Алчное Королевство

      «Кромахи был древним колдуном. Он жил в маленькой хижине в чаще леса, впрочем, не так уж далеко от королевского замка. На верхушках деревьев, что нависли над его хижиной, гнездились вороны. На самом-то деле это были не вороны, а злые духи, которые служили своему повелителю Кромахи...»

(с) «Повелитель ворон» Ирландская сказка.

      Посреди огромного зала внезапно возник человек. Его появление было подобно удару молнии. Пространство вокруг заколебалось, будто само мироздание не сразу смогло принять его присутствие. Реальность дрожала, как вода, нарушенная брошенным камнем, а очертания его фигуры на мгновение замерцали, создавая ощущение, что он был лишь тенью, сотканной из иного мира. Внезапная, почти подавляющая тишина окутала зал, и даже монотонный гул машин будто притих, замерев в тревожном ожидании.       Взгляд его серых глаз был неприятно пронзительным, а на лице, словно на застывшей маске, отпечаталась беспощадная суровость. Поседевшие волосы и аккуратно подстриженная борода явно намекали на преклонный возраст. Однако, могучее мускулистое тело оказалось неподвластно старческой дряхлости. Внушительная комплекция, плечистая фигура и почти двухметровый рост добавляли ему сходства с богом, словно сам Зевс сошёл с Олимпа. И если бы на широкие плечи человека накинули тунику – тот, несомненно, идеально бы вжился в роль бога-громовержца.       Однако это был не Верховный Бог Олимпийцев. Это был игрок DMMO-RPG Иггдрасиля.       Вместо туники он носил белоснежный докторский халат, под которым просматривались очертания облегающего комбинезона из плотного тёмно-серого волокна. Современники человека могли бы спутать такую одежду с гидрокостюмом, но нынешнее поколение без труда узнало бы в ней продвинутый синтетический материал, поступивший в продажу где-то во второй половине двадцать первого века. Века стремительного взлёта научно-технического прогресса и столь же стремительного упадка человеческих нравов. Века, когда прогресс разрушил саму основу жизни на Земле, оставив человечество балансировать на грани выживания.       Старик стоял неподвижно, словно высеченный из камня. В его взгляде, устремлённом вдаль, читалась такая сосредоточенность, что казалось, он вот-вот постигнет разгадку великой тайны. Это могла быть формула лекарства от неизлечимой болезни или ключ к созданию космического аппарата, способного пересечь пределы галактики. Казалось, что ему осталось сделать последний шаг к ответу, который так долго ускользал от него. Но этот шаг никак ему не давался.       Вокруг старика не прекращался гул машин, нарушая тишину в громадном зале с отполированными до блеска мраморными стенами. Монотонное жужжание, шум вентиляторов и писк оповещений накладывались друг на друга, создавая звуковую какофонию, которая глушила его мысли, словно кто-то нарочно пытался помешать ему сосредоточиться. Это было похоже на невидимого врага, притаившегося в тенях механических устройств, чьи провода как щупальца пытались затянуть его разум в хаос.       Кроме того, перед его глазами вечно что-то мельтешило. По одним мониторам калейдоскопом бежали колонки с зелёными цифрами, экраны других излучали синий свет, иные проецировали бесконечно бегущую полосу загрузки. Прикреплённые к станкам роботизированные конечности то и дело оживали, начиная паять микросхемы, собирать какие-то сложные устройства или сортировать уже готовые механизмы. А иногда под металлическими столами шевелились толстые сегментированные кабели инопланетного вида. Было не совсем ясно, приводили ли их в движение роботизированные руки, или они действительно могли двигаться самостоятельно.       Сеть кабелей оплетала весь зал, словно паутина. Их нити тянулись как по полу, так и по потолку. И, словно жирный паук в центре этой сети, располагалась громадная вычислительная машина — куб из неизвестного глянцевого металла, поверхность которого пронизывали тонкие тускло-красные прожилки. По ним, словно по кровеносным артериям, текли маленькие огоньки, как кровь по венам. Их путь неизменно начинался или заканчивался на ярком круге, по размеру не уступавшем корабельному люку. Это был зловещий глаз-линза, излучающий свет настолько резко, что казалось, будто машина непрерывно сканирует старика.       Никто бы не усомнился, что сердцем всех высокотехнологичных процессов в этом зале был именно исполинский куб. Рядом с ним даже мужчина столь внушительной комплекции казался маленьким и ничтожным.       — Ну вот и всё… Это конец… — прошептал старик не пошевелив губами.       Его голос прозвучал тихо, но с удивительной ясностью, как будто слова сами вышли на поверхность из глубин его сознания. Это был усталый, но ровный тон, в котором не чувствовалось настоящей жизни. Слова звучали скорее как дань памяти самому себе.       На самом деле ни единый мускул его лица не дрогнул, когда он произнёс эту фразу. Это могло бы показаться странным или даже жутким, но в DMMO-RPG Иггдрасиль подобное было привычным делом. Несмотря на то, что каких-то двенадцать лет назад игра являлась флагманом среди виртуальных симуляций, она не поддерживала анимации мимики. Игроки давно смирились с тем, что даже столь детализированные и проработанные аватары оставались в некотором роде «кукольными» в выражениях. Голос передавал эмоции, но лицо неизменно оставалось неподвижной маской.       «Конец…» — размышлял он. — «Но можно ли назвать «это» … «концом»?»       Шум машин больше не казался хаосом – он стал вопросом.       «Это конец», — подытожил он, но в глубине души всё-таки сомневался: «конец чего? Конец его поисков? Или конец всему?»       И ответ на этот вопрос, возможно, был ближе, чем он готов был признать.       — Ты опоздал. — раздался недовольный голос откуда-то сверху.       Высоко под потолком тянулись ряды массивных бетонных балок, на которые крепились светодиодные лампы. Свет был слишком ярким, словно намеренно выжигал все детали, скрывая их в контрастных тенях. Оттуда спрыгнул человек в пёстром костюме. Вопреки всем законам физики, он приземлился мягко, не показав ни малейшего напряжения после двадцатиметрового прыжка. Его движения были резкими, но точно рассчитанными — как у хищника, что выжидает момент.       Внешне в его образе сочетались персонаж арлекин из итальянской комедии дель арте и придворный шут, словно сбежавший из свиты Людовика XIV. Его одежда отличалась демонстративным богатством и утонченностью: темно-синий камзол с красными вставками был украшен золотыми шнурами и отделкой, создавая эффектный контраст. Под камзолом виднелась белоснежная рубашка с кружевным воротником, придающим ему элегантность и театральный вид, словно он готовился к выступлению на парижской сцене.       Белая полумаска, украшенная золотистыми завитками, закрывала верхнюю часть лица, а на нижней, открытой и гладко выбритой части застыла лёгкая усмешка. Сквозь изогнутые полумесяцем прорези маски блестели хитрые глаза. На концах красных и синих конусов его шутовского колпака, звенели колокольчики, звук которых отдавался роком приближающейся интриги. Не меньше беспокойства вызывали и два изящных кинжала, гарды которых были украшены сложной резьбой, а клинки, безусловно, были безупречно остры.       — Обстоятельства... — начал старик, и в его тоне сквозило нечто странное, будто его уже мало что волновало. — Но я пришёл. Как и обещал. Это всё. Окончательно.       — Ты ведь знаешь, что у нас мало времени, — сухо произнёс арлекин, его голос был резким, как удар клинка, в нём не чувствовалось ни капли игривости. — Сервера вот-вот отключат. Что бы ты не задумал, всё должно быть сделано до наступления ночи, иначе…       — Ты всегда был нетерпеливым, Арлекино, — ответил старик, произнеся никнейм игрока. — Да и что тебе до времени? Для таких, как мы, оно давно потеряло значение.       Старик говорил спокойно, но Арлекино чувствовал подвох. Его насторожила эта холодная отчужденность, за которой всегда скрывалось нечто куда более зловещее. Он шагнул ближе, звеня колокольчиками. Его кинжалы едва заметно покачивались при каждом движении, а сам он казался на удивление напряжённым и взволнованным, хотя все прочие игроки знали его как беззаботного и бесстрашного убийцу, которого большинство обитателей Иггдрасиля опасались. И надо сказать – вполне заслуженно.       — Что ты задумал? Кромахи, — спросил арлекин, озвучив никнейм старика в ответ.       Из его голоса пропала вся резкость, оставив место только отстранённой настороженности.       Кромахи чуть повернулся к Арлекино, посмотрев на него пристально, но лицо его оставалось неподвижным. Однако в движениях старика прослеживалось нечто странное. Казалось, будто не человек, а тщательно настроенный искусственный интеллект управлял его телом. Движения были точны, хладнокровны, но лишены той естественной плавности, которая была присуща прочим игрокам. Одним словом, в них было нечто… нечеловеческое.       — Я? — усмехнулся Кромахи, но звук его смеха прозвучал как электрический сбой. — Ничего. Это конец. Для меня так – точно. Мне больше нечего здесь делать. И поэтому я позвал тебя сюда не ради работы…       Арлекино сверкнул глазами из-под прорезей маски. Повинуясь годами отработанной привычке, его ловкие пальцы автоматически потянулись к рукояти кинжала. Он не мог понять, что за чушь старик несёт. И ещё больше он не мог понять, что скрывалось за фасадом слов и что тот на самом деле задумал. Ведь Арлекино знал – Кромахи был умён. Дьявольски умён. И он неоднократно в этом убеждался.       — Ты ничего не делаешь просто так и у тебя никогда не было времени для сентиментов. А теперь ты вдруг решил отметить отключение серверов? Ради чего ты меня вызвал сюда на самом деле?       Речь Арлекино был пропитана ехидной насмешкой и звучали, словно свершившийся приговор, но его голос содрогался от едва уловимого страха – страха перед неизвестностью.       — Ты мне не веришь. — прозвучал не вопрос, а прямая констатация давно свершившегося факта.       — Не верю ли я в то, что ты проигнорируешь тако-о-ой жи-и-ирны-ый ша-а-а-анс?! Не-е-ет, что-о-о ты-ы… — сказал Арлекино на повышенных тонах, намеренно растягивая слова и медленно кивая головой.       Если бы система Иггдрасиля передавала выражения лиц, он бы наверняка надул губы.       — Но это чистая правда.       Какое-то время Арлекино молчал, уставившись на Кромахи, словно пытаясь прочитать эмоции старика, скрытые за неподвижной маской виртуального лица. Все годы, что он знал этого человека (или то, что осталось от его человечности) – у него никогда не было привычки говорить правду. Но теперь он почувствовал – что-то изменилось. Что-то неуловимое, как трещина в зеркале, отражавшем всё их прошлое. Арлекино был достаточно проницательным, чтобы уловить странную пустоту в голосе старика, но по-настоящему беспокоило его совсем другое. Он не мог предугадать, к чему тот собирается подвести его на этот раз. А главное – каков будет финал этой истории. И эта неизвестность его пугала. Действительно пугала.       — Хорошо, — пытаясь показать спокойствие сказал Арлекино, хотя чувствовал, как его рукам передавалась дрожь от реального тела. — Что дальше?       Вопрос, заданный больше от безысходности, чем из-за желания действительно получить ответы. Потому что он знал – ответы могут ему не понравится.       — Дальше… — произнёс Кромахи, поворачиваясь к выходу. — Мы пойдём на встречу к остальным. Но сначала немного погуляем по базе. В последний раз.       Арлекин взглянул на него, его руки сжались в кулаки, но он не сделал ни шага, не в силах поверить своим ушам. Этот старик никогда не отличался особой сентиментальностью, сколько он его помнил. Кромахи почти не принимал участия в обустройстве крепости, служившей местом базирования их общей гильдии. По крайней мере в создании, подразумевающим творческий процесс и полёт фантазии… За всё время он не создал ни одного НПС и не придумал ни одной локации. Вся его деятельность сводилась к работе с программным кодом. В этом он был действительно мастер. Однако, чтобы оценить весь масштаб и размах трудов Кромахи, нужно было не ходить по крепости, а разбирать строчки самого кода.       — Ладно. — смирился Арлекино, — Давай уже поскорее с этим покончим…       Колокольчики снова зазвенели, когда он резко развернулся и направился к выходу.       «Всё закончится уже скоро…» — подумал старик.       Но только он один знал, что это будет за конец.

***

      В ночном небе над густым лесом зависла гигантская глыба белого мрамора – словно целый кусок горы был поднят в воздух по прихоти злого волшебника. При первом взгляде она казалась монолитной и естественной, но при ближайшем рассмотрении в глаза бросалась явная рукотворность конструкции. Можно было даже сказать – неправильность. Чужеродность постройки выделялась на фоне окружающего её волшебного леса, в котором всё дышало гармонией и природной силой. Даже буйные поросли, захватившие часть летящей громадины, не могли сгладить это впечатление. Лесные растения пытались овладеть конструкцией, но не могли скрыть её истинную природу.       Гладкие, отполированные до блеска стены, практически без единого шва или трещины, формировали идеально геометрический куб. Его рёбра соединялись с четырьмя массивными башнями, увенчанными пирамидальными вершинами. Саму основу куба тоже украшали пирамиды: одна, как корона, устремлялась вершиной к звёздному небу, а другая — гораздо более крупная — свисала вниз, угрожающе нависая над джунглями, подобно острию гигантского клинка. Между башнями протянулись четыре идеально квадратных моста, подчёркивая сверхъестественную прочность конструкции.       Создавалось впечатление, что это не замок, а звездолёт, созданный непостижимой инопланетной цивилизацией, который тысячелетиями дремал среди тропиков Амазонии или Африки и был пробуждён лишь по воле чужого разума. Но это была не инопланетная машина, и не джунгли Амазонии или Африки раскинулись внизу. Эти места давно исчезли с лица Земли. Теперь леса встречались только в искусственных оранжереях или в виртуальных мирах — таких, как Альвхейм, один из девяти миров DMMO-RPG «Иггдрасиль».       Вечная Небесная Крепость Эруэнтю — так звучало полное название этой величественной летающей цитадели, служившей домом для одной из самых необычных гильдий в Иггдрасиле: «Королевства Альвхейм». Гильдия имела долгую и весьма насыщенную историю. Первоначально её основатели дали ей имя «Альянс Чемпионов», и это название полностью соответствовало их амбициям: собрать под одним знаменем всех мировых чемпионов — обладателей мощнейших воинских классов. Таких игроков в Иггдрасиле было всего девять: по одному чемпиону на каждый из девяти миров.       Трое основателей упорно продвигали эту идею и мечтали о создании непобедимой команды. Однако, их план столкнулся с сопротивлением. Равное количество игроков воспротивилось инициативе, а остальные и вовсе остались равнодушными. Замысел собрать Мировых Чемпионов под одним флагом так и не воплотился в жизнь. Но основатели не пали духом: изменив название гильдии на «Королевство Альвхейм», они начали привлекать игроков с другими, не менее редкими и уникальными классами. С этого момента начался медленный, но уверенный подъём гильдии.       