтащил парня к себе за ноги, прижимая его руки к дивану, и грубо целуя, задевая зубами уже и так истерзанные губы. — Поработай теперь и ты. Когда Даст оказался на коленях, между разведенных ног Босса, то сразу занялся делом, вбирая член полностью. Тот слабо выдохнул, шепча «Умница» и широко улыбаясь. Валентино не поторапливал его, как обычно, а просто держал свои пальцы вплетенными в объёмную челку. Энджел же усердно работал ртом, заглатывая по самые гланды и начиная стонать, пуская по члену вибрации, из-за которых Валентино вздрагивал. Обводя языком венки и головку, Энджел поднимал взгляд на Вэла, который с улыбкой наблюдал за ним. — Не опускай глаза, — Даст не мог ослушаться, продолжая погружать член всё глубже и не разрывая зрительный контакт. По подбородку стекала слюна, дыхание было на пределе, но Даст не останавливался, он непременно хотел, чтобы Валентино понравилось. Но в какой-то момент сильная рука вцепилась в волосы на затылке и потянула назад, отрывая Даста от своего занятия, принуждая подняться. — Достаточно, Энджи, иди ко мне, — Босс всеми своими руками обвил тело паука, притягивая в объятия. Когда Валентино потянулся за очередным поцелуем, Даст отстранился, ставя между их губами руку. — Что не так, кексик? — по голосу стало очевидно, что таким поворотом Вэл был очень недоволен, но всё ещё смотрел на Даста с нескрываемой теплотой. Не хотелось признавать, но было стыдно принимать такие активные ласки, когда до этого в сексе, для парня этого практически не существовало. Только животное сношение без прелюдий, не больше. — Мне… Неловко из-за всего этого, — Энджел попытался прикрыть румянец на щеках чёлкой, но ладонь Босса не позволила отвернуться, даря новый поцелуй. — Ангелок, ты вправду меня удивляешь. Продолжай, мне нравится, — Валентино припал губами к пушистому виску, игриво потираясь об него, и Даст выдохнул. Что если Вэл действительно поменяет своё мнение? Станет чуть… Добрее? Звучало конечно по-дурацки, такой бездушный мерзавец никогда не сумеет вписаться в роль нежного бойфренда, но это куда лучше, чем сутенер — садист. Горячие ладони вновь начали блуждать по стройному телу, не обходя ни один уголок, отвлекая от проникновения внутрь двух длинных пальцев. Когда Валентино сделал первые движения рукой, Энджел ощутил боль, но сделал вид, что всё в порядке, нацепив на лицо похабную ухмылку, начиная поскуливать. Босс знал своего подчинённого вдоль и поперёк, и каждый пошлый стон был симуляцией. Всегда. — Пупсик, не нужно делать вид, что приятно, ладно? Если тебе больно — ты говоришь, что больно. Если хорошо — говоришь, что хорошо, — Энджел посмотрел в кроваво-красные глаза, согласно кивая. То, насколько Валентино знал его, было удивительным, но приятным. К двум пальцам добавился третий, и паук дёрнулся от ещё более неприятных ощущений. — Б-больно… — слово растаяло где-то в районе шеи Босса, который бережно провел линию от верхних позвонков к копчику. — Вижу. Потерпи немного. У тебя ведь сегодня не было клиентов? — Не было, — ещё один выдох в ключицу и сжатые до белых костяшек пальцы, — и вчера тоже. — Всё ясно. Ложись на спину, — как только тело приняло горизонтальное положение, принимать пальцы стало легче, и боль постепенно сошла на нет. Валентино раз за разом проходился по простате, видя, как после этого мечется Даст, как кусает губы и умоляюще смотрит прямиком в глаза. Чтобы добиться ощущений, подобных тем, что дарил ему Босс, приходилось накачиваться до беспамятства. Раньше, но не сейчас. — Дасти, скажи, чего ты хочешь? — Энджел пребывал где угодно, но