Ноябрьский север

Женя, и правда, очень торопился и переживал. Парниша покормил свою бабушку, помог ей помыться и потом уложил спать. Кто ещё о ком заботиться, правда? Но на самом деле, парня это не доставало и не угнетало. Он очень любил бабушку и за исключением деда Ивана, она была самым родным человеком для него. Как только все дела были сделаны, мальчик накинул ветровку и тихонько сбежал из дома. Только его ноги коснулись асфальта, то он тут же сорвался с места, убегая в сторону дома своего друга. Ноги несли его сами, а сердце так колотилось в предвкушении, что казалось, будто вот-вот выскочит. Он ведь ещё ни разу не был ни у кого с ночёвкой. И было так интересно и воодушевляюще. Вскоре парень был у дома своего друга и долго мялся у двери, потому что боялся постучать и позвонить. В какой-то момент он даже подумал, что вовсе не умеет стучать и руками двигать тоже не умеет. Но все таки он решился и постучал в двери, потом тут же пристыдив себя, ведь пришёл в гости с пустыми руками. Ян открыл почти сразу, потому что был на кухне и пытался покормить это бушующее недоразумение. В итоге он так и не дорезал мясо, а пошёл открывать двери.       — Привет, проходи. Сказал он, приоткрывая дверь. Юг, воспользовавшись моментом, разбежался и немного не рассчитав, врезался в двери, немного скуля после этого. Щеночек подбежал к своему защитнику и стал слегка покусывать его кроссовки.       — Привет. Поздоровался он с хозяином дома и потом потрепал за ушками щенка, тоже шепча ему тихое приветствие. Ян пропустил его в дом и сразу же ушёл на кухню, чтобы дорезать собаке мясо. Женя снял с себя куртку и повесил ее на вешалку, начиная рассматривать дом, попутно поглаживая Юга по голове. Ян дорезал мясо и позвал пёсика кушать, после этого выходя к Жене.       — Рад, что ты пришёл, пойдём наверх. Сказал он, кивая на лестницу, что томилась в неком полумраке, и потом уходя к ней. Пройдя по лестнице, они оказались на втором этаже, где была ванная комната и комната Яна. Они зашли в комнату, и хозяин дома быстро поднял с пола упавшее одеяло. Женя все удивлённо рассматривал. Его внимание привлекла стена, где были развешаны постеры разных групп, просто какие-то картинки, вырезки из книг, фантики, упаковки от шоколадок и прочая ерунда. Но самым интересным были рисунки, что изредка попадали под пристальный взгляд, среди множества вещей, наклеенных на эту стену.       — Ты умеешь рисовать? Спросил Женя, поворачиваясь к старшему, который сейчас доставал гитару.       — Да, есть такое, бывает иногда. Ответил он, смотря на Женю, окончательно доставая гитару и ставя ее рядом с собой. Ноябрь ещё с минут пять рассматривал рисунок, где был одинокий мост и юноша на нем, а вокруг на озере или реке кувшинки были. Потом он подошёл к Яну и хотел взять гитару, но потом отдёрнул руку.       — А можно? Я могу тебе что-нибудь из своих стихов тебе спеть, хочешь? Спросил он, смотря на своего друга, а потом уже на гитару, в неком предвкушении закусывая губу.       — Конечно можно. Ответил Ян, протягивая ему гитару и щёлкая парня по носу. Хозяин дома вытянул стул из-под стола и поставил его перед Ноябрем, чтобы ему удобнее было. Синеглазый кивнул и сел на стул, проверяя струны и местами подкручивая, настраивая гитару.       — Я готов... не смейся только, пожалуйста... Попросил он, смотря на него и не дожидаясь ответа, стал играть проигрыш буквально на трёх аккордах. Проигрыш был плавный и долгий, поэтому было даже незаметно, когда он начал тихонько мычать, а потом и петь.       — две пачки kiss-a с ментолом,       пакет чупа-чупсов по пять рублей,       мы что-то между сухим законом,       и ценой на последний билет.       мы с тобой совсем разные вещи,       две стороны двух баррикад,       столько тяжести взвалили на плечи,       что было бы намного нам легче, будь я рай, а ты ад.       ты демон, низвергнувшийся с неба,       я ангел, летящий в закат,       всего лишь скрестили два герба,       и был бы он нарасхват.       за ним бы люди спешили,       и резко бросались в огонь,       мы раны бы их залечили,       и уничтожили страхи и боль.       но ангел и демон не могут,       быть вместе и гербы скрестить,       весь мир они оба разрушат,       если попытаются вместе счастливыми быть.       мы с тобою две разве вещи,       ты ад и разруха всего,       я рай и спасеньем заблещет,       святая дорога мира сего. Как только послышался его голос, то Ян застыл, начиная слушать и не отводить глаз от этого паренька. Голос был такой осторожный и красивый, до боли в сердце приятный. Когда парень допел и смущённо прижал гитару к себе, Ян расплылся в довольной улыбке.       — Ты просто волшебный. Сказал он, заставляя Ноября покраснеть и отвести глаза.       — Спасибо большое. Я могу, если хочешь, ещё одно рассказать, оно мое самое любимое. Правда музыке не поддаётся, ну точнее я не могу придумать мелодию. Поэтому могу просто прочитать. В конце он как-то совсем замялся, потому что до этого никому не читал свои стихи. Прижав к себе гитару, он неловко улыбнулся и потом тихо начал, смотря на трещинку в полу.       — твои серые глаза — февраль,       длинные пути снующих коридоров,       тогда меня постигла странная печаль,       не понимал я ее намерений суровых.       твои нежные руки — ласковый рассвет,       двое на холме в тиши сидящих,       ты тогда рассказал мне весь Ветхий Завет,       засыпав после множеством слов обещающих.       твои мягкие губы — восток,       северный ветер, что будит осторожно,       вот только мой тихий голосок,       звучит с пробуждения слишком тревожно.       твои пряди седые — река,       тихий шёпот темно-синего знамени,       я тогда был настолько глуп,       что не гасил в себе любовного пламени.       твои смелые слова — апрельская ложь       чернила, что потом исчезают,       все мое тело пробрала мерзкая дрожь,       твои глаза передо мной бесследно пропадают. На последних строчках он посмотрел в глаза друга, что Яну стало даже как-то неловко, и он отвёл глаза, кусая губу. Было такое странное ощущение, словно они родные люди. Один человек вовсе. Как в той старой легенде, в которой говориться, что раньше у людей было две головы, четыре руки и четыре ноги, но боги разгневались на них и разделили. Вот они и бродят по свету, пытаясь найти свою половинку. А Женя и Ян сейчас были этим одним целым. Но это чувство было так мимолетно, что ускользнуло сквозь пальцы их мыслей. Ян встал и подошёл к нему, взяв гитару и начиная играть быстро, потом переходя на бой.       — Пой, Женя. Пой! Давай же! Громко так... Но Жене не надо было объяснений, он начал петь, сжимая в руках свою кофту, с таким надрывом и смотря на Яна, что играл на гитаре. Стих закончился довольно быстро, Север сыграл последний аккорд и улыбнулся, смотря на друга.       — Здорово вышло. Сказал он, вставая и начиная прятать в гитару.       — Ты куришь? Спросил внезапно Ян, смотря на Женю и доставая из кармана ментоловые сигареты, смотря на пачку.       — Нет... я лучше это, чупа-чупс пожалуй. Ответил Женя, доставая из кармана чупик со вкусом колы. Ян кивнул и подошёл к окну, открывая его и подзывая к себе друга. Женя подошёл и встал рядом, начиная разворачивать фантик. Ян в это время достал сигарету и зажег ее, начиная выпускать дым в тёмное небо.       — А можно я потом когда-нибудь ещё приду? Спросил вдруг парень, отправляя чупик в рот и смотря тоже на небо, и слегка улыбаясь звёздам. А они своим холодным свечением тоже старались улыбнуться ему в ответ.       — Конечно. Ответил Ян, смотря на парня, а потом вдыхая запахи. Они были такими необычными: запах Жени, он пах чём-то осторожным и чём-то особенным, запах ментоловых сигарет, запах травы и росы на ней. Яна вдруг осенило, и он посмотрел на младшего, улыбаясь и говоря.       — Ночь пахнет звёздами. Прошептал он, словно это была теорема, которую никто не мог доказать, а он доказал. Сердце Жени пропустило удар. Он наконец-то нашёл человека, возможно, такого же сумасшедшего для общества, но понимающего и близкого по духу.       — Ночь пахнет звёздами. Повторил Женя, переводя глаза на звёзды и потом расплываясь в улыбке. Повисла тишина, которую не хотелось нарушать. Они сами не заметили, как стали раскладывать постель, чтобы ложиться спать. Все-таки в сон клонило очень сильно. Ян сначала хотел постелить Жене у себя, а сам уйти спать в комнату отца, но уходить почему-то совсем не хотелось. Поэтому когда Женя в некой неловкости лёг на кровать, следом лёг Ян, смотря ему в глаза.       — Спокойной ночи... Сказал Ян, смотря на своего друга, что сейчас в смущении отводил глаза и смотрел на свои руки, что держал у груди.       — Спокойной ночи, Ян. Прошептал он, когда Север уже закрыл глаза и, кажется, задремал. Рука потянулась и поправила прядку волос, что пересекала лоб старшего, а потом вернулась обратно. Женя долго смотрел на лицо мирно спящего друга, а потом уже засыпая с лёгкой улыбкой на лице.