В эпоху своего расцвета «Королевство Альвхейм» достигло внушительной численности в сто активных игроков. Влияние гильдии распространялось далеко за пределы её основного состава. Она управляла несколькими сателлитами – подконтрольными меньшими гильдиями. Но, как и всё великое, этот подъём не мог длиться вечно. В момент заката, когда дни популярности Иггдрасиля уже давно были сочтены, в рядах гильдии оставалось лишь девятнадцать активных участников, да и те появлялись в игре всё реже.       Одной из причин медленного упадка стала строгая внутренняя политика, разделявшая игроков на две неравные группы: старожилов с правом голоса, именуемых «Внутренним Кругом», и новичков, которых называли «Внешним Кругом». Последние не имели права голоса и оставались на вторых ролях, что лишь усиливало разобщённость. Зато вступить во «Внешний Круг» было относительно легко — основным требованием было наличие человеческой внешности у персонажа. В остальном же игрокам разрешалось отыгрывать любую роль, даже если это было неэффективно с точки зрения геймплея.       Но подлинная уникальность «Королевства Альвхейм» зиждилась не на этом правиле. Главная особенность и сила гильдии заключалась в составе её «Внутреннего Круга». Стать его частью было куда сложнее. Только те игроки, кто попадал в рейтинги «выше среднего» и обладал редким классом «козырной картой», могли претендовать на это привилегированное положение. Их кандидатуры тщательно рассматривали, и только после голосования решалось, смогут ли они стать частью элиты, известной как «Короли». Уровень требований был столь высок, что впечатлить такое жюри удавалось немногим — в рядах «Королевства» находились игроки с внушительными достижениями, чьи имена звучали по всему Иггдрасилю.       Тем не менее, внутренняя политика гильдии всегда поощряла развитие среди своих членов. В «Королевстве Альвхейм» путь к вершинам был труден, но каждый знал, что этот путь стоил всех вложенных усилий. А почётное звание «Короля» в их гильдии было не просто частью отыгрыша, но и являлось символом вершины игрового мастерства, которого добивались немногие.       Убранство «Зала Трофеев», также известного как «Зал Совета» или «Медовый Зал», олицетворяло величие и амбиции этой гильдии. Это было святилище для избранных — место, где собирались игроки «Внутреннего Круга» для обсуждения планов и подготовки к грядущим сражениям. Величественные колонны, испещрённые рунами, возвышались словно исполинские дубы, уходя в высоту под потолок на добрых десять метров. Эти монолитные стражи пространства, казалось, охраняли тайны древних друидов, скрытые в полумраке зала, где даже приглушённый свет магических лампад и люстр, покачивавшихся на цепях, создавал иллюзию ночного леса. Пол, отполированный до зеркального блеска, отражал колеблющиеся огоньки магического пламени, усиливая атмосферу затишья перед бурей.       Вместо костра в этом «лесу» располагался громадный камин, достаточно большой, чтобы в нём можно было зажарить целого быка. Пламя в нём не угасало ни на секунду, словно символизируя непоколебимую волю самой гильдии. Вход в зал охраняли массивные стальные врата, украшенные литыми изображениями чудовищ из скандинавских легенд: змея Ёрмунгарда и волка Фенрира. Эти двери, выкованные из редчайших материалов и усиленные магией, не уступили бы даже сотне человек, стремящихся их открыть.       Внутри, вдоль стен, трофеи рассказывали истории былых побед. Шкуры убитых монстров, клинки всех форм и размеров, сиявшие магической энергией, части доспехов, снятые с поверженных врагов, — всё это служило доказательством величия гильдии и её членов. Даже артефакты, такие как древние посохи и магические украшения, находили своё место среди этих свидетельств славы и силы.       Когда-то за длинным столом, протянувшимся вдоль всего зала, сидело тридцать восемь игроков, но к моменту заката гильдии их осталось лишь девятнадцать. И в последний день, перед отключением серверов, в зале собралось всего шесть человек. Но что это были за игроки! Все как один – элита. Лучшие из лучших. Обладатели редчайших Мировых Классов, каждый из которых мог похвастаться выходящей за рамки игрового баланса силой. Обладая уникальными способностями, эти игроки были прозваны другими «легальными читерами» за свою исключительную мощь.       В других играх информация о таких классах быстро бы утекала на форумы и сайты с описаниями стратегий, и о них узнали бы почти сразу, как кому-то повезло их разблокировать. Но в Иггдрасиле знания ценились слишком высоко, чтобы делиться ими просто так. Особенно когда речь шла о классах, способных стать козырной картой в бою. Однако, уникальность «Королевства Альвхейм» зиждилось не на их количестве – существовали гильдии, насчитывавшие и больше. А на разнообразии. Неповторяющихся разновидностей мировых классов в их гильдии насчитывалось девять, в то время как остальные могли похвастаться двумя или тремя.           Игроки, сидевшие за столом, выглядели весьма необычно. Армейская ведьма, эльфийский архимаг, индийский кшатрий в роскошном доспехе, воин из ацтекского загробного мира, кибер-самурай и демонический ниндзя – каждый из них был воплощением фантазий, которые могли стать реальностью лишь в Иггдрасиле, где игрокам давалась почти безграничная творческая свобода в создании своих персонажей.       — Эмм… Кхе-кхе… Ну что? — воин загробного мира неловко прочистил горло, нарушая тягостное молчание. — Привет всем. Давно не виделись. Полагаю последнюю сходку Королей можно считать открытой?..       Каждая деталь его облика кричала о смерти, мистицизме и древности. Древности, прошедшей сквозь века или даже тысячелетия. Металл, из которого были сделаны многочисленные украшения, выглядел тусклым и покрытым множеством царапин, а ткань казалась выцветшей, истёртой и ветхой. Его одежда больше походила не на привычные доспехи, а на коллекцию ритуальных предметов, из-за чего на первый взгляд было трудно определить, к какому игровому классу относился этот персонаж – жрецу, шаману или монаху.       Наиболее броской деталью, придававший ему устрашающий вид, пожалуй, был шлем, выточенный в форме черепа. Из пустых глазниц костяной маски бил ярко-зелёный, мертвенный свет, словно воина действительно призвали из загробного мира. Этот шлем венчала корона, украшенная древними символами из жадеита и птичьими перьями, от которой спадала зелёная ткань, закрывавшая затылок и шею.       Подчёркивая изгиб мощных мускулов, каждый сантиметр его мощного тела покрывал слой тёмной синтетической плёнки, напоминающей что-то среднее между резиной и застывшей краской, из-за чего создавалось ощущение, что он только что выбрался из чана с густым, чёрным гудроном. Поверх этого странного покрытия была наброшена тёмно-зелёная ткань: набедренная повязка, доходившая до колен, и тяжёлая накидка с изношенными краями, спадающая с плеч.       Центральным украшением его одежды служил крупный амулет в виде черепа с изумрудом во лбу, сверкнувшим тусклым, зловещим светом. К поясу крепились амулеты, изображавшие различных животных — из кости, камня и металла. Его предплечья были покрыты бронёй, на которой были выгравированы… цветы. Необычный выбор для воина, но те, кто знал истинную силу игрока понимали, что эти цветы символизировали не торжество жизни, а увядание и тлен, красоту смерти.       И, конечно, его никнейм всегда привлекал особое внимание. Чальчиутотолин – владыка болезней и гниения, и, возможно, кандидат на первое место в номинации за самый труднопроизносимый никнейм в истории гильдии.       — Да, давно. Сколько времени прошло? Год? Два? — скучающим голосом поинтересовался кибер-самурай.       Хотя на самурая он походил примерно так же, как автомобили начала двадцатого века походили на свои современные аналоги. Из всей экипировки лишь шлем кабуто с характерной полусферической формой, украшенный антенноподобными рогами, да катана, висящая в ножнах, намекали на его самурайское наследие. Остальные элементы его брони выглядели как нечто пришедшее из далёкого будущего, делая воина больше похожим на бронированного жука-инопланетянина, чем на воина древней Японии.       Если одежды Чальчиутотолина источали атмосферу древнего мира, то его коллега воплощал абсолютную противоположность — современность, холодную, расчётливую и высокотехнологичную. Каждая деталь его брони, состоявшая из чёрно-сине-зелёных пластин, выглядела так, будто её только что достали с конвейера. Пластины, с остро очерченными гранями и трапециевидными линиями, словно были отголоском ранних моделей «стелс»-технологий. Всё это крепилось на гибкую тканевую основу, которая была похожа на синтетические мышцы, скрывающие под собой неизвестные механизмы.       Его маска, устрашающая в своей сложности, имела три пары электронных глаз-линз, вытянутых в треугольную форму и сияющих резким жёлтым светом. Эти шесть глаз, словно ловили каждое движение, каждый вздох окружающих. Взгляд воина казался нечеловеческим, от него веяло холодом машины. Его трудно было назвать живым существом — скорее, он выглядел как синтетическая форма жизни, созданная с единственной целью: сражаться и побеждать.       Однако среди этого высокотехнологичного совершенства был один элемент, указывавший на остатки человечности — длинный алый шарф, который ярким пятном выделялся на фоне чёрного доспеха. Он напоминал кровавую рану, словно росчерк чего-то глубоко личного, уязвимого. Словно подсказка о том, что внутри холодной брони, под слоями стали и технологий, ещё теплилась душа.       Когда-то, в золотой век Иггдрасиля, этот игрок был легендой, настоящей знаменитостью. Но теперь его слава, казалось, угасла, как тень былого величия. Гайдзин — Чемпион мира Хельхейма и один из трёх основателей «Королевства Альвхейм» — выбрал провокационный никнейм. Даже в мире, где национальная принадлежность с каждым годом теряла свою прежнюю значимость, этот никнейм был уколом в сторону японской консервативной элиты, которая, несмотря на глобализацию, всё ещё неохотно принимала чужаков.       Он намеренно подчёркивал своё положение иностранца в виртуальном мире и обожал вызывающе напоминать о стереотипах самураев из боевиков. И больше всего ему нравилось доказывать, что «гайдзин» может превзойти в мастерстве меча любого «истинного» японца. Эта черта его характера раздражала многих игроков, отпугивала перспективных японских мечников, которые могли бы присоединиться к гильдии. Однако это же качество привлекало других «гайдзинов», ищущих место, где их примут за мастерство, а не за происхождение.       Так Гайдзин, Чемпион Хельхейма, стал известен не только в гильдии, но и за её пределами как «Король Изгоев». Когда-то его никнейм и репутация звучали в каждом уголке Иггдрасиля, как имя воина, который сражался не только с врагами, но и с самим миром, его породившим.       — Два года и пять месяцев, если быть точным, — уточнил демонический ниндзя и его голос прозвучал так тихо, что, казалось, растворился в воздухе, но тем не менее был предельно отчётлив.       Его облик был воплощением того, что могло бы родиться на стыке технологий будущего и мистических сил загробного мира. Доспех ниндзя казался живым, словно органическая «вторая кожа», гладкая и гибкая, но скрывающая смертельную прочность. Серебристые пластины идеально облегали его тело, словно это не просто броня, а продолжение его самого, сливавшееся с плотью. Под поверхностью этой брони скрывалась ткань, которая могла выдержать любой удар, усиливая впечатление абсолютной неуязвимости.       Издали его можно было ошибочно принять за классического ниндзя, решившего напялить поверх синоби-сёдзоку и хакамы части средневекового доспеха. Лишь при более внимательном осмотре становились заметны мистические и высокотехнологичные элементы, развеивавшие эту иллюзию. Его шлем, сферический и покрытый множеством красных линз-глаз, выглядел скорее как голова тёмного демона, чем творение человеческих рук. Эти зловещие камеры-глаза, казалось, жили своей жизнью, постоянно сканируя окружающее пространство с беспощадной точностью, как будто искали цель, которая пыталась спрятаться от его взора.       Но самым пугающим элементом был его плащ — живое облако тьмы, которое не просто развевалось за его спиной, а словно существовало независимо от законов физики. Эта тьма поглощала свет вокруг, затягивая его в себя, как чёрная дыра. И среди неё его красные глаза-линзы светились особенно ярко, пронизывая окружающее пространство своим мертвенным светом, словно в шлеме не было человека — лишь голодная пустота, жаждущая поглотить всё вокруг.       Это был Дункель, глава убийц и королевский казначей. Человек, от которого невозможно было спрятаться в тенях. И тот, кто всегда настигал свою жертву.       — М-да. Давненько я сюда не заглядывал… — задумчиво произнёс Чальчиутотолин, оглядывая зал. — Даже как-то удивлён, что наш замок до сих пор летает.       — Мы далеко не единственные, кто потерял большую часть своих игроков, — спокойно добавил сам гильдмастер «Королевства Альвхейм», голос его звучал словно эхом в величественном зале.       Аэнарион, чемпион мира Нидавелира, занимал своё почётное место за длинным столом. Его величественный облик был воплощением могущества и власти. Доспехи, которые он носил, казались олицетворением величия древних легенд, соединяя в себе воинскую мощь рыцарских лат и изящество индийских эпосов. Золото и платина покрывали каждую деталь его брони, сияя в тусклом свете зала, а сложные орнаменты с изображениями священных животных и символов власти придавали ему вид полубога, сошедшего с небес.       Нагрудник и массивные наплечники украшали изображения драконов и львов, переплетающихся в танце силы и изящества, словно охраняли своего носителя от любого удара. Подвижные шестигранные пластины латной юбки, напоминавшие чешую мифического дракона, делали доспехи одновременно непроницаемыми и гибкими, что позволяло Аэнариону двигаться с поразительной лёгкостью для воина его комплекции.       Шлем, скрывавший его лицо, оставлял лишь узкую прорезь для глаз, которые видели бесчисленные поля сражений. На вершине шлема гордо возвышалась остроугольная деталь, символизирующая его неуклонную готовность к сражению. Плащ тёмно-зелёного цвета, свободно струившийся за его спиной, напоминал о покое океанских глубин, как о месте, где скрываются непробудные для смертных силы, готовые вырваться наружу в нужный момент.       