После конца

      Ночь сгущалась над старым особняком. Ровная гладь небес серебрилась над ним. К нему подъехала машина, такая у богачей бывает только, однако это была обычная маскировка, для посторонних… Он сидел на сей раз на пассажирском сиденье — не в дорогом костюме, не в рабочей одежде, а в широком, как плащ, пальто. Машина подъехала к воротам, те со скрипом отворились ровно на ширину машины, которая проехала внутрь и припарковалась у входа. отворилась дверь и длинный коренастый мужчина вышел из автомобиля, засунув руки в карманы. И что-то сказал шоферу, и тот ретировался в неизвестном направлении. --А вот я и тут, господин Дэ’Монсе… — Надеюсь на то, молодой человек. — Донеслось из полумрака сознания и «Пьеро», зачастую наоборот выполнявшего роль комедианта пред публикой. Он зашагал к медленно распахивающимся дверям особняка. -Я надеюсь всё идёт по плану, сэр? — Идёт. -Отклонения были, но слышал они были не столь значительными. Какие-то пешки Фонда, вроде белые маски. — Они… обычные пешки, Тони… --Господин, прошу, не ломайте мой маскарад, я только вошёл в роль. — Разумеется, сэр. — - Насмешливо произнес голос, когда Тони шагал по коридорам прямо к говорившему в его разуме начальству. — У вас есть какие-нибудь соображения по поводу сегодняшнего? — Послышалось от комедианта, когда он распахнул дверь и увидел ожидавшего его в кресле человека с маской изобразивший мучительную гримассу. -Соображения? Возможно, например: то, что вы взялись охранять ресторан, явно не для меня и наших операций, как это понимать? -Мне нужен был немножко больший авторитет и простор для успешного прикрытия, ведь это для нашего же блага. -Испортить гениальное прикрытие ради авторитета и своих заскоков?! — Почему испортить? Всё идёт как по маслу. Цель даже не испытывает беспокойства и не поймёт откуда мы нанесём удар. -Точно? -На самом деле да, — Усмехнулся Пьеро, оглядывая собеседника и пересекая высокий порожек комнаты. — И мне плевать на то, что он Агент Фонда, нечего ему делать в наших делах. И почему, в конце концов, я не могу позволить себе одну причуду? И с кем? С очаровательной и таинственной Дианой, о которой вчера говорил вам француз? -Если ситуация выйдет из-под контроля, Тони, я прийду за тобой лично. Тебе не поможет и лучший щит-амулет мира. — Но я не хочу его терять, — ответил Пьеро, — в нем целое состояние. — Ценности перемешиваются, жизни кончаются, и амулеты ломаются. — Я предпочту амулет. -Не задирай нос. То, что ты дослужился до такого звания Глобальной Оккультной Коалиции, не твоя заслуга. — А чья? — Просто, Контора за тебя уже подумала. — Что думают за меня? — с подозрением спросил Пьеро. — Как что? — изумился Энлиль Маратович.- Вся твоя карьера — деловой процесс. — Я не халтурщик, а профессионал. --А вот Механ и Саркицысты уже начали сомневаться. — А когда за меня решили что-то? — Два дня назад. — Я мог бы поступить в любой из двух третей престижных вузов и внедрится в Чёрную Мезу или Aperture, просто изменив облик на время, и вы снова срываете мне планы!. — Твое выступление в мюзикле «Часовой» — вот единственная яркая нить, которую им уже дали, но это был лишь твой прокол. Не зачем тебе теперь думать, особенно после Чёрной Мезы и потери Фримена. — А как меня поставят в «Часовой» со всем моим стажем? -Последний шанс. -Последний шанс. -Повторил Пьеро. --это твой последний шанс Тони. Если и в этот раз ты выкинешь какой фокус, ты станешь слишком опасен для нас всех, Аномальный драматург. Здесь нет шуток.       Здесь ты. Склонись перед испытанием гвардии! Перед риском вспомни, что твоя музыка создана для юношей, не для молодых и старых, но сеет разрушенье как и твои произведения. Тоньше твоего есть лишь вот этот шрифт, — он указал на бумажку лежащую на столе, — Аномальный драматург, мой юный друг… я так бы не хотел вас убивать… -Я вас понял, — надменно усмехнулся тот в ответ. — Вы лучше вот что скажите, — собеседник выждал эту минуту для своего вопроса, — не мешало бы нам тогда кое-что уточнить. Не подумали ли вы, с кем вы на равных выступаете в высшем обществе? — Вы себя вели примерно так же в свои лучшие годы, меня не касается этот вопрос, — ответил Аномальный. -Слишком по-ученому всё это, — сказал собеседник. — Знаете ли, в вас есть нечто такое, чего не встретишь даже у самых маститых артистов Танабая! — А я этого не знал, — искренне рассмеялся собеседник. — Все-таки среди вас есть такие, — настаивал Тони. — Что ж, это хуже для меня. — Сразу помрачнел тот. В воздухе повисла мёртвая тишина, но потом она оборвалась подобно нити. — Мне кажется, что я самый первый человек, который говорит с вами как со взрослым мужчиной, — сообщил он наконец, — так что все эти «старшие» и «седые» комплименты совсем не к месту. Итак, ваше желание? -Устранить Агента Фонда на месте пока не поздно.       Аномальный долго молчал и молчал. Он размышлял. Наконец он решил: — Я знаю средство, чтобы уничтожить Агента Фонда… — Неужели?! — Вскочил с места сидевший. — Да, — подтвердил тот. — И как же вы это сделаете? — Скоро узнаете! — Когда? — Хехе, не мне, а вам это должно быть известно, вы же выставляете мне сроки, вставляя в колёса палки. — Рассмеялся Пьеро. — Он умрёт быстро, но максимально мучительно. Затем не пожелает умирать дальше от яда… А к чему же, кстати, эта аудиенция у меня в квартире? -Удивился Пьеро. -Тем более в столь поздний час да ещё с заявкой на работу с агентом Фонда. — И впрямь «странно». Впрочем я продолжу. Слетайте-ка в «Челюскин» и сходите к своему новому начальнику на этот год — Шелли его зовут, он директор крупной газеты и тот имеет прескверную репутацию и явных недоброжелателей — он не понравится Фонду. Там вы их ещё наубиваете, если вы их и впрямь так ненавидите. Но этого — не трогать. Я вам больше не желаю говорить, но «Челюскин» в трёх шагах от «Тавинцев» — они дружественные нам компании и в отличие от вашего театра о нас не имеют совершенно никакого понятия. Загрузите его работой и идите, работать сообща… -Фигура испарилась так же, как и появилась. Агент ГОК Пьеро остался совершенно один и сейчас потихоньку стал отходить от сложного дня. Всю жизнь битый, разбитый, Но без счёта обид он служил ГОК, а потому мог позволить себе вольности. Минут через двадцать пришла мадам Ферра, как всегда… И как всегда сразу же переменилась в лице. Ей было известно, что в доме нет ни одной пружины, ни одной подлой нитки или мины — и поэтому она морщилась, когда рядом оказывался Пьеро. — Что ж вы за такой длинный срок не предупредили, что у меня будет ребёнок, неужели мне ничего не сказали? -Я никогда не рискую. особенно вами…