Об апокалипсисе

Шен даже с каким-то удивлением взирал на другого человека. Белые пряди были в рассыпающемся хвосте, а парочка обрамляли лицо. Чистые голубые глаза смотрели, кажется, ему в душу, но такой неземной и обаятельный образ портили пятна крови на одежде и бейсбольная бита в шипах. Если нужно оттолкнуться, то началось все это, когда Шен понял — вот он, апокалипсис. В его довольно большом городе вспыхнула болезнь. Даже не так. Она вышла из под контроля, просочилась из щелей и набрала обороты. Шен тогда был из тех невезунчиков, что не смогли убраться из города. Просто не успели. Так что почти два месяца он выживал вместе со своей собакой в условиях ада. О самой болезни Шен узнавал на собственном опыте. Она была очень похожа на бешенство. Вроде человек был нормальным, но как только она передастся через рану, слюну, может даже воду и еду, то он сходит с ума. Наносит увечья себе, и окружающим. Словно все функции мозга отключаются и их заменяет одна. Передать болезнь. Шен тогда только приспосабливался, и даже с извращённым удовлетворением изучал заражённых. Например, есть свежие. Когда-то они были живыми людьми, и скорее всего, были такими же, как он. Они ещё живы, если вообще можно назвать их состояние таковым. Их мышцы эластичны, сухожилия целы, а чувства обострены до предела, а значит, они быстры и опасны. Но это и есть их главная слабость. Прибывают они максимум неделю. Такие трупы не знают, что надо есть и пить, тело хрупкое, а потому просто разлагаются где-то под ногами через пару активных дней. Дальше бывают просто заражённые. Такие люди не свежие, но так же опасны. Покусал, поцарапал, и Шен сам уже одной ногой в могиле. И существуют мёртвые. Они уже не функционируют как нормальные люди, а значит от обезвоживания, голода, физического урона они не умрут. Но... Их тела разлагаются прямо на ходу. Вот пара недель, и пальцев на ногах не остается. Им приходится ползти за жертвой, сбрасывая куски плоти. Кожа отслаивается, конечности выходят из строя, и вся работа Шена — это не соваться им под зубы и руки. В таких условиях его выживание было вполне возможным. Самое опасное — это первая волна наплыва свежих. Её он переждал заперевшись. Люди вне города тоже помогали! Они отстреливали всех, кто был на улице, а значит Шену и другим выжившим следовало просто спрятаться на время. Его верным компаньоном была собака. Порой, бродя по улицам, без других людей он мог представить " Я — легенда" и более воодушевлено уходить в закат. В любом случае, милая Волчара была им подобрана, выкормлена и вылечена, и он не был в одиночестве. Она весело носилась по дорогам, играла с ним в мяч, и это было так здорово! Он не встречал инфицированных животных, да и мертвечина игнорировала Волчару, позволяя ей вгрызться в их плоть, и рвать на части. Шен после первой волны осмелел, и начал ездить на внедорожнике, сбивая надоедливых живых трупов, смотря на закаты из окна, и гладя Волчару на задних сиденьях. Теперь, он спустился на путь разбоя, похищая все, что хотел из магазинов. Если срок годности позволял, то он ел любую вкусняшку, что видел, самые сладкие и вредные. Конечно, практичность всегда превосходила стиль в его вкусе одежды, но самые красивые и дорогие вещи стали именно его. Всё побрякушки, стикеры, украшения в какой-то степени его, и он наслаждался этим. Все вещи его собственность. Нет, если бы вопрос стоял такая жизнь или не было бы никакой болезни ответ очевиден. Но сейчас ему ничего терять кроме себя и Волчары, а значит он отживёт за всех умерших. И вот так он колесил, порой зачищая районы от заражённых, развлекаясь и ища выход. Самое странное, что он замечал то, что мёртвые собираются в большие группы, что уже несло опасность. Они вполне могут взять числом, а не силой. Видимо, умнеют. Шен держал наготове длинное мечете, что нашёл в одной из посылок от правительства. Было так приятно получать сухие пайки и оружие. Но его разграбление прервал громкий звон, грохот и глухие стуки. Шен вздрогнул, направляя лезвие от себя, ожидая нападения. Волчара ощетинилась, медленно и хищно надвигаясь к выходу из здания. Снова треск, и рядом с входом в конвульсиях бился свежий, с размозжённой головой. Разбитое витринное стекло рассыпалось на полу, сверкая. Пара мёртвых так же безвольно раскинулись на земле, а над ними стоял человек с белыми волосами. Шен с трепетом уставился на живого человека, подавляя импульсивное желание поговорить, потрогать, приблизиться. А если он заражен? Волчара низко заклокотала, показывая большие клыки, и незнакомец опасливо выставил вперёд биту. Шен быстро отдёрнул Волчару, хотевшую вцепиться в руку человеку, то ли от привитой условиями агрессивностью, то ли из насторожённости. В любом случае, тот решил заговорить первым: — Ты не заражён? Хорошо, он заслужил пару очков интеллекта в глазах Шена. В его окружении эта планка довольно низко упала, и её следовало поднимать. — Я нет. А что насчёт тебя? — Осторожно спросил его Шен. Человек уже было открыл рот для ответа, как замеревшая до этого Волчара сорвалась, вгрызаясь в кого-то позади незнакомца. Хриплые вздохи срывались с губ свежего, пока он пытался вырваться из пасти собаки. Тёмные тени в отдалении приближались, гортанно рыча. Инстинкт самосохранения Шена щёлкнул, вопя убираться. Шен выпрыгнул через разбитое окно, хватая незнакомца за руку. — Хочешь, я могу тебя подбросить до безопасного места! И не слушая ответа, потащил человека к машине. Быстро заведя её, и открыв заднию дверь для вбежавшей в нее Волчары, он набрал скорость, выезжая на дорогу. Незнакомец смущённо посмотрел на него, благодарно кивая, — Спасибо, вероятно я был бы частью их компании вскоре. Шен смеётся, не отрывая взгляда от дороги, — Я Шен. Я вполне здоров, есть машина и потрясающая, милая, выдающаяся и прекрасная собака. Волчара услышавшая похвалу счастливо забила о сиденья хвостом, вывалив язык. — Меня зовут Муан. И у меня есть бита, желание выжить и, похоже, товарищ Шен. И он смеётся ещё ярче, чуть щурясь от смеха. — Приятно познакомиться. И так началось их путешествие. Точнее они не могли остановиться до поздней ночи, а после задремали в машине. Весь следующий день они болтали не о чем, выискивая отбившихся заболевших, и грабя магазины. Муан, так же как и Шен, истосковался по человеческой компании, да и вместе было намного эффективнее. Вот уже твою спину прикрывают, ты не один, и военный дух поднимается. И если сначала Шен уговаривал себя не вестись на первого встречного, то эти мысли вскоре исчезли. Да, Муан может оказаться грабителем, психом, и подобным, но... В его обществе как то само отбросились маски, фальшь, и подозрения, и теперь расставаться с ним будет грустно. Такая тревожная мысль не покидал его, заставляя дрожать от ожидания былого одиночества. Шен правда не хотел остаться один на один против этого мира. Но как бы не была приятна компания Муна, минусы тоже были. Казалось, что они противоположности. — Я же говорю, сначала следует ехать направо, пока есть возможность! — Настоящая возможность нас ждёт не там, Муан! Кому нужны тупые пайки, когда можно взять консервы или типа того. — Да там без нас уже полакомились! Сворачивай! Либо пайки, либо ничего. Нужно быстрее делать выбор! И Шен, пылая яростью, свернул налево, и обнаружил ничего! Не было там никакого ящика с пайками! Муан тогда сквозь зубы выговорил ему извинения, и Шен светился самодовольством! (Кто бы знал, что свернув направо, они бы так же ничего не нашли.) Волчара тоже потеплела к новому товарищу, порой позволяя себя гладить и играть. Закаты через автомобильное окно стали ещё красивее, а отвратительная порою еда вкуснее. Мертвечина доставала не реже, но от каждой страховки становилось чуть безопасней. Может скоро этот ад перегорит, и их втроём заберут в цивилизацию? Как же потом они будут? Будут ли встречаться порою, вспоминая о товариществе? Или забудут друг друга как страшный сон? Это действительно хотелось узнать, даже если будет болезненно. Но прямо сейчас можно было сосредоточиться на главной проблеме, да? — Шен! — Испуганно закричал Муан, бледнея на глазах. Шен стиснул зубы, с трудом отсекая голову свежему, вцепившегося в его ладонь. Сам он тоже начал чувствовать паутину липкого ужаса, сковавшего его. На коже виделись кровавые отпечатки зубов, и осознание от укуса делало хуже, чем он сам. — Шен... — Истерично выдыхал Муан, отрывая кусок от одежды, и туго обматывая им запястье Шена. Вот такой конец? Просто укусили и он заразится? Не то, что бы такой вариант никогда не предоставлялся Шену невозможным, наоборот, он всегда думал, что без сожалений полоснет по горлу, отпустив на волю Волчару. А сейчас... Он не хотел. Ему хотелось глупых фантазий о Муане, вечеров с ним и споров. Но с другой стороны, не лучше убить себя раньше заражения? Что бы не навредить, и не стать тем, кого он убивал на улицах? Но объятья Муана такие тёплые, что ему хочется плакать. Хочется, чтобы отпустил, иначе до последнего останется в его руках, или захочет так же утащить его в могилу. Хочется обнять его также крепко, но конечности такие ватные, а ладонь так болит. Муан трясётся, проводя ладонью по его волосам, роняя слезы на лицо. — Не смей..! Почему ты- Обещай мне! Шен вслушивается в его голос, запоминая тембр, выражения черт его лица, и ощущения кожи. — Обещай не умирать! Не обращаться! Шен, пожалуйста! Но сам он не может ответить, прикрывая глаза. Усталость очень сильная, и страх тоже утомляет. На смену приходит апатия, и он просто так устал. Всё, что он знает, это боль в ладони, и что-то непривычное на губах. Но он так быстро проваливается в темноту, что сил разбираться нет. И если смерть казалась Шену облегчением, чем то лёгким и воздушным, то он ошибался. Боль есть, нужда в дыхании тоже есть, но он просто тонет в неразберихе чувств и ощущений. Проходит вечность, прежде чем вся эта тяжесть усиливается, и он может открыть глаза. Точнее попытаться. Он просто дрейфовал между сном и бредом, пытаясь, пытаясь, пытаясь... Шен открывает глаза и видит лишь потолок собственной машины, тёплое тело рядом, и что-то пушистое, что греет ноги. Пальцы нежно проходят сквозь его волосы, задевает его шею и Шен хочет притвориться спящим, чтобы млеть от ласки дальше, но... — Проснулся? Перед его глазами расплывающееся лицо Муана, и его глаза выглядят такими уставшими, что Шену становится его жаль. — Что... — Тебя укусили. Если бы не чудо, то... — Почему не убил? — Серьёзно спрашивает его Шен, и на лице Муана расцветает горечь. — А ты бы так сделал? — Тихо спросил его Муан, не ждя ответа, он продолжает, — Ты у меня на руках умирал, а я тебя добить должен был? Ты бы так сделал? Убил? — Ты бы не убил, а помог. Муан грубо спихивает его от части груди и своего бока, оттесняя к спинке кресла машины. — Если ты хотел умереть красиво, то ты облажался. Попробуй провернуть такое ещё раз, или пытаться промыть мне мозги, что я бы помог, я... Он не заканчивает, пересаживаясь на водительское сиденье. Притихшая Волчара прижала уши к голове, скромно теснясь у его ног. В любом случае голова слишком тяжёлая и он засыпает. С тех пор Муан стал очень раздражающим. Словно Шен был недееспособным идиотом, который подсунет руку в пасть, посмотреть что будет. Его глаза всегда были прикованы к спине Шена, а список задач Шена резко уменьшился до дурной шутки. И вот это уже злило до трясущихся рук. Хотелось схватить Муана, и накричать, ударить, сделать хоть что-то. На его заражённой ладони было около четырнадцати тонких шрамов, и если приглядеться, они были почти похожи на звезду. (Никто бы не сказал ему, кто отчаяно терзал его руку в надежде.) Чёрное небо было усеяно маленькими белыми звездами, и Шен с умиротворением смотрел на него, задрав голову. Муан был совсем рядом, сложив голову и руки на подтянутые колени. — Смотри, вон то созвездие... Которое похоже на треугольник, да оно, это созвездие секстан. Муан спокойно кивнул, прослеживая взглядом направление руки Шена. На мгновенье он кинул взгляд на шрамы на руке, став серьёзней. — Эй, Муан. Тебя что-то тревожит? Если что, то ты можешь сказать мне. Муан хмуро уставился вниз, ничего не говоря. Шен не считал, сколько они так сидели, но он перестал ждать ответа, и был удивлён, получив его. — Мне снятся кошмары о смерти дорогого для меня человека. В каждом я не могу его защитить, или способствую. Как я могу упрятать его? Шен тоже задумчиво молчал, наблюдая за Муаном краем глаза. — Ты никак не избежишь смерти. Лучше будет наслаждаться проведённым временем рядом с тем человеком. Ты ведь не контролируешь такое. Они оба молчали, и Шен надеялся, что не звучал оскорбительно. Но... Кто этот человек? Его сестра, что осталась в совсем другом городе, и, он рассчитывал, в безопасности? Какой-то другой друг. Болезненное любопытство сгрызло его, заставляя открыть рот. — Познакомишь? — А? — Познакомишь меня с ним? У тебя должны быть потрясающие друзья, ха-ха... Шен вздрагивает, когда на него обрушается весь вес Муана. Он сильно сжимает его в объятьях, и Шену становится очень трудно дышать, но совсем немного это компенсирует ощущения его мягких волос на щеке, и тёплая кожа на открытых участках тела. — Это ты, Шен. С этими словами что-то внутри него перевернулось. Тогда гиперопеку Муана чуть отпустило, и Шен был этому очень рад. Кажется, все возвращалось на свои места, как раньше. Набеги на магазины, закаты в машине, игры с Волчарой. Просто все это стало более... Драгоценным? Словно Шен хотел провести так всю свою жизнь, даже со ссорами, мертвяками, и вечным побегом. Такое так же начало тяготить. А если Муан не испытывает того же? Просто радуется компании, но при первой возможности бросит в угоду себе? Тогда он мысленно давал себе пощёчину и смотрел на бытового Муана. — Черт, почему баоцзы так трудно готовить? — Может мне попробовать? — спрашивает Шен, сидя на столешнице в заброшенном ресторане. Муан напрягается, слишком резко отказывая. И почему он так? Готовил он всего раз, и такая реакция. Тем не менее, такие домашние баоцзы очень вкусные, и Шен игриво нахваливает их вкус. Муан забавно краснеет, и все повторяется. Однако для Шена такое не проходит без изменений. Они едут ночью, только заправившись, и включив фары, рассекают дорогу. Темнота полностью окружает их, и видно не дальше, куда падает свет. Ведёт машину Муан, и Шена клонит в сон. Он наблюдает в окне бессмысленные тёмные формы, и отвлекается на наблюдение за отражением Муана в окне. Вот линия его носа, и чёрные ресницы. Мешки под глазами, а как давно он отдыхал..? Снова выбившиеся пряди и тонкие губы, их хотелось поцеловать. На этой мысли Шен замирает, просто прокручивая её в голове, пытаясь понять. Хм, желание смутить Муана ухаживаниями, наверно, исходит от сюда? Он никогда такое не хотел делать до него. И может то, что Муан самый красивый человек, что встречал Шен тоже не факт. Засыпая, опираясь лбом на оконное стекло, и думая о чем-то таком бытовом, в его голову приходит мысль. Я влюблен. Да, наверное, так и есть, и сон забирает его в объятья слишком мирно. (Вот так он понял, что любит его. Просто смотря на него.) Казалось от такого осознания мало что поменялось. Он также ссорился по пустякам, шутил, беспокоился. Может тогда пришло только осознание? Просто был влюблен раньше, а теперь это понял. Ничего не менялось, и Шен находился в аду три с половиной месяца вместе с Волчарой и Муаном. — Муан! — Счастливо воскликнул Шен, борясь с желанием заключить его в объятья. В руках запрыгнувший в машину Муан держал внушительный мешок конфет, а мертвечина позади него глухо застонала. Волчара беспокойно завозилась на сиденье, отодвигаясь для места. Шен вдавил пяткой педаль газа, когда Муан рядом пытался отдышаться. Ничего не менялось, если только не становилось счастливее. Сейчас они устроили небольшой пикник. И Шен краснел от мысли, о том, что это похоже на свидание. Они высвободили багажник, застелили его пледами, подушками и мягкими игрушками, что украл Шен. Они сидели близко, их бедра и колени соприкасались, и от этого пробегали мурