Неприятности меня любят.

      В общем-то, все было не так уж и тяжело: подтолкнуть друзей к небольшому туру, разобрать побольше бумаг, которые тем не менее еще остались и будут ждать меня с отпуска в роли любимой женушки. Надеюсь, Сири, отмахнувшийся от своих бумаг достаточно легко, прав, и там нет ничего сильно важного и срочного.       Если задуматься, то вообще-то эти же самые бумаги спокойно ждали семнадцать лет со смерти родителей. Почему бы им не подождать и еще чуток?.. Хозяину надо отдохнуть, пока я не сдохла. Сколько уже пашу, как проклятая?! — Арли! Аии! — Да, Мишка? — я ласково улыбнулась ребенку и подхватила бегающего вокруг крестника на руки.       Итак, вопрос века: а что, собственно говоря, делать с ним?.. Оставить не на кого. Я свое сокровище едва ли смогу кому-то доверить. Только разве что Блэку, но тот кажется собирается ехать с нами. А значит, за ребенком будет не сильно-то и смотреть в нашем «отпуске». Я его в этом знаю, как облупленного… Но все ж таки надо уточнить у самого крестного. Чтобы под самый канун поездки обошлось без сюрпризов, вроде «так я же не еду». — Илать путем? — Естественно! Только в гости к тете Мио заглянем, ок? — ребенок важно кивнул. — Моя умница, — чмокнула я его в щеку.

***

— Вы собираетесь как на войну. — не могла не заметить я. Вот зачем такая аптечка? Хотя, учитывая какой у подруги нюх на «нужное»… мне уже страшно за наш отпуск. Без звездюлей не обойдется. Никак. Вот я даже не удивлюсь, если читаури нападут на Нью-Йорк именно в день нашего приезда. — Это мне ты говоришь? — пробурчала Герми, видимо, прикидывая, растянутся ли чары пространства, если на них поднажать, как на простой чемодан, или лучше попробовать влить еще немного магии? Фу-ух! Здравомыслие победило, и Грейнджер решила не рисковать. Взяла другой рюкзак. — Твой новый магазин, кстати, прелесть! — перевела тему. Я закатила глаза. — Рад, что тебе нравится.- я усмехнулась. Чары расширения пространства рулят! Но их существенный минус в прошлом — расширенное пространство по факту было как мешок. Ничего бьющегося в него лучше не класть. И если объем внутри превышает вытянутую руку, то искать предметы предстоит только магией. То же «Акцио», к примеру. Тоже не шаблон аккуратности. — Да, друг. Спасибо! — хлопнул Рон по плечу. Ну, да… это ведь мой им на свадьбу подарок. Вернее, даже несколько. Каждому по комплекту, хех… такая вот я щедрая. Для близких было не жалко. — Да, всегда рад… — я поправила сползающие с носа круглые очки.       Ну просто прусь с этого атрибута! Кстати, о нем… мне бы нормально зрение подкорректировать в этом отпуске не помешало. Или хотя бы узнать все по этой теме. А то линзы — не выход, про очки — вообще молчу. Я их больше для иного использую. У них с моей легкой руки артефактора помимо разного рода приближений, еще и весьма широкий «диапазон видения магических потоков и их векторов». — И хэй, что за тон? Что значит: «И это ты мне говоришь?». Не так уж много я и набрал! — Да в твоем рюкзаке жить можно! — фыркнув, заявил Уизли. Вранье! — Вот-вот, — пробурчала из своего подарка подруга в поддержку мужу. Я надула губы. — А ты еще и сундук взял. — Не мне… — веско вставила я, не думая оправдываться. Считаю, самооправдание — каким бы оно не было — действие бесполезное, если оно не интересует окружающих. Так что, вместо битья гороха об стену, я задумалась о другом.       Вообще-то, крестный настаивал на том, чтобы оставить ребенка с домовыми дома, не то те вообще рехнутся от одиночества. Но я глянула на них, перевела взгляд на отца… и тихонечко взвыла, прижимая Тедди к своему боку. — Сири, ты рехнулся? Какой тогда к черту отпуск, если его не будет под боком? — на меня, как на пропащего, махнули рукой. Капельку понимающе. Я посчитала это победой и рванула собирать сумки.       Мой милый мальчик (лапочка моя!) даже помогал мне упаковывать свои любимые игрушки, которые я едва не позабыла взять. И трепала бы тогда эта лапочка мне нервы вместо этих самых игрушек всю дорогу до мотеля. Какая самодостаточная прелесть!       Тедди уже год, хотя физически все три. Психологически я бы, наверное, даже дала ему лет пять. Хотя некоторые поступки… Пусть речь его и пестрит ошибками — он очень умный. По глазам вижу. И пониманию многих вещей, что даже отчасти пугает. Мало какой годовалый ребенок, если ему сказать «нет», спрашивает: «Асему?» и реально ждет ответа, сверкая на тебя любопытными глазками.       При этом, словно чувствуя, молчит и не спрашивает что-либо, когда оно не надо при чужих людях. Не рвет книги, аккуратно переворачивая странички. Кладет все вещи по своим местам, без помощи и напоминания домовых эльфов. Может подать что-то по описанию вещи, когда я работаю в мастерской. При этом не лезет под руку. Не шалит. А если и выкидывает что-то эдакое, то исключительно случайно. По неловкости или незнанию.       Словно маленький взрослый, оказавшийся в чужом для себя мире. Я не могла не подумать о «попаданце», но именно ситуации вроде «не знал» — берегли мои нежные в этом плане, нервные клетки. Ребенок просто… просто слишком умный. Что меня и беспокоило. Он метаморф. Конечно, он развивается, как хочет и как ему удобней! Но у его организма есть ограничения, которых он может не знать и навредить себе по незнанию. Ох, кто-то читает про ползунки и молочко, а я — про особенности развития метаморфов пытаюсь откопать хоть что-нибудь.       Но вот сейчас встал вопрос: «брать или не брать его с собой в отпуск?». И я понимаю, что не могу «не брать» его. Поведение хорошее. К ребенку я привязалась даже слишком. Он мое спасение от всех моих демонов и кошмаров… я невольно сильнее стискиваю зубы, когда на меня, словно внезапная волна, падают и бьют по голове воспоминания. … Он родился в апреле тысяча девятьсот девяносто восьмого года, уже после битвы в Хоге… Черт, уже около года прошло, а я все «недавней»! Просто… я до сих пор слишком четко помню весь пережитый страх и ужас. Как будто совсем недавно… кошмар.       Меня невольно начинает трясти в очередном припадке, когда уже дома я вспоминаю обо всем подробней, во время своих «сборов». И я, тихо отложив очередную вещь, трясущимися руками прижимаю к себе ребенка. Своего мальчика. Целую в макушку и снова выпускаю, пока он не стал брыкаться и пытаться выбраться слишком активно. Зачем зря пугать ребенка или портить ему настроение из-за своих ерундовых переживаний-воспоминаний? Пускай и таких отвратительных. — Па-ап, а мы осьмем ётлы? — Конечно, — слабо улыбаюсь. — И метлы, и доски. Даже котика или птичку, если ты хочешь — возьмем тоже. — Павта?! — обрадовавшись, подскочил ребенок. — Конечно. Беги, неси. — Котика? — у Тедди аж рот приоткрылся. — Метлы! — тихо смеюсь я. Но улыбка гаснет, стоит ему, выбежав из комнаты, скрыться из моего поля зрения.       Откинувшись назад и облокотив голову о спинку дивана, я уставился в потолок. И позволил себе «утонуть», погружаясь дальше. Глубже и с головой, но уже спокойней. На меня иногда накатывают подобные волны ужаса и паники. Они, словно приливами, предшествуют просмотру воспоминаний.       Мой личный омут памяти. Хотя, временами скорее «ужасов». Омут ужасов в отражении не моих глаз. Зеленый — это не мой цвет. Мои, вообще-то, голубыми были. Я резко вдыхаю.       