только не в этом мире, и сказал то, что всегда хотел больше всего. — Любви, — Валентино не стал переспрашивать, и так будучи довольным честным ответом. — Ты не перестаёшь удивлять, — шёпот в ухо и сильное движение пальцев внутри. Как бы не было хорошо, сдерживаться становилось всё тяжелее, поэтому вытащив прилично намокшие пальцы, Вэл ткнулся внутрь не маленьким членом, любуясь тем, как Энджел под ним ещё сильнее начинает течь. Резкий толчок, и у парня перед глазами взорвались фейерверки. Сотни фейерверков. Ощущения захлестнули, как цунами, и Даст захрипел, стискивая чужие бёдра ногами, цепляясь всем, чем можно, чтобы не ездить спиной по скользкой обивке. Изо рта то и дело вылетало: «Да, папочка, ещё!», после чего движения становились быстрее. Каждый толчок вырывал крики, заставляя забыться, погрузиться в омут с головой и эффект был не хуже возбудителя, которым Босс так любил его пичкать. Валентино попутно зацеловывал призывно открытую шею, переходя на ключицы и грудь. Даст не уступал. Все плечи и спина сутенера были исполосованы ярко-красными ногтями. Чуть приподнявшись над пауком, Валентино всматривался в его новые грани. Сбитое дыхание, разрумянившееся лицо и негромкие стоны, вместо обыдённых вульгарных визгов или тишины. Сам же парень захлебывался в новых ощущениях, сердце словно отбивало какой-то ритм, и в глазах всё плыло от быстрых, равных движений. Осмеливаясь посмотреть Боссу в глаза, парень поворачивал голову, но тотчас же смущённо отводил взгляд. Такой он — Энджел Даст. Настоящий, хрупкий и слабый только для него. Энджел что-то неразборчиво говорил, запрокидывая голову. Толчок и парень кончил со сдавленным хрипом, задрожав в, любовно обхвативших его, руках. Ещё три толчка и вслед за пауком кончил Валентино, заполняя того изнутри. Сейчас Энджел не хотел беспокоиться ни о чём. Не о завтрашнем выступлении, ни о насущных трудностях. Только сильное тело за спиной, накидывающее на них плед, валявшийся всё время у ног. — Устал? — Да, — кое-как пролепетал ослабший и засыпающий парень. — Завтра спи сколько захочешь. Дам тебе выходной, куколка, — горячие губы коснулись затылка и вместо ответа Даст улыбнулся, погружаясь в темноту. Свет из маленького окна в гримёрке падал, как назло, прямо на лицо Энджела. Тот сонно фыркнул и приоткрыл глаза, глядя на часы и видя, что утро давным-давно прошло. Поначалу он не понял, что делает в гримёрке, и какого чёрта спит на этом неудобном диване, но затем вспомнил прошлую ночь, открывая рот в безмолвном крике. Вчера этот диван казался весьма удобным. Единственное расстраивало: вторая половина дивана пуста, а от чужой одежды лежавшей на ковре, не осталось и следа. Стоя в ванной перед зеркалом, Даст разглядывал засосы и укусы по всей груди, ощупывая каждый из них. Валентино любил помечать своё, но чтобы настолько яростно — просто невозможно. Между ног неприятно ныло, пушок скомковался и слипся из-за спермы, и Энджелу захотелось дать по морде своему Боссу, который даже не удосужился надеть презерватив. Ванная постепенно набиралась, а парень вытащил из ящика лепестки роз и гель, создающий пышную пену над водой. Не терпелось уже наконец включить музыку, лечь в горячую воду и закрыть глаза, позволяя мыслям уноситься вслед за песнями. Мягкая пена расслабляла, а шелест лопающихся пузырей ласкал слух, как и песня Адама Ламберта*, под которую Энджел чуть дёргал ногой. — Энджи, кексик, ты в ванной? — стук в дверь и игривый тон выдрали парня из дремы, заставляя подскочить. Плеер полетел в воду, тут же затихая. «Чёрт возьми!» — прошипел Даст, осознавая, что кое-кто за дверью всё ещё ждёт ответа. — Д-да, ты что-то хотел? — Нет. Но тебе всё равно стоит поторопиться, — раздался звук отдаляющихся шагов и скрип обивки кожаного дивана. Хотелось ещё поваляться в горячей воде, понежиться, разводя пену руками, но вынуждать ждать Валентино было рискованно. Да и отсутствие музыки нагнетало. Энджел по-быстрому вытерся полотенцем и набросил на себя кипенно-белый халат. Выглядел он не лучшим образом, мокрая чёлка опустилась, а глаза были заспанные и уставшие, но Босс и не таким его иногда видел. С тоской посмотрев под воду, Даст засунув в неё руку, начиная водить ей по дну, в поисках плеера. Как только пальцы нащупали твёрдый предмет, Даст вытащил уже бесполезную игрушку, отряхивая от капель воды. Дверь ванной распахнулась и из неё вышел парень, презрительно глядя на Вэла, вертя в руке совсем новенький, но уже сломанный, розовый плеер. — Я из-за тебя его утопил, и ты мне должен, — парень говорил, попутно медленно шагая к Валентино и присаживаясь на его колени. Паук ещё раз тряхнул рукой и показушно швырнул mp3-плеер в мусорное ведро. — Без вопросов, малыш. Тебя до дома подкинуть? — Ты пришёл, чтобы спросить, подкинуть ли меня до дома? — Не только, — парень устало выдохнул, вставая с чужих колен и заходя за ширму. Не поедет же он в халате. Спустя пару минут Энджел вышел к Вэлу, который движением длинной руки подтолкнул Даста в проход. Ехали они молча, иногда переглядываясь, но когда до дома оставались несколько сотен метров, голову Энджела нежно развернули к себе. Валентино улыбался всё так же, жутковато и безумно, но парень не отвёл глаза, наблюдая ещё и за его руками. — Я ведь говорил, что не просто подвезу до дома, да, кексик? Протяни-ка свою ручку, — Валентино ухватился за запястье тонкой паучьей руки, поднося её ближе к себе. Из-за спины, Вэл плавно вынул черную коробочку, и не медля, открыл. Через секунду на руке Даста уже застегивали золотой браслет, напоминающий переплетение плюща. Такие вещи Валентино дарил редко, и то, только своим дорогим друзьям. А что до Энджела, то Вэл предпочитал дарить вызывающие мини-юбки, полупрозрачные топы, нижнее бельё, которое практически ничего не скрывало, или дешёвые безделушки. О таких дорогих украшениях парню оставалось только мечтать. — Нравится? — Очень, — Даст восторженно посмотрел на Валентино, свободными руками обнимая его за плечи. — Спасибо, конечно, но что за аттракцион невиданной щедрости? — Не дерзи, тебе не идёт. Когда непослушный щенок делает успехи в чём либо, хозяин как правило его поощряет, направляет. Вчера ты сделал для себя сложный шаг, не думай, что я слепой или такой халатный. Разве будет легко сдержаться, и не оттолкнуть того, кого ты хочешь собственноручно сжечь в адовом пламени? Я хочу, чтобы ты и дальше двигался в этом направлении, кексик, — и снова эта лукавая улыбка во все зубы, которая когда-то так пленила Энджела. И сейчас его сердце пропустило очередной удар. Парень знал, что он — лживый подонок, поэтому последние слова, Вэл говорил уже в спину уходящего парня, который постарался как можно быстрее выскочить из машины. — Кексик, в шесть я за тобой заеду, — Даст остановился и обернулся, непонимающе уставясь в открытые двери авто, — оставлю интригу, ладно? Дверь захлопнулась, а сабвуферы внутри начали отбивать ритм S&M*. Как только машина понеслась по сырой трассе и исчезла за поворотом, Энджел облокотился на кирпичную стену позади, вдыхая табачный дым. Стоя на грязной улице, около помойки Даст рассматривал браслет, приятно сверкающий на свету кривого фонаря.