Бесполезный

      Долгое время Эйджиро ненавидел свою причуду. Он верил, что он скучный, глупый… бесполезный. С того момента, как он поранился, когда ему было не больше трёх лет, а также ещё не поступил в «ЮЭЙ», он очень мало думал о себе. Если бы не Алый Бунтарь, один из величайших героев, которого он знал ещё совсем юным, он был уверен, что не оказался бы там, где он есть сейчас.       В определенные моменты слово «бесполезный» кричало внутри него. Тем не менее, его борьба за место в мире, как «твёрдый» парень, смогла не только сбить с ног, но и мотивировать, вдохновить его. Он станет героем. Он станет мужчиной.       Даже если шрам на правом глазу напоминал ему о его бесполезности.

~~~

      Его одноклассники были весёлыми людьми, он даже может сказать это о Бакуго, несмотря на то, что тот показался ему поначалу нехорошим парнем. Но он восхищается его решимостью и силой. Он может сказать то же самое о каждом человеке из класса А.       Еще один из его одноклассников привлёк всеобщее внимание. Это оказался мальчик с ужасно саморазрушительной и мощной причудой, но… у него также самая яркая улыбка, которую когда-либо видел Эйджиро. У него растрепанные зелёные волосы, круглые глаза изумрудного цвета и веснушки на щеках.       Мидория Изуку был не как все. Никому он не был равен, помнит Киришима. Но он оказался совсем не таким, каким ожидался. И Эйджиро восхищается этим.

~~~

      Он знал, что ему предстоит долгий путь. Все тоже так думали, но Эйджиро чувствовал, что он должен работать гораздо, гораздо усерднее.       У него не было таких замечательных отношений с его собственной причудой. Провал практического экзамена доказал это. Академические знания были важны, но не настолько, как другие.       Он боролся ещё усерднее. Он падал, но всегда поднимался, как Алый Бунтарь. И как… Мидория. Его одноклассник мог вдохновлять всех, насколько он мог судить. Для Киришимы познакомиться с Изуку было большой честью.       Всякий раз, когда он падал, он вспоминал Алого Бунтаря, свои драки… и добавлял к этому воспоминания о улыбке Мидории, его слова поддержки, его оптимизм.       И на мгновение Эйджиро забывал, что слово «бесполезный» вообще существует.

~~~

      Все закончилось, к всеобщему облегчению, ещё до того, как начались новые стажировки после предварительного экзамена на лицензию героя. Эйджиро не мог быть более удовлетворен, глядя на свою лицензию с именем «Красный Бунтарь» со слезами радости на глазах.       Это был нелёгкий путь. Бакуго похитили, огорчая всех остальных до такой степени, что он, вместе с Мидорией, Иидой, Тодороки и Момо тайно спасли своего друга и чуть не попали в беду. Конечно, оно того стоило; но тогда он был свидетелем падения символа мира, Всемогущего, который мог теперь только показать публике свою истинную, скелетообразную форму. Кроме того, студенты должны были переехать из своих домов в общежития, в то время, как они должны были подготовиться к получению своих временных лицензий.       Почти все в классе 1-А получили свою временную лицензию, кроме Тодороки и Бакуго. Эти двое были более заняты дополнительными предметами и занятиями, так что они могли снова подать заявку на экзамен. Тогда Эйджиро видел их не так часто. Кроме того, всё, судя по всему, начинало возвращаться в нормальное русло. Красноволосый мальчик был рад (и надеялся), что больше ничего не произойдёт так быстро. А пока он предпочёл учиться, как обычный старшеклассник. Это было то, что нужно каждому, прежде чем пришло время для их стажировки.       Была ночь, и все эти мысли не давали ему уснуть. Он часто менял позы, но это мало помогало. Он не любил засиживаться допоздна, если только его друзья не устраивали вечера игр или видеомарафоны.       Он ничего не мог поделать… Не верил, что он действительно был там. Там, в «ЮЭЙ», с его собственной временной лицензией, вскоре после того, как он вбил себе в голову, что никогда ничего не добьётся с такой причудой, как у него.       Наверное, мыслей было слишком много, нужно попытаться не думать об этом. Но это не было похоже на то, что он пытался остановиться.       Вздохнув, он повернулся лицом к потолку. Как бы он ни старался, его глаза не закрывались, и он не мог заснуть. Может быть, он выпьет или съест что-нибудь, чтобы как-то успокоить свои мысли. Это была неплохая идея.       Эйджиро вышел из комнаты и направился к лифту. Тусклого света снаружи было достаточно, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Он надеялся, что не слишком шумит, так как была уже довольно поздняя ночь. Довольно скоро он оказался в общей комнате, включив свет, чтобы хоть что-то достать. Ночное небо было усыпано звёздами, но в тот день было холодно. Тогда у него была его любимая толстовка с капюшоном темно-красного цвета, как и многие его другие вещи.       На кухне он нашёл кофе, чай… даже молоко. Но прежде чем он успел сделать выбор, в комнату попал холодный воздух, заставив его вздрогнуть. Он заметил, что входная дверь была… слегка приоткрыта. С подозрением он подумал о нескольких вариантах: кто-то забыл закрыть дверь по какой-то причине, или же этот кто-то вышел на улицу. Или что-то вроде этого. Но так же злодей мог просто войти внутрь.       Последний вариант вызывал у него беспокойство, но он постарался отмахнуться от него. Весь смысл переезда в общежитие состоял в том, чтобы избежать нападения злодеев. И всё же, после инцидента в «ЮЭЙ», была теория о предателе внутри школы, он больше не сомневался в ней; неважно, насколько она была маловероятной.       Эйджиро осторожно подошёл к двери и открыл её ещё шире. Первое, с чем он столкнулся, был холодный ветер, ударивший ему в лицо. Второе было… второе было невысокой дрожащей фигурой, сидящей у лестницы.       …И эта фигура плакала.       Беспорядочные кудри дали понять, что это… был Мидория.       Будучи встревоженным, он не стал долго раздумывать, прежде чем добраться до своего одноклассника; погода в ту ночь была морозной, и Мидории нечем было согреться. Он был одет только в одну из тех мешковатых футболок, которые у него были, и темные шорты, без носков на ногах. И, конечно же, он был там и плакал посреди рассвета.       — Чувак… Мидория, — позвал его Эйджиро, но не слишком громко, дабы не напугать. Но это не очень помогло, потому что веснушчатый юноша подпрыгнул и судорожно вздохнул.       — К-Киришима-кун? Ч-почему ты…? — Мидория едва смог закончить вопрос, не дрожа и не плача.       — Давай пойдем обратно в общежитие, — Эйджиро взял его за руку, чтобы помочь. — Ты замёрз!       Мидория не протестовал по поводу того, что Эйджиро увел его в общежитие. После этого, когда они были внутри, он всё ещё дрожал и рыдал… Киришима хотел уже поднимать Тодороки, чтобы тот помог с температурой тела, но он почти был уверен, что кроме них двоих не проснулся кто-либо ещё.       Однако красноглазый подросток вспомнил про свою толстовку и начал её снимать.       — Вот, — сказал Эйджиро, взяв свою толстовку в руки.       — П-подожди, р-разве ты не замёрз?       — Тебе это нужно больше, чем мне. — Киришима надел толстовку на Мидорию, прежде чем тот успел возразить. Эйджиро знал, что так и будет, тот упрямый мальчишка, но уж какой есть.       У зелёновласого подростка на лице остались следы от слёз, и он был бледным. Его глаза покраснели от слёз. Разве не из-за того, что Мидория был на улице, у него случился приступ плача? Киришима бы не придал этому особого значения, ведь ни для кого не было секретом, что Мидория плакса. Но что-то было определенно не так в этот раз.       