Табачная юность.

      Утро началось, как говорят, не с той ноги. Меня всё предательски задрожало, тем более Таня, которая мирно посапывала рядом. У меня по всему лицу размазалась тушь, будто я проревела пол ночи, глаза опухли и голова гудела. Я собралась практически моментально, вышла из квартиры и захлопнула дверь.       Остановилась, как только услышала эхо своего имени и быстрые шаги по подъездным ступеням.       -Вероник! Куда собралась-то? — Белая бежала за мной в пижаме, видимо, услышав громкий хлопок двери.       -Домой, не могу же я прописаться у тебя. — Я нервно бью пяткой по полу, боясь, что сорвусь в любую секунду.       -Ну мы же друзья, почему бы и…       -Да какие мы к чёрту друзья! — Сжимаю руку в кулак. Мамина привычка. — Прости.       Убегаю, оставляя Таню одну, в холодном подъезде, чьи серые стены пропитаны сломанными надеждами. Морозный утренний ветер ударил мне в лицо. Время где-то семь утра, не больше. Все ещё спят, выходной, на улице ни одной живой души. Я глубоко дышу, пытаясь унять дрожь. Холодно, одиноко и стойкое чувство дежавю. Только теперь хочется домой, к маме, обнять её и пожаловаться на баллистика. Услышать тихое «дурочка» и смех. Чтобы Оксана вышла в кухню, заспанная, с сушняком. Лаборантка улыбнётся, тут же почувствовав боль в висках, что-то пробурчит под нос и скажет лишь «мне твоя Таня тоже не нравится».       Золотое солнце показалось сквозь деревьев небольшой рощи. Всё будто в фильмах, не хватает только музыки с потрескивающей пластинки и радости где-то в душе. Музыки не будет, наушники опять остались дома, да и телефон не подавал признаков жизни.       Я смотрела себе под ноги, ловя быстрое движение моих кроссовок, летающих насекомых, которые скоро исчезнут с улиц. Как бы мне хотелось исчезнуть. Просто без видимых на то причин, пропасть. Чтобы никто не искал, чтобы никто не винил себя в моём уходе. Но у меня уже распланирована жизнь, мама счастлива за то, что наконец смогла перебороть свой страх после похищения Лизы. А я просто не могу подвести её. Чувствую гнетущую обязанность. И снова пустота и неопределенность.       Подхожу к дому, вижу наше открытое окно из которого валит сигаретный дым. Рита как всегда, с утра пораньше портит своё здоровье. Амелина всё ещё спит, я больше чем уверенна. Я захожу в подъезд, открыв двери своими ключами, только потом понимая, что мама не очень обрадуется открытой двери без её ведома.       Поднимаюсь на этаж, стучусь в дверь. Никто не открывает, ну и ладно. Открываю всё теме же ключами, бесшумно вхожу. Но куртка слишком громко шуршит, привлекая мамино внимание.       -Нагулялась? — Рита выходит с полотенцем в руках, оглядывая меня. — Давай проходи. — Она вновь заворачивает на кухню. — Мне Таня позвонила.       Я громко выдыхаю, уже ненавидя эту Белую больше Майского, ей богу. Глаза начинают слипаться из-за явного недосыпа и раздражения. Меня всё давит, кидает из стороны в сторону.       -Кофе, твой любимый. -Мама тепло улыбается, кивая на кружку. — Пойдём на балкон, подышим.       Рита едва ступает на скрипучий пол, пытаясь не разбудить нашу гостью. Я беру тёплую кружку в руки, закатываю глаза и быстро, чуть ли не бегом, иду за мамой.       Окно с потрескавшейся белой краской с грохотом открывается. Я чуть зажмуриваюсь, предугадывая реакцию мамы на такую громкость. Она шипит, запрокидывая голову чуть назад, отходит к стене, облокачивается.       -Какой ветер тёплый. — Рита дышит полной грудью, закрывая глаза.       -Жаль, что от него нежности мало. Только кожу сушит. — Всё же подставляюсь под поток воздуха из окна.       Время будто останавливается, я перестаю чувствовать вообще всё. Только едва слышное завывание ветра в ушах и отлетающие волосы от лица. Я улыбаюсь, практически незаметно, глазами.       -Да пошли ты эту Таньку. — Мама говорит спокойно, с каплей сожаления. -Сдалась тебе эта девчонка.       -Она для тебя девчонка- Выдыхаю. -Есть в ней что-то, что заставляет возвращаться. Боюсь я этого «чего-то».       -Приворожила, зараза. -Рита смеётся, облизывает губы. -Поверь, время научит жить без мысли о ней.       Нужно просто переключится, убить в себе эту глупую привязанность. Найти бы каждый недостаток Тани и расписать бы их на бумаге. Только вот проблема, эта «влюблённость» наполнила глаз туманом. Белая будто идеал человека, черт бы её побрал.       -Ри-и-ит. -Послышалось где-то с кухни. — Я есть хочу!       -О, чего удумала. Иди сходи к ней, у меня немного другие планы на утро.       Я последний раз вдыхаю свободу и выхожу к полуголой Оксане. Амелина чуть оглядывает меня, после себя и складывает руки на груди. Демонстративно прикрываю глаза рукой, отходя к холодильнику. Прикидываю, что будет есть лаборантка с её вечным похудением. Ставлю на салат и крепкий кофе, как в ФЭС.       -Да выдохни ты, сядь, расскажи что-нибудь. Сейчас всё будет. — Я говорю, вытаскивая половину содержимого холодильника.       Она садится, спрашивает, как заночевала. А мне и соврать нечего. Выкладываю всё, как есть, без утаек. Единственной подруге можно знать обо мне чуть больше, чем маме. Хотя, с такой подругой об этом будет знать вся ФЭС. Но как-то уже всё равно, когда со спины подходит Амелина, накручивает мои кудри на палец и просит чуть подождать. Она убегает в комнату, видимо, переодевается. И действительно, возвращается в Риткиной одежде. Она смотрится на ней непривычно, больше мешком.       -Не хочу, конечно, настраивать тебя против кого-то, но Майский явно воздействует на неё.       -Ага, и на её детскую психику. Ну не маленькая эта Белая, понимает, что творит. А вот мне с собой как справится? Хоть с балкона прыгай.       -Так у вас второй этаж. -Оксана смотрит на меня, как на дуру.       -Тем лучше, может головой куда-нибудь впишусь и амнезию схвачу.       Я подаю новой соседке тарелку салата. Она улыбается, благодарит. А Риты всё нет. Она пользуется своими оперативными умениями, почти не подаёт признаков своего нахождения дома. Только огромные выдохи после сильной затяжки очередной сигареты.