Но сейчас все в порядке. Сжимаю руки в кулаки. Я держу себя в руках. Я дома. Рядом ребенок. Тедди. Он под моей ответственностью и ему нельзя показывать дурной пример беспочвенной паники. Но даже без паники и в максимально собранном состоянии… воспоминания не отпускают. Просто я спокойна, когда вспоминаю это. Менее неприятной от этого очередная волна не становится.       После побоища во дворе школы, мы отстраивали замок. Я лично закопался в эту работку с головой, лишь бы не участвовать в подготовке и даже, собственно говоря, похоронах «не спасенных». Боялся даже узнать, сколько человек там погибло. Сколько из них будет мне знакомо? Но уже тогда меня сжирали с головой воспоминания.       И страх оказаться на подобном этому поле еще раз… Ведь многие (больше половины!) умерли уже после боя, добиваемые полученными в схватках проклятиями от мертвых или еще живых противников. От крови. Ран. Боли.       Но проклятия долго еще будут мучить меня кошмарами. Вывернутые руки, с торчащими из мяса осколками костей. Как дергались в припадке на больничной койке отравленные ядом дети и умирали… в муках умирали на поле боя они же.       Я же шагала по тому полю в бою и после! Я даже слишком четко все помню! Но это сейчас. А в те дни… фантазия постоянно путала имена и лица, показывая иной раз мертвыми и иных живых. Сириуса, к примеру. Одного из близнецов Уизли. Не помню какого. Криви. Изнеможенную с животом Нимфадору.       Она реально выглядела как недавно поднятая с того света мертвая невеста! И ее можно понять, ведь Луни… у него был закрытый гроб, но даже так. Лично мне стоять рядом было просто невыносимо! Я быстро удалился, а по факту — тупо сбежал с похорон. Было ли ей это безразлично?..       Иной раз, когда разгребали завалы, мне казалось… что я хочу закопаться средь этих руин некогда дорогого мне замка. Дома. Быть похороненным и исчезнуть навечно. Просто зарыться с головой под эти тяжелые камни и прекратить думать. Вообще существовать.       Тогда мои мысли одергивали друзья, говоря, что я странно смотрю в пустоту. В одну точку. На один из камней. А я смог бы? Чисто теоретически, но возможно ли мне… Закопать самого себя с помощью магии где-то здесь?..       Глубокий вдох и судорожный выдох. Каждый утешался как мог. Я, взяв в охапку Гермиону с Роном, стала восстанавливать школу. Потом ходила и училась, восстанавливая посещаемость, на вернувшихся в прежнее русло занятиях учителей.       С помощью хроноворота в Тайной комнате и Выручайке занималась самообучением едва ли не каждый час, складывающийся в год, чтобы не оставаться в школе дольше положенного.       Впрочем, этот способ хорошо подошел всем троим участникам «Великой Магической». Одному был бы слишком высокий соблазн попасть в прошлое и либо убиться там, сгинув в бою… Либо вообще все испортить и лишить нас победы! Но ничего не исправить. Я убеждала себя в этом старательнее чем в том, что «все будет хорошо» перед седьмым курсом Хога.       Не могла успокоиться и сосредоточиться на жизни. Лишь на занятиях, которые для меня, собственно, и не прекращались даже во время «войны», меня словно выключало. Этакий «стоп» спокойствия, что был мне положен по праву.       Но этот «стоп» никак не утешал и не успокаивал нервов, ибо я словно погружалась в «тему», после выныривала или, наоборот, булькала с головой во врывающиеся в тишину учебного класса проблемы настоящего.       И стоило уроку закончится… как я снова сбегала с головой в «восстановление» школы. Первыми подверглись моему энтузиазму, когда все было уже закончено, столы в учительской. Потом шкафы и учительская в целом. Гобелены и шторы по пути из класса в класс. Я не могла пройти мимо, чтобы чего-нибудь не починить, не почистить, не исправить, не доработать. Хог стал для меня площадкой для моих артефакторных игр способностей.       