Табачная юность.

      Единственное, что я могу вспомнить, так это то, что сегодня мой день рождения. Я точно шла со школы домой. Голова болела, от чего текли слёзы по щекам. Это была ужасная боль, которую мне приходилось терпеть ежедневно. Все врачи в один голос твердили, что я придуриваюсь и мне ни в коем случае нельзя пить обезболивающее. И я прятала слёзы, чтобы никто не думал, что я плакса. Доказать свои проблемы всё равно не получится.       Чувствую, что хочется просто сесть или даже лечь. До дома ещё минимум километр. Лёгкие начинает давить. в глазах темнее вспышками. Мне становится неимоверно страшно. Я просто теряю любую картинку мира, видимо, падаю. Опять резкая боль в голове и тишина.       В ушах какой-то гул, чьи-то руки, лёгкость. Я пытаюсь что-то сказать, не уверена, что получается. А рядом только крики, сирены, запах гари.       Всё звенит, еле как возвращается обоняние. Чувствую только что-то мертвое и химическое. Кто-то рядом зашуршал, а после резкий запах нашатыря.       -С тобой одни проблемы, Власова. - Знакомый нежный голос Вали.       Я в морге. Символично. До меня так и не доходит, что случилось, а Антонова пытается меня усадить, смотрит на моё состояние. Ко мне наконец приходит умение мыслить.       -Чем это меня так? -Я прикладываю руки к вискам.       -Пока выясняем. Мутная дрянь. Ты ничего не пила? - Она смотрит на меня почти осуждающе.       -Нет, только чай в столовке. - Я поднимаю краснющие глаза на патологоанатома, задавая немой вопрос.       -Рита здесь. Зареванная вся, спирт пол бутылки у меня выпила. Тебя же нам как труп отдали. Пульс не прощупывался. - Антонова стягивает перчатки с рук. - Это всё ваш выезд виноват. С чего бы ещё вдруг тебя травили.       -Вы ещё расследуете это? Есть у меня пара подозрений. Наша.. - Я щёлкаю пальцами, забыв слово. - Повариха похожа на одну девицу, которую мы опрашивали с Жилиной. Он ещё нервная тогда была. Проверьте.       Валя закатывает глаза и обнимает меня. Запах ещё духов въедается, будто она вылила на себя пол флакона. Скорее всего у меня повышенная раздражительность сейчас. Обычно от неё пахнет кофе и холодом.       Она отходит, набирает кому-то смс и вновь садится за компьютер.       Двери в морг с грохотом открываются. Мама смотрит на меня, словно на воскресшую. Действительно зареванная. Я пытаюсь улыбнутся ей. Она смотрит на моё бледное лицо виновато, где-то с осуждением. Срывается с места и крепко прижимает к себе. Расцеловывает лоб, макушку, шепчет про то, как любит меня. Рита знает, какого это терять всё в один миг. И этим "всем" сейчас была для неё я. Постоянно ставящая себя под угрозу, лишь бы доказать кому-нибудь, что я не пустое место.       Недотравила, гадина столовская. Но я специально не пойду завтра в школу, если понадобится, чтобы она думала, что всё прошло успешно. За ней будут наблюдать оперативники, Рита в том числе, они уж точно не спустят с неё глаз. Она явно не пешка в этой истории, раз решила грязно, будто крыс, травить детей. Свою девочку от тюрьмы прячет, а меня так убить. Неплохо, мадам, а теперь попробуй уйти от срока.       Я с криками требовала оставить меня с мамой, в ФЭС. Рита сегодня в ночь, а мне так не хотелось домой. Предчувствие было дурное. Оставили, с учётом того, что я не буду мешать. Напомнили, что мама всё ещё может уехать на вызов, но мне было важно совсем не это.       Мне просто хотелось лечь, закрыть глаза и слушать небольшую возню в офисе. Чувствовать, что я помогла в этом деле и не зря валялась в морге. Не зря мама до истерики переживала за меня. В голове крутилась лишь эта улыбающаяся рожа женщины, которая протягивала мне эту кружку. Я выломаю дверь в допросную, если меня не пустят её обвинить. Ну, может быть, я соглашусь, посмотреть на то, как поговорит с ней мама. По смышлёной её головушке кулаком проведёт и выскажет всё, чего стоят её слёзы.       Я почти ушла в сон, как звон Ритиного телефона разбудил меня подобно заряду тока. Эту мелодию я узнаю из тысячи. По мне проходит холодок, я тут же подскакиваю.       -Капитан Власова. Да, выезжаем. - Она смотрит на меня, сжимает руку в кулак и демонстрирует, что будет со мной, если я соберусь поехать с ней.       Виновато опускаю глаза, шлёпаясь обратно на диван. Сон сняло, как ударом по затылку. Я чувствовала каждую секунду, которая ходит вдоль моей руки. Ждала хоть одну новость, лишь бы дело поскорей закрыли.       Прошло где-то два часа тридцать шесть минут и восемнадцать секунд, как кого-то с криками протащили по коридору. Она. Я выдыхаю, жду маму. Она раздраженна, с разбитыми костяшками на руках и чувством выполненного долга шла вслед за всеми. Не завидую я людям, которые попались ей под горячую руку, но как же всё-таки потрясно мама выглядит с выбившимися прядями и розоватыми щеками от быстрого бега.       Я засыпаю только рядом с мамой. Рита садится на край дивана, гладит мою спину и обещает, что больше некому меня убивать. Я хихикаю и тут же отключаюсь.       С приходом Рогозиной начался допрос. Меня завели в комнату для просмотра. Рита со шлепком кинула папку с документами и заключениями перед столовщицей, которая надменно смотрит на маму.       -Вы обвиняетесь в сокрытии преступления. - Рита смотрит на неё убийственно. её лучший взгляд, прибирающие до костей.       -И что теперь, мне реветь тут, как на похоронах? - Она делает акцент на последнем слове, улыбается.       -Ах да, и в попытке убийства Власовой Вероники Степановны. - Мама снова сжимает кулаки.       -Попытке? - Сползла уверенность с лица мадонны. Осталась мадонна без козыря в рукаве.       -А что, не нравится? Как же было наверное круто для вас убить ребёнка. Всё ещё наивного и маленького, защищая свою взрослую идио... дочь. - Рита прожигает глазами, наблюдает, как женщина осознаёт всё, что натворила.       Нажимает на кнопку, просит увести её. Я лишь машу поварихе на прощание. Пусть теперь поварит желание думать, а потом только делать.