Но прежде, чем перейти к деталям, нужно было согреть его. Он вошёл внутрь и оказалось, что толстовка согрела Мидорию, ведь он перестал дрожать так сильно и стал успокаиваться, но он должен сделать ещё кое-что.       — Как насчёт чая, а? — Предложил Эйджиро. — Как это звучит?       Щёки Изуку начали застенчиво краснеть. И это было хорошим знаком. В глубине души Киришима думал, что Мидория выглядит… Очаровательно в его толстовке. На зеленовласом она смотрелась больше, чем на нём самом.       …Нет, он должен сосредоточиться!       Веснушчатый мальчик молча кивнул, Эйджиро тоже кивнул, прочищая горло.       — Хорошо, п-просто… присядь, а я сейчас вернусь, хорошо? — Сказал он, удивляясь, что вдруг начал заикаться. — Это будет быстро.       — Х-хорошо, ладно, — сглотнул Мидория, сидя в большом зелёном кресле. Когда он съежился, то стал выглядеть ещё милее, если такое вообще возможно.       Главное — чай, напомнил себе Эйджиро. Чай, чай и ещё раз чай.       — Какой тебе нравится? —Спросил он, прежде чем уйти на кухню.       — Л-любой будет вполне хорош.       — Хорошо. — Эйджиро быстро пошёл на кухню и делал всё так, как знал.       Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться с двумя чашками, но он остановился, как только увидел Мидорию, обнимающего себя. По его щекам вновь текли слёзы из изумрудных глаз. Глубоко вздохнув, Киришима присел рядом.       — Осторожно, — он протянул ему одну из чашек. — Надеюсь, он достаточно хорош, я не так часто завариваю чай…       Мидория сделал глоток после того, как подул на чай. Он слабо улыбнулся ему.       — Отлично, — сказал он. — С-спасибо.       Эйджиро мог только улыбнуться в ответ, но это длилось недолго, так как беспокойство взяло верх над ним. Мидория выглядел таким хрупким…       — Чувак, что ты там делал? Что-то случилось? — Эйджиро сразу перешёл к делу.       Он заметил, что его друг напряг спину.       — Нет-нет… Э-это было… ничего. — Мидория отказался смотреть ему в лицо и только молча пил чай. Красноволосый мальчик вздохнул. Он подвинулся, чтобы подойти к нему. Мидория тут же удивлённо поднял глаза.        — Слушай, ты… не надо мне ничего говорить, — заверил его Эйджиро. — Но если ты будешь так сдерживать свои чувства, то это тебе не поможет.       Это заставило Мидорию вздохнуть, но он нашёл время, чтобы ответить:       — Это… с-сложно.       — Я весь во внимании, если ты хочешь выговориться.       Его друг вытер оставшиеся слёзы, которые грозили пролиться. Казалось, что скоро появятся и другие, поэтому он сдался.       — Я… я думаю, что да… С-столько всего произошло, и… — Мидория попытался объяснить. — Я… многое начало брать надо мной верх, но я… я старался не думать об этом, потому что… потому что я… чтобы догнать всех остальных, я старался работать всё усерднее и усерднее, и… — Его слова звучали ещё более торопливо, и Эйджиро попытался положить руку ему на спину. Но Мидория продолжил и снова начал плакать.       — К-Когда я наконец заснул, мне приснился кошмар, правда… п-плохой. Я никого не смог спасти, все погибли из-за меня, — всхлипнул он. — Я…       Тогда он не смог больше ничего сказать, так как разразился слезами. Мидория чуть не выронил чашку, если бы не быстрая реакция Эйджиро. Он поставил обе чашки на стол перед собой.       — Я… Я сожалею, — другой икнул, прикрывая глаза рукой. — Это просто… так много всего…       Эйджиро, не колеблясь, обнял его. — Всё в порядке, выкладывай.       Мидория схватился пальцами за рубашку Эйджиро и уткнулся в неё лицом, издавая болезненные рыдания. Киришима ненавидел эти звуки, но он знал, что это необходимо, потому что эти чувства были в Мидории неизвестно как долго. Конечно, было трудно справиться со всем, что случилось с классом 1-А в целом.       — Отпусти всё, — сказал Эйджиро, чувствуя некоторую нерешительность.       Рыдания становились всё хуже и хуже. Они оставались там, пока Эйджиро осматривался, не проснулся ли кто-нибудь ещё. Это было не так, но он знал, что Мидория будет ненавидеть то, что кто-то другой увидел его таким.       Видя, как страдает его друг, он ничего не мог поделать… лишь чувствовать вину. Судя по тому, что ему рассказал Мидория, он, должно быть, давно не отдыхал. Эйджиро почему-то чувствовал себя глупо из-за того, что не заметил этого раньше. Он был сломлен таким молчанием и мог бы пострадать, если бы Эйджиро не вышел наружу, чтобы проверить, и никто бы ничего не узнал. Эта мысль заставила красноглазого мальчика крепче сжать Мидорию.       Его зеленоволосому другу потребовалось немало времени, чтобы успокоиться. В какой-то момент он перестал всхлипывать и в конце концов перестал трястись. Эйджиро мог сказать, что ему тоже стало теплее. Мидория быстро отодвинулся, но не отпустил Киришиму. Он выглядел так, словно боялся это сделать. Его глаза были намного краснее.       — Мне очень жаль, — повторил он. Эйджиро снова вздохнул.       — Не надо извиняться, чувак. Ты через многое прошёл.       — Н-но и все остальные тоже! И о-они все двигаются дальше, в то время как я просто здесь, плачу и существую…       — Все относятся к этому по-разному, — сказал Эйджиро. — Нет правильного или неправильного способа сделать это.       После этого Мидория притих, принюхиваясь. Отвернувшись, он вспомнил о чае, который оставил, и снова принялся пить его. Эйджиро тоже взял свою чашку.       — Ну… а как же ты, Киришима-кун? — Спросил зеленоглазый подросток.— Почему ты так поздно встал?       Эйджиро пожал плечами:       — Н… Наверное, по тем же причинам, что и ты. Я много думал…       Мидория кивнул и сделал ещё глоток. К счастью, чай был не слишком холодным, так что они оба могли наслаждаться им в тишине. Эйджиро каким-то образом знал, что Мидория очень любит чай; он помнил, как однажды Урарака упомянула об этом, когда несколько человек пошли в продуктовый магазин, чтобы купить кое-что для кухни общежития.       Они молчали, казалось, целую вечность. Эйджиро понял, что его другу больше нечего добавить.       Эти двое сидели гораздо ближе, чем раньше. С такой скоростью Эйджиро мог даже зарыться лицом в волосы другого. Почему он ведёт себя так странно?       — Как бы… Я так счастлив, что получил лицензию и всё такое, — нарушил молчание Мидория. — Н-но я… почему-то я не чувствую, что этого… достаточно.       Красноволосый почувствовал, что его поймали, как только он понял, что Мидория снова заговорил с ним. К счастью, зеленушка ничего не заметил, так как он пристально смотрел на него… в другом месте.       — И я чувствую себя глупо, понимаешь? П-потому что я это сделал… свершилось и это… я многому научился, — продолжал он. — И всё же, когда я слишком много думаю об этом, мне просто становится плохо.       Эйджиро молчал и слушал. Мидория больше не выглядел плачущим. Это было похоже… на то, что он опустошил себя. Киришима не знал, было ли это хорошим знаком.       Однако он замер, когда почувствовал, что мальчик снова прислонился головой к его груди. Мидория глубоко и протяжно вздохнул.       — Т… ты когда-нибудь чувствовал это? — Он задумался. — Как будто тебе всегда мало? Типа… несмотря ни на что, ты просто… бесполезен?       Бесполезный.       То самое проклятое слово, которое появлялось в мыслях Эйджиро… Неужели они были так же слишком навязчивыми у Мидории?       Может быть, это не так удивительно. Он видел, что Мидория считает себя бесполезным после того, как Бакуго был похищен Лигой злодеев. Но, судя по звуку слов его друга… казалось, оно преследовало его гораздо дольше. Тяжесть слова «бесполезно» в его голосе только усилила подозрения.       Он и раньше видел, как Мидория ломается. Но он и представить себе не мог, что это… глубже, чем он думал. Эйджиро видел это по его глазам. Слёзы исчезли. Больше ничего не осталось, кроме разочарования в себе.       И… было больно. Было так больно видеть самого лучезарного ребёнка, которого он когда-либо встречал, в таком состоянии. Как долго он так себя чувствовал? Как кто-либо из ближайших к Мидории не заметил этого? Как же он сам этого не заметил?       Эйджиро покачал головой. Нет, он не мог винить себя — он не должен был… он не был бесполезен, он не был… и Мидория тоже.       Глотая собственные слёзы, он грустно улыбнулся сломленному мальчику и кивнул.       — Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Эйджиро. — И я знаю, как это отстойно. Но, Мидория, ты не можешь быть бесполезным.       Мидория снова поднял голову. Их лица были ближе.       — Ты хоть представляешь, как сильно ты вдохновляешь всех в этом классе? — Спросил Эйджиро. — Как сильно ты меня вдохновил? Ты самый умный, храбрый и мужественный человек, которого знает эта школа. Ты просто потрясающий.       Удивление в глазах собеседника поразило его. Почему Мидория не знал о том, какой он великий человек?       — Но я понимаю, что это… с твоей стороны не так уж глупо так себя чувствовать. И всё же ты должен… попытайся убедить себя, что ты достаточно хорош, что ты можешь сделать что угодно, — продолжил Эйджиро. — Возможно, это будет трудно, но чем больше ты об этом думаешь, тем лучше… эти мысли должны измениться.       Произнося эти слова, часть его не могла избавиться от ощущения, что он говорит себе то же самое. Как иронично было давать советы кому-то, кто чувствовал себя бесполезным, когда он ещё даже не решил этот вопрос сам. Как бы то ни было, Эйджиро чувствовал себя лучше. Может быть, не настолько сильно, как он хотел, но он изменился. Он… он гордился тем, что оказался там, где есть сейчас, и может признать это с улыбкой на лице. Время от времени он задумывался, спрашивая сам себя, заслужил ли он это вообще; прямо сейчас, он мог сказать прямо в лица этих глупых мыслей, что он смог, что он заслужил быть там, и он достигнет гораздо большего.       Он надеялся, что Мидория почувствует то же самое. Не сразу, но в один прекрасный день, с ободряющей улыбкой, он сможет сказать себе, что с него достаточно — хотя, даже гораздо больше, чем достаточно, поправил он себя.       — Делай подобное каждый раз, когда тебе захочется, ладно? — Эйджиро улыбнулся. — Но если ты когда-нибудь снова почувствуешь себя таким подавленным, ты всегда можешь прийти ко мне. И мне всё равно, даже если это будет посреди ночи, и ты можешь разбудить меня, я никогда не буду жаловаться.       Мидория издал тихий смешок.       — С-спасибо, Киришима-кун…       — В любое время.       Пусть зная, что он чувствует себя лучше, они не отпускали друг друга. Эйджиро старался не думать слишком много о том, что Мидория лежит на нём вот так, что он прижимает его к себе… и он был тёплым, и его зелёные волосы касались немного квадратного подбородка собеседника.       Эйджиро не мог удержаться, чтобы не взъерошить эти кудри, но Мидорию это, похоже, не беспокоило. На самом деле, юноша… расслабился на нём. Значит, он уже устал. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы зевнуть.       — Давай вернёмся в постель, — ухмыльнулся красноволосый.       — Что?.. Ладно… — Голос Мидории стал сонным.       Теперь он выглядел намного лучше, если бы не следы от слёз. Но, по крайней мере, его друг больше не выглядел таким разбитым. Эйджиро был счастлив, что хоть что-то для него сделал.        — Не… забудь про чашки, — напомнил Мидория.       — О! Ладно, я оставлю их в раковине. Сейчас вернусь!       Оставив их на кухне, Эйджиро сделал всё, чтобы помочь Мидории встать, подставив одну из рук, обнимающую его. К счастью, комната последнего находилось на втором этаже, так что это будет быстро.       Когда они добрались туда, Мидория огляделся внимательнее.       — Спасибо, — сказал он.       — Нет проблем, приятель. Я, пожалуй, тоже пойду в свою комнату, — Эйджиро почувствовал, что его веки стали слегка… тяжелее. Чай, вероятно, подействовал и на него.       Он повернулся и сказал:       — Спокойной ночи.       — Ночи…       Какая-то часть его чувствовала, что в голосе Мидории что-то не так, но он всё равно пошёл к лифту. Тем не менее, он быстро услышал протест своего друга.       — П-Подожди, Киришима-кун! — Крикнул он, правда, не слишком громко.       Эйджиро снова бросился к нему.       — В чём дело? — Спросил он.       Мидория сглотнул, перебирая руками. Хоть и было темно, он заметил, что его веснушчатые щёки покраснели ещё сильнее.       — Я просто… я не хочу… я… — Он запнулся на полуслове. Он выглядел… милым, будучи таким взволнованным.       Прежде чем Эйджиро успел что-то сказать, Мидория закрыл глаза и собрался с духом.       — Я не хочу оставаться один, т-так… т-тынемогбыостатьсясомной?       Его слова были слишком быстрыми, но Киришима смог их уловить. Эйджиро был почти уверен, что его собственные щёки вспыхнули, услышав это.       — Я… Ты имеешь в виду… в твоей комнате? — Он хотел это прояснить.       Мидория со стыдом спрятал лицо и пошёл прочь. — Я… я знаю, что это сумб… Н-неважно. Т-ты должен вернуться, я просто…       — Нет-нет, всё в порядке… Я останусь с тобой.       Зеленоглазый мальчик в шоке поднял голову. Эйджиро сглотнул.       — Ах, в самом деле? Тебе… ведь нормально будет?       — Пока ты здесь, я не… вижу проблему, — нервно рассмеялся Эйджиро.       Мидория улыбнулся и хихикнул, не глядя на него прямо. Откашлявшись, он открыл дверь и жестом пригласил его войти.       Эйджиро фыркнул и вошёл внутрь. Горела только лампа в форме Всемогущего. Ну, это было чем-то новеньким. Всемогущий был по всей комнате, это просто забавно.       — А…ты действительно уверен, что все в порядке? Т-ты не должен этого делать, — Мидория заметил, что он пристально смотрит на плакаты на стенах. — Я з-знаю, что веду себя глупо и…       — Мидория, — Киришима держал его покрытую шрамами руку. — Всё в порядке.       Он понятия не имел, как лицо Мидории превратилось в помидор — или клубнику, благодаря его веснушкам, которые выделялись на красном фоне.       — Ладно. Да, хорошо. Извини, — сказал Мидория.       — Всё в порядке, — успокоил его Эйджиро.       Они остановились как вкопанные, когда оказались лицом к кровати. Только тогда он понял, что они собираются спать вместе. Он даже ощущал исходящее от Мидории возбуждение.       — Ты первый, — сказал Эйджиро.       — Тогда ладно, — Мидория лег на край кровати, взяв одеяло, чтобы Эйджиро так же смог накрыться им. Следующим был красноглазый мальчик.       Они были слишком близко друг к другу. Это было странно, но… неплохо. Он увидел ещё больше веснушек на щеках собеседника.       — С тобой все в порядке? — Спросил Мидория. — Я… здесь ведь не тесно, правда? Я могу спать на полу!..       — Чувак, остынь. И я не заставлю тебя спать на полу. Это твоя комната.       — Я… мне очень жаль… Я просто никогда… со мной никто не спал с тех пор, как я был маленьким.       — Со мной тоже, — грустно усмехнулся Эйджиро. — Но поверь мне, всё в порядке.       Мидория запротестовал бы ещё сильнее, но закрыл рот. Он глубоко вздохнул и наконец расслабился на кровати. Он посмотрел на красноволосого своими очаровательными зелёными глазами… они больше не были пустыми, как те, что он видел раньше в гостиной. Было очень приятно видеть это.       Кровать его друга была удобной, хотя и недостаточно широкой для двоих. Не то, чтобы комнаты общежития были спроектированы для этого. И, всё же, он не возражал против этого. Комната Мидории была теплой и гостеприимной, возможно, благодаря улыбкам Всемогущих, что улыбались им обоим; это было забавно и как-то тревожно представлять, что они наблюдают за мальчиками так близко.       Но Эйджиро знал, что Всемогущий хотел только одного — защитить других. В конце концов, он был кумиром Мидории. С таким же успехом Эйджиро мог бы повесить одну вещь из серии мерча с героем «Алый Бунтарь» в своей комнате, подумал он.       Затем он понял, что Мидория заснул, как только он снова повернулся к нему. Он так мирно спал… Эйджиро мог только быть рядом. Ему так хотелось снова крепко обнять его.       И всё же он вздохнул, тоже умиротворенный, и подумал, что он может сказать себе, что не бесполезен. Они не были бесполезны. Они делали достаточно для этого, и так было всегда.       Они собирались стать великими героями.       И… если бы Мидория захотел, они могли бы стать отличным дуэтом.

***

      На следующий день была суббота, так что никто не должен был проснуться слишком рано. Изуку открыл глаза и впервые за долгое время почувствовал себя отдохнувшим. Он был в порядке.       Но он чувствовал чьё-то присутствие. Он почувствовал, как его голова коснулась мягкой, но чуть твёрдой поверхности, а так же спокойное дыхание коснулось его кудрей. Он вспомнил, что Киришима был рядом с ним — и они… они были так близко… и они… обнимались?!       — Ой! — Пискнул Изуку, подпрыгивая. — Так б-близко!       Это сразу же встревожило его храпящего одноклассника.       — Ч-что такое? — Спросил Киришима, стерев слюну со своего рта. Моргнув, он, казалось, вспомнил, что находится не в своей комнате. — О. Эй, Мидория. Ты в порядке?       — Ага! Д-Да… — Изуку старался не слишком нервничать; к счастью, Киришима, казалось, этого не замечал.       — Ты хорошо спал?       — Да, конечно. А ты?       Киришима кивнул с довольной, расслабленной улыбкой на лице. Он вытянул руки и выдал зевок. Изуку ничего не мог поделать… просто уставился, но быстро отвёл взгляд.       — С… Спасибо, Киришима-кун, — сказал Изуку. — З-за то, что остался со мной.       — Конечно, приятель, — улыбка Изуку стала ещё шире. Несколько секунд они молчали. Как будто что-то висело в воздухе; что-то, что они хотели сказать друг другу, но это не могло выйти наружу.       — Мы должны подготовиться к этому дню, — напомнил Изуку. — По крайней мере, я всё ещё хочу тренироваться и всё такое…       — Да, то же самое. Пошли.       Как только они вошли в общую комнату, Каминари, Серо и Ашидо ахнули и указали пальцами на Изуку, который, даже не осознавая этого, носил любимую толстовку Киришимы всю ночь. Тодороки, Токоями и Джиро наблюдали за этим с понимающими ухмылками, в то время как Катсуки закатил глаза, будто Изуку и Киришима были тупыми. Иида говорил всем, что нет ничего плохого в том, что друзья делают такие вещи друг для друга, но никто не воспринимал его всерьёз. Зеленоглазый мальчик отрицал всё, что подразумевало то, что они предполагали, не в силах сдержать яростный румянец. Всё было не так, сказал он себе, всё было не так, и он знал это. Киришима успокоился и застонал, но не смог скрыть своей взволнованной улыбки от друзей. Ашидо хихикала и кричала, что они очаровательны.       Мидория так смутился, что даже не заметил, как Эйджиро посмотрел на него — так, что если в этой комнате и был кто-то восхитительный, то это был первый, который даже не снял толстовку последнего.       Если подумать… Эйджиро заметил, как хорошо Мидория выглядит в красном.