И вскоре я с удивлением поняла, что с пинка Малфоя занимаюсь этим совсем не одна. У меня появилась кучка помощников, которых я организовывала и которые мне помогали во время моей работы. Действия и «работы» воспроизводились под лозунгом: «Оставим после себя на память школе что-то хорошее!».       Слизеринцы помогали больше всех с энтузиазма Малфоя, пытаясь обелить свою репутацию. Но работали на совесть. Помогали своими знаниями, палочками и не чурались работать ручками. Я все равно с трудом терпела у себя под рукой или за спиной Крэбба с Гойлом, но ко многим нейтральным друзьям Драко, уже относилась не в пример терпимее и теплее.       Только благодаря их помощи мне вообще удалось осуществить такие свои проекты, как стеклянные карты Хогвартса с чарами Мародеров, что были вплавлены в саму структуру стекла. Мы всей параллелью накладывали чары, ползая по школе и заодно очищая ее от пыли и грязи. Никогда в Хогвартсе еще до нас не проводили таких хороших субботников!       Еще была библиотека — мое достояние и моя гордость — целый отдел пустых книг с артефактом подле стеллажа. Берешь пустую книгу, кладешь на артефакт. Во второе отделение ту книгу, что тебе нужна… и вуаля! Смотря, как настроишь артефакт, у тебя будет определенное время на изучение данных в книге. И если испортишь — не так страшно. Пустая книжка стоит дешевле какого-нибудь затасканного раритета, которыми славится замок.       И это отнюдь не все артефакты, что я успела склепать за один год… но инфы я переры-ыла! И кстати, те самые книги, что слизеринцы мне в те дни подсовывали «под руку» для изучения темы, до сих пор лежат в том моем рюкзачке-библиотеке нетронутые. Да еще и дома вместе с рюкзачком сейчас остаются.       Стоп, что? Нет! Где они там лежали?.. Не все, но парочку точно возьму с собой почитать на досуге. Те, что мне подсовывали именно тогда. Вернее те, что я запомнила тогда какие мне подсовывали. — Ух ты! — воскликнул малыш, вцепившись в одну из книжек, что я достала из сумы, когда искала нужные (устроив настоящий бардак вокруг). Там на обложке был рисунок дракона. И-и?.. — Почему нет? — озвучила я свои мысли. — Хочешь — мы возьмем с собой, и я тебе ее почитаю? — ребенок кивнул мне, но книжку выпускать из рук не хотел. Так и уселся тихонечко листать картинки с рисунками всех известных крылатых гадов. Потом правда сам с моей подачи уложил книжку в свой рюкзачок, среди других любимых игрушек и «важных» вещей.       Да, я выделила ему маленький, но личный рюкзачок в форме совы, что висел у него на плечах! И тоже с расширением пространства, да. Ну, а что? Пусть привыкает, что он волшебник. Да и не опасный я ему рюкзак подарила. Скорее наоборот. Максимально безопасный (охранный артефакт).       Делала даже не сама, а в спайке. И у милого совенка-рюкзака даже тканевые крылышки по бокам пришиты были. На них столько рун и чар, что в моих очках слепит. На них даже чары на случай, если Тедди окажется выше своего роста над землей! Если ребенок в рюкзачке, они сработают, и малыш спланирует, а не упадет. Так-то! Хотя, все равно, если Герми узнает, что там есть расширяющие чары, нескольких лекций о безопасности и ответственности подряд, мне не избежать. Исключительно профилактики ради!       Ла-адно… В любом случае, я уже все решила. Сириус в курсе, осталось лишь «обрадовать» друзей. Начала издалека. Мы уже сговорились, что могли бы выбрать пару мест, которые хотим посетить и устроить «турне». Осталось каким-то волшебным образом, натолкнуть друзей на мысль в духе совсем не близкого Нью-Йорка. Но зато там уж нас точно не найдут и не узнают. Никакие фанаты не попрутся из консервативной Англии, искать нас в столь… толерантную Америку.