Но самым поразительным элементом был меч, левитировавший прямо над ним. Этот огромный клинок, величественный и угрожающий, был не просто оружием, а символом абсолютной власти. Его лезвие, вырезанное из неземного кристалла, излучало мягкое голубоватое сияние, наполняя воздух вокруг едва уловимым гулом магической энергии. Казалось, что меч живёт собственной жизнью, дышит и откликается на малейшие движения своего хозяина. В центре перекрестья мерцал крупный драгоценный камень огненно-оранжевого цвета, словно в нём была заключена стихия огня. Это был меч «Повинное Постановление» — оружие гильдии, с которым мог совладать лишь гильдмастер «Королевства Альвхейм».       Каждая деталь этого оружия, от идеально сбалансированной рукояти, покрытой чёрной кожей, до магических узоров, что оплетали лезвие, говорила о нём как о шедевре высшей магии и кузнечного искусства. Это было оружие не для простых смертных, но для тех, кто вершит страшный суд.       Аэнарион, король среди королей, казался воплощением того, что значит быть чемпионом мира. И его присутствие здесь, в сердце замка, напоминало остальным, что хоть большинство игроков покинули игру, гильдия «Королевство Альвхейм» как и прежде оставалась оплотом легендарных воинов и магов, готовых встретить любые грядущие испытания.       — Уверен, что не единственная, кхе-кхе… — откашлявшись, сказал Чальчиутотолин, — Но мало какая гильдия ухитрилась настроить против себя целый мир и таких же «топов».       — Позволь возразить, но твои сведения безнадёжно устарели, — холодно произнёс эльфийский архимаг. Его голос звучал наставнически, будто он преподавал нечто очевидное ученикам. — Не все топовые гильдии сумели сохранить хотя бы тень своего боевого потенциала. А что до контроля над сателлитами... — он усмехнулся, будто обсуждал что-то совершенно тривиальное. — Да о таком вообще можно забыть. В сравнении с ними, наша ситуация кажется более чем приемлемой.       Азуриан, один из сильнейших магов в мире Иггдрасиля, являлся живым олицетворением магического совершенства. Острые, как наконечники стрел, эльфийские уши выдавали его принадлежность к древней расе, чей век насчитывал тысячелетия. Бледная кожа, словно высеченная из мрамора, и чёткие черты лица придавали ему холодную, почти неземную красоту. Его взгляд выражал превосходство — та невидимая грань между смертными и теми, кто с рождения владеет магическими потоками этого мира.       Серебристые волосы, ниспадающие на плечи, плавно касались пурпурной мантии, в которой переплетались три цвета: священная белизна, символизирующая свет и мудрость, тьма, олицетворяющая неизвестные глубины магии, и пурпур — цвет королей и правителей, подчёркивающий его высокий статус. Каждая деталь одеяния, будь то наплечники из сверкающего металла в форме величественных птиц или пояс, украшенный цепочками, свитками и амулетами, создавала впечатление первоклассных магических предметов.       Самые необычные детали его внешности были связаны с магией. Его тиара, закреплённая прямо на лбу, словно росла из самой кожи — изящный магический артефакт, заменяющий очки. Стёкла могли опускаться и подниматься по его желанию, усиливая концентрацию магической энергии. Чёрные алмазы, парящие под его ушами, казалось, игнорировали законы гравитации и подчёркивали его власть над материей. Эти алмазы сверкали тем же сиянием, что и его проницательные глаза — серо-голубое свечение, будто отразившее бесконечные заклинания и знания, которыми он владел. Взгляд эльфа был таким, будто он видел больше, чем позволено даже магам. Он казался всевидящим, устремлённым не только в будущее, но и в саму суть бытия.       — Всё настолько плохо? — удивился Чальчиутотолин.       — Даже хуже, — спокойно продолжил Азуриан. — Список игроков многих знаменитых гильдий сократился до единичных чисел. И не каждый из оставшихся игроков может похвастаться хотя бы близким к сотне рейтингом по боевому потенциалу. У нас ситуация намного лучше: все, кто остался в рядах «Королевства», входят в элиту. А другие гильдии удерживаются на плаву лишь благодаря титаническим усилиям их гильдмастеров... И считай – им ещё очень повезло, если оставшиеся в списке гильдии игроки хотя бы иногда заходят и помогают.       — Ха! — усмехнулся Аэнарион, сложив руки на груди. — Думаю, самое время поблагодарить нашего уважаемого архимага за столь весомую помощь. И оказываемую не только изредка!       — Что ж, благодарю за похвалу, — с лёгким кивком принял Азуриан, будто это было нечто само собой разумеющееся. — Но давайте не забывать, что пополнял казну я далеко не один.       — Что?! — воскликнул Дункель, не в силах сдержать удивления. — Я правильно всё расслышал? Азуриан, Великий и Ужасный опустошитель казны... и ты помог удержать базу на плаву? Не разорив нас в процессе?!       — Меня всегда забавляли твои предрассудки, — спокойно отозвался архимаг, игнорируя насмешки. — Позволь узнать о дядя Скрудж, с каких пор усиление оборонных возможностей крепости стало считаться «вредительством»?       — Да потому что ты истратил половину наших средств на бесполезные украшения для одной лишь цитадели! — возразил кибер-ниндзя, повышая голос. — Это декорации, а не защита!       — Это не просто декорации, а важная часть обороны... — настаивал Азуриан, многозначительно подняв указательный палец.       Спор продолжался, но для остальных он был уже привычной рутиной. Постоянные дебаты между казначеем и архимагом по поводу трат давно превратились в фоновый шум, который никто не принимал всерьёз.       — Знаете… Всё-таки для гильдии с «приемлемой ситуацией» как-то здесь пустовато, — вздохнул Чальчиутотолин, игнорируя спор. — Только не говорите мне, что сегодня никто больше не придёт.       — Арлекино и Кромахи сейчас онлайн, они должны скоро подойти, — сообщил Аэнарион.       — Ещё бы ему не прийти, ведь сам и пригласил нас на эту последнюю встречу, — отвлекаясь от спора проворчал Дункель.       Главный казначей и убийца их гильдии терпеть не мог, когда что-то шло не по плану, но ещё больше он ненавидел, когда кто-то напрасно тратил его время.       — А Ти Спун? Он присоединится? — поинтересовался Гайдзин с лёгкой надеждой в голосе.       — Вряд ли, — покачал головой гильдмастер. — Последнее время он пытается наладить отношения с сыном. Судя по всему, как бы дела ни сложились, у него сейчас другие приоритеты.       — Жаль, — пробормотал Гайдзин, его энтузиазм снова угас.       — А что с остальными? — спросил Чальчиутотолин. — Сколько нас вообще осталось?       — Помимо нас, в списке числятся ещё одиннадцать человек. — начал объяснять гильдмастер. — Сула мы добавили сегодня, но он предпочёл встретить отключение серверов в одиночестве. Кринг хотел бы прийти, но работает в ночную. Миротворец обещал заглянуть, если успеет. Клаус, судя по всему, откликнулся на приглашение друзей из «Технобезумия». Пламень... ну, он точно не зайдёт – чисто из принципа. Цепеспиан давно не отвечает, что с ним – неизвестно. Камико…       — А, Камико? — вдруг оживилась ведьма, которая до этого тихо сидела в тени, наблюдая за беседой. Её голос прорезал атмосферу с неожиданной лёгкостью. — О, за неё можете не волноваться. Она передала мне, что будет «обслуживать толпу» в туалете ночного клуба. Так что её не ждите.       Её слова, брошенные с такой беспечной наглостью, мгновенно вызвали смешанные реакции среди игроков. Гайдзин впервые за всё время усмехнулся. Дункель тяжело вздохнул и хлопнул рукой по шлему, явно скрывая раздражение. Азуриан лишь лениво повернул голову в сторону говорившей, безмолвно оценивая ситуацию. Чальчиутотолин, как всегда, не сдержавшись, отправил в чат смайлик с улыбающейся рожицей, при этом тихо захохотал сквозь кашель. А вот гильдмастер Аэнарион недовольно покачал головой и, будь в Иггдрасиле лицевые анимации, его взгляд под шлемом точно бы стал строже.       — Роза, прошу, не в последний день... — устало проговорил он, словно отчитывая капризного ребёнка.       — Ммм? Что? — абсолютно бесстыдно спросила она, слегка наклонив голову, её голос был наполнен притворным удивлением.       Облик Чёрной Розы был столь же вызывающим, как и её слова. Парадная форма, сшитая на заказ, без всяких знаков различия, подчёркивала её статус и опасность. Шинель цвета ночного неба плотно облегала её изящную фигуру, а на плечах блестели серебристые эполеты, напоминавшие острые лезвия кинжалов. Ткань переливалась мистическими символами, словно живыми, мерцающими то фиолетовой паутиной, то тёмным огнём. А её шляпа с роскошным плюмажем из павлиньих перьев придавала всему облику некое эксцентричное величие. Но самым завораживающим элементом был огромный опал, вкраплённый в остроконечный конус шляпы. Камень, словно живой, переливался светом, напоминая то далёкие галактики, то древних и загадочных существ из глубин космоса.       Из-под широких полей шляпы и натянутого до носа шарфа, светились две бирюзовые точки – её глаза. Как выглядело её лицо – оставалось загадкой. Девушка или старуха? Красавица или чудовище? Никто не знал. Это оставалось тайной, покрытой мраком. Буквально. Лицо Розы скрывала иллюзия, казавшаяся провалом в глубочайшую бездну. Но одно было ясно: она умела манипулировать своим образом, вызывая одновременно восхищение и страх.       Чёрная Роза и Камико. Обе девушки имели персонажей одной расы и являлись членами «Внутреннего Круга». Но на этом их сходство заканчивалось. Их отношения, более напоминавшие открытое противостояние, давно перешли рамки простой конкуренции. Их ненависть стала частью обыденности для гильдии. Каждый игрок «Внутреннего Круга» хоть раз наблюдал за их ядовитыми перебранками, которые порой доходили до откровенной вражды. Их ругань могла начаться с пустяков и перерасти в жаркие споры, заставляя остальных либо терпеливо ждать окончания конфликта, либо просто игнорировать их.       В начале Аэнарион пытался примирить двух девушек. Он выслушивал обе стороны, надеясь разрешить конфликт миром. Но вскоре осознал тщетность своих попыток. Эти споры были гораздо глубже, чем он ожидал – их корни уходили в реальную жизнь. Поэтому, несмотря на желание собрать весь «Внутренний Круг», гильдмастер всё же надеялся, что Камико не появится на последней встрече. Чем бы она там ни занималась...       — Ладно, давайте сменим тему. Как у вас дела в реале? — бодро предложил Чальчиутотолин, пытаясь разрядить обстановку и увести разговор в более приятное русло.       — В реале? Всё просто замечательно, — с сарказмом отозвался Гайдзин. — Моя девушка ушла, а я уже месяц жду заказ из Нью-Киото. Жизнь прекрасна, мать её.       — Ты и вправду мрачный тип, — усмехнулся Дункель. — Даже на моём фоне это выдающийся результат... Эй, народ, пора расшевелиться, а то наш последний сбор можно будет смело перенести в королевскую усыпальницу. Давайте поделимся чем-нибудь действительно хорошим. Вот, например, я недавно закрыл самый адский квартал в своей жизни. Работы было навалом, но мы справились, и начальство обещало премии.       — Что ж, раз уж мы обмениваемся хорошими новостями... — заговорил Азуриан, — я наконец-то добавил в свою коллекцию сборник рассказов Акутагавы Рюноскэ. Настоящую книжную версию, из бумаги.       — А я, кстати, приобрела новый кактус, — похвасталась Роза с лукавой улыбкой. — Тоже настоящий.       — Это ещё что! Вот я недавно отобедал в таком классном ресторане... — начал Аэнарион, привлекая внимание всех присутствующих.       — И чем ты там нас удивишь? — недоверчиво спросил Чальчиутотолин.       — Настоящий стейк! — произнёс гильдмастер с триумфальной интонацией.       Если бы мимика персонажей в Иггдрасиле могла меняться, то под шлемами и на лицах почти всех присутствующих наверняка бы потекли слюни.       В 2138 году настоящая еда, особенно качественное мясо, стала роскошью, о которой большинство могло лишь мечтать. В то время как книги и комнатные растения хоть и считались предметами роскоши, были до некоторой степени доступны. Роза, например, работала в корпорации, специализирующейся на гидропонике, и имела доступ к подобным редкостям через знакомых. Азуриан же добывал свои книги через утилизаторов, которые приторговывали имуществом умерших или переселившихся граждан. А вот настоящая еда — это совсем другое дело.       В аркологиях пищевые стандарты сильно упали. Еда представляла собой химически синтезированные заменители, а большинство людей предпочитало не задумываться, что именно они едят, главное — чтобы это было съедобно и насыщало. Настоящую пищу могли позволить себе только самые богатые. Даже Дункель, занимающий весьма достойную должность в крупной корпорации, мог позволить себе настоящий ресторан лишь по большим праздникам. И уж точно бы не стал хвастаться этим перед друзьями.       — Везёт тебе, — мечтательно произнесла Роза. — Может, и мне завтра купить чего-нибудь «эдакого»... И плевать, что зарплата вся в минус уйдёт!       — Стейк, говоришь? Подумаешь, — фыркнул Чальчиутотолин. — Нам!.. Таким парням как мы, не нужны дорогие рестораны, чтобы вкусно пожрать! Кхе-кхе… Я знаю одну бургерную, пальчики оближешь – и штанов не лишишься!       — Да уж… — с усмешкой подхватил Азуриан. — В таких заведениях не лишиться штанов – это самое главное. И уж тем более не стоит задумываться, сколько у этой «котлеты» при жизни было ног.       — Ох, значит наш эльф не ест фастфуд? Предпочитаешь домашнюю еду? — с издёвкой спросил Чаль. — Ну так качественные протеиновое желе и батончики могут быть ничуть не хуже стейка! И, главное, дёшево, сердито и доступно!       — Ты про те ужасные пасты со вкусом мяса? — поддерживай Иггдрасиль лицевые анимации и Роза точно бы скорчила гримасу под своей завесой тьмы. — Фу! Никогда не понимала, как можно есть эту гадость.       — Потому что не нужно покупать со вкусом говядины, — наставительно заметил Чальчиутотолин. — Или курицы, или свинины, или сверчков... Серьёзно! Кто вообще в здравом уме станет есть это дерьмо со вкусом мяса, когда в продаже есть клубничные, шоколадные или банановые версии?!       — Серьёзно, с этой планеты надо валить, — сказал Гайдзин, слегка устало, но с ноткой решимости.       — И куда ты собрался лететь? На Марс? — с усмешкой спросил Чальчиутотолин.       — Шутки шутками, но я слышал, что начался набор гражданских колонистов, — поддержал его Аэнарион, словно речь шла о чём-то вполне реальном.       — Ага. А ещё по новостям передавали, что появился настоящий Санта Клаус и засудил Кока-колу, — пошутил Чаль.       — В этих новостях ещё и не такое покажут, — с пренебрежением отозвался Дункель. — Сказка про набор в колонии длится уже лет пять. Одних умников даже привлекли за мошенничество – продавали билеты на Марс на фиктивном сайте.       — А по мне, это всё равно здорово, — задумчиво сказал Аэнарион. — Ну кто в детстве не мечтал бороздить космические просторы, а?       — Я. — ответил Азуриан. — У меня были вполне приземлённые мечты.       — В детстве мечтали быть космо-нафтами, подростками становимся психо-нафтами, а взрослыми – просто психами, — с ухмылкой вставил Чальчиутотолин, крутя пальцем у виска.       — Хола, амиго! — раздался знакомый голос Арлекино, сопровождаемый грохотом открывающихся ворот. — Смотрю, вы уже философствуете без меня?       — Семпай! Рад тебя видеть! — Чальчиутотолин шумно отодвинул стул, приветствуя Арлекино.       Игроки обменялись приветствиями, хотя Роза и Азуриан едва заметили Арлекино, сосредоточив внимание на подошедшем Кромахи.       — Простите за ожидание и спасибо, что пришли, — сказал Кромахи, слегка поклонившись всем присутствующим. — Приятно знать, что вы решили провести эту последнюю встречу вместе со мной.       — Не стоит благодарности, — спокойно произнёс Азуриан. — Думаю, большинство из нас здесь по собственному желанию.       — А я тут из-за приглашения. — признался Чальчиутотолин. — Умоляю, дед, признайся уже, что ты как те тайные миллиардеры из фильмов с причудами и собираешься оставить нам наследство!       Над головой Кромахи появился улыбающийся эмодзи, а зал наполнился смехом.       — Ох, если бы, — подыграл Кромахи. — Кто знает, может, в какой-нибудь гильдии и случается нечто подобное. Но увы, наследства у меня нет... Зато у осталось достаточно времени, чтобы вспомнить наши самые безумные приключения.       — Вот это настрой! — поддержал его Аэнарион, хлопнув по столу.       — Ладно, я первая! А помните, как мы нашли Эруэнтю и зачистили замок с первой попытки, без единой потери? — ностальгически начала Роза.       — Как можно забыть рейд, который чуть не смыло потоком воды ещё до начала самого штурма? — мрачно отозвался Дункель.       — А я этого не помню, — задумчиво протянул Чальчиутотолин. — Кажется, тогда босса завалили всего трое мировых чемпионов, верно?       — О, точно! Ты же тогда ещё не был с нами, — вспомнила Роза. — Ну, в общем…       — В общем, это чистая правда, — перебил её Аэнарион, но остановился под неодобрительное покашливание Азуриана.       — Нет, пусть продолжит, — с добродушной усмешкой сказала Роза. — Кто, как не сам чемпион, лучше об этом расскажет?       — Я лишь хотел уточнить, что легенда о троих чемпионах и одном боссе сильно преувеличена, — с невозмутимым видом заметил Азуриан.       — Так вот… — перешёл к делу гильдмастер. — Крепости, в отличие от подземелий, брать всегда сложнее. Там и защитники крепче, и ловушек больше. Разумеется, всё становится проще, если с тобой осадные НПС или заклинатель с «Дамоклом», способные быстро пробивать ворота на верхние этажи. Но у нас этого не было. Вот ты сейчас сидишь такой и думаешь – какие дураки вообще пойдут в рейд на крепость без нормальной осадки? А вот они – дураки, собственной персоной. — Аэнарион ткнул пальцем на себя и на Гайдзина.       — Ставка была на то, что я, Ти и Аэнарион прорвёмся через ворота, используя «Разлом», — подхватил Гайдзин.       — Только трём мировым чемпионам мог прийти в голову такой безумный план. — покачал головой Дункель. — Как там говорится? Слабоумие и отвага?       — Верно, слабоумие и отвага. — признал Аэнарион. — Хотя на бумаге всё выглядело идеально. Небесные крепости, как Эруэнтю, полагаются больше на маскировку и неприступность, чем на реальную защиту. Они летают, и подобраться к ним сложно. Эруэнтю было замаскировано настолько, что его местоположение можно было вычислить только пару раз в сутки — когда из облаков лились водопады. А ещё крепость окружало поле подавления телепортации, да и заклинания стреляли по подлетающим. Но мы, разумеется, нашли способ обойти всё это, спрыгнули сверху и начали штурм. Только вот никто нас не предупредил, что каждые разрушенные нами врата усиливали обитателей замка в стиле «берсерк-мода». И вот, пробиваемся мы до финиша, отбиваемся от волн монстров... а босса – нет. Разработчики решили, что будет весело, если его нужно будет сначала призывать, одновременно активировав четыре кристалла в башнях.         Азуриан поднял палец, прося гильдмастера сделать паузу, и, получив кивок, продолжил.       — История о троих чемпионах и одном боссе действительно преувеличена. Призвать босса было полдела. Как только любая из групп переставала удерживать свой кристалл, босс переходил в астрал, становился почти неуязвимым и начинал бомбардировать арену магией. Они могли бы обойти эту проблему, если бы не потратили «Разломы» на ворота. Так что, пока чемпионы сражались с боссом, мы отбивались от орд монстров как могли.       — И несмотря на это, бой был жутко тяжёлым, — добавил Аэнарион. — Особенно когда у босса активировалась его нематериальность. А из-за разрушенных ворот он был где-то в четыре раза сильнее обычного. Без Гайдзина мы бы там все погибли.       — Не преувеличивай, — скромно отозвался Гайдзин. — Просто у меня было самое подходящее оружие.       — Нет, серьёзно, — подтвердил Аэнарион. — Ты действительно стал героем того штурма. Я даже записал видео – оно до сих пор в топе просмотров.       — Да ну бросьте, — неожиданно воскликнул Дункель. — Нет, не подумайте, я не о том, что взять Эруэнтю было легко или что Гайдзин не заслуживает своих почестей… Но ведь это же была чистая самоубийственная атака без плана, под крики «банзай»! До сих пор не понимаю, как мы не полегли там. Но вот когда мы рейдили города и грабили гильдейские сокровищницы – вот это было настоящее проявление мастерства! Помните, как мы обчистили столицу? Секунда в секунду. Настоящее ограбление века!       Истории, которыми делился Дункель, проясняли, почему «Королевство Альвхейм» было ненавистно почти всем крупным гильдиям в Альвхейме. Они не только сражались за контроль над этим миром, но и грабили города, крепости и подземелья, как настоящие воздушные пираты. Налетали, откуда ни возьмись, и захватив награбленное – исчезали, не оставив и следа.       — Фу, чисто подпивасный геймплей! — театрально возмутился Арлекино, вызывая общий смех.       — Подумаешь! Меня вообще пять раз возрождали, пока мы не унесли всё золото! — воскликнул Дункель.       — Ха-ха! Кто о чём, а казначей всегда о злате! — подшутил Чальчиутотолин. — Но я никогда не забуду, как семпай выкрал у «Серафимов» мировой предмет!       — Хах, выкрал? Ты, наверное, оговорился, — с ехидной усмешкой поправил Азуриан. — Он не выкрал, а упустил шанс забрать предмет! Напомнить, что он сам вернул им его?!       Параллельно с мировыми классами, в Иггдрасиле существовало ровно двести «экстраординарных» Мировых Предметов. Каждый обладал своей абсолютно уникальной силой, и их мощь позволяла влиять на баланс игры и даже требовать от администрации частичных изменений в геймплее. Разумеется, в пределах разумного. В «Королевстве Альвхейм» был всего один такой предмет, и тот, что мог захватить Арлекино, был из числа тех, что могли изменить игровой баланс. Выходка – из-за которой Азуриан чуть ли не рвал волосы своего персонажа ещё долгое время. И подобное упущение Арлекино отдавалось в нём горечью даже под самый конец игры.         — Они были новички и толком не разбирались в управлении, — спокойно произнёс Арлекино, словно объяснял простую истину. — Они и тот предмет нашли случайно. Что, по-твоему, я должен был разрушить их первое настоящее приключение ради твоей жадности? Игра должна приносить удовольствие всем!       — Потому что это Иггдрасиль, — с холодной усмешкой ответил Азуриан, его голос сочился сарказмом. — Здесь нет места романтике. Либо ты навязываешь свою волю, либо чужую навяжут тебе. И кстати, ты всегда пренебрегал командой ради своего собственного удовольствия, пока остальные работали на результат.       — Брехня! — резко ответил Арлекино, ярость проскакивала в его обычно невозмутимом тоне. — Не прикрывай свою алчность высокими словами! Я играю ради веселья, а не ради того, чтобы захапать всё, что плохо лежит!       — Веселье – вещь относительная, — отрезал Азуриан, его глаза, казалось, полыхнули насмешкой. — Хочешь, чтобы всем было весело, — играй в трёхмерный тетрис!       — Ладно-ладно, всё! Хватит! Кхе-кхе… —Чальчиутотолин закашлялся, пытаясь перекричать спор, но игроки продолжали пикироваться.        Однако, спор между Азурианом и Арлекино уже достиг критической точки. Этот конфликт никогда не переходил в горячие ссоры, как это было между Розой и Камико, но вражда между двумя игроками была холодной и глубокой, как вечная зима. Азуриан, командный игрок, привыкший действовать стратегически, считал игру чем-то вроде работы, где каждая ошибка могла стоить всему коллективу. Арлекино же, противоположность ему, жил игрой ради самой игры — наслаждался хаосом, клоунадой и свободой одиночки.       — Этот кашель... — неожиданно вмешался Гайдзин, загоревшись интересом и прерывая свой меланхоличный настрой. — Ты давно проверял свои лёгкие?       — Да это ерунда, — хрипло ответил Чальчиутотолин, отмахиваясь. — Простуда, не иначе.       — Простуда? — Гайдзин скептически покачал головой. — Я тебе так скажу: это не похоже на простуду. Скорее всего, сбоят твои искусственные лёгкие. А при нашей экологии это не шутки. Обратись к специалисту, если не знаешь к кому – могу дать совет.       Чальчиутотолин хотел было ещё что-то возразить, но не стал — разговор ушёл в сторону. Тем временем, общее собрание распалось на множество мелких бесед: одни игроки обсуждали былые подвиги, другие — повседневные дела реального мира. Между ними вновь установилась та связь, которая когда-то и сделала Иггдрасиль их вторым домом. Это уже было не просто формальное собрание – оно стало последними минутами в умирающем мире их фантазий.       Кромахи, наблюдая со стороны, украдкой взглянул на свои электронные часы. Время стремительно приближалось к концу, а с ним заканчивались и их приключения. Для всех присутствующих это был прощальный момент с виртуальной реальностью, но не для него. Он, решивший остаться здесь до конца, уже принял решение — синхронизировать свой блок памяти с отключением серверов. Это была его последняя фантазия, его последний момент в этом мире. Момент, которого он, возможно, не заслуживал. Когда-то он относился безразлично к играм полного погружения, но теперь, осознавая, как сильно он привязался к этому миру, старик только горько усмехнулся.          Секунда за секундой тянулись на его наручных часах, угрожая вырвать его из этого мира. Кромахи окинул взглядом огромный меч, паривший над троном гильдмастера. Это оружие было больше, чем просто артефакт. Для каждого члена их гильдии оно олицетворяло нечто гораздо большее – память о совместных сражениях, о триумфах и поражениях, о том, как каждый вложил в него частичку своей души.       Каждый игрок внутреннего круга оставил свой след в истории этого клинка. Он был соткан не только из магии и редких материалов, но из времени, терпения и труда. Меч, названный «Повинное Постановление», был символом их силы и дружбы, символом борьбы за выживание в мире, полном опасностей. Это имя выбрал Кромахи — в знак признания его титанического вклада в создание кода, управлявшего клинком. Каждая строка, каждый бит данных были результатом кропотливой работы.       «Нет. Не такой след я хотел оставить», — подумал Кромахи, провожая меч последним взглядом.       А теперь даже этот след исчезнет...       — Внимание всем! — громко произнёс Аэнарион, прервав хаос разговоров и хлопнув в латные рукавицы. — Время Иггдрасиля подходит к концу!       — Просим гильдмастера толкнуть речь! — предложил Дункель, его голос полнился неожиданным энтузиазмом.       — Просим! Жги! Давай. — поддерживали его остальные игроки, каждый на свой лад.       — Ну хорошо, хорошо... — сдался Аэнарион, поднимаясь во весь свой двухметровый рост. — Как вам известно, у нашей гильдии была долгая история. Я мог бы сказать, что она была успешной, дружной и удачной, но... правда в том, что нас часто сопровождали неудачи. Чего стоит только провал с «Альянсом Чемпионов»! А как насчёт наших вечных внутренних конфликтов? Да и чего я рассказываю – сами знаете! По ним можно снимать отдельный сериал! Успешными наши авантюры тоже нельзя назвать. Мы ведь так и не захватили чёртов Альвхейм! Но, несмотря ни на что, мы продержались до самого конца. Мы создали место, куда хочется вернуться даже спустя годы. И если выйдет вторая часть Иггдрасиля, я бы с радостью начал всё сначала и попытался сделать новое Королевство – лучше прежнего!       — Королевство Иггдрасиль! — выкрикнул Чаль.       — Почему бы и нет? — с усмешкой кивнул Аэнарион.       — Жаль только, что продолжения не планируют... — с ноткой горечи произнёс Дункель.       — Да, жаль... — тихо добавил Азуриан.       — А давайте считать последние секунды вместе? — предложила Роза, пытаясь сгладить тягостное настроение.       Её ловкие пальцы проделали несколько быстрых манипуляций с игровой консолью, и вот уже над столом высветился иллюзорный циферблат электронных часов, синхронизированных с реальным временем. Подобный фокус для иллюзиониста высшего разряда, как Роза, был сущим пустяком. Гораздо сложнее было создать нужный алгоритм в редакторе, но далеко не все иллюзионисты пользовались этим инструментом. Большинство предпочитало просто покупать готовые эффекты на сайте разработчиков или у других игроков, и Роза в этом не была исключением.       Впечатляла именно скорость её манипуляций с консолью. Со стороны могло показаться, что она просто беспорядочно тыкала пальцами по воздуху, но на деле это был точный, почти мимолётный набор сложных команд. Тех, кто мог повторить подобный трюк во всём «Королевстве Альвхейм», можно было пересчитать по пальцам. Среди присутствующих — разве что Арлекино, обладающий исключительной предрасположенностью к виртуальному программированию, да Азуриан, которому, несмотря на огромный и с трудом наработанный опыт, работа с консолью всегда доставляла много хлопот из-за специфики его мирового класса.       — Что ж, возражений нет, — согласился гильдмастер, оглядев присутствующих.       — Тогда отсчитываем от десяти, — предложил Дункель.       И когда время на иллюзорном циферблата приблизилось к заветной точке, большинство игроков начали обратный отсчёт.       — Десять!       — Девять!       — Восемь!       — Семь!       — Шесть!       — Пять!       — Четыре!       — Три!       23:59:48,       Старый учёный закрыл глаза, оставаясь единственным, кто хранил молчание. Кто продолжит хранить молчание… Остальные вернутся в реальный мир, но не он, нет. Рай или ад — он не верил в эти понятия. Ждала ли его вечная пустота? Пожалуй, в это он готов был поверить. Пустота поселилась внутри него, пустота его окружала, в пустоте он и растворится.       «Спасибо за то, что не оставили меня, спасибо вам всем» — единственное, о чём он думал в последние секунды. Смерти он давно перестал боятся, но вот встретить её одному… Вновь заканчивать свой путь в одиночестве для него было бы слишком невыносимо. Так что Кромахи от всей души радовался компании.       — Два!       — Один!!!       «Вот оно» — только и подумал Кромахи.       Пугающая, давящая тишина поглотила зал, когда секунды на циферблате перевали за полночь.       00:00:05,       00:00:06,       00:00:07…       По щеке Кромахи пробежала скупая слеза радости, а на его лице заиграла лёгкая улыбка. Он впервые улыбнулся за долгие годы. Улыбнулся по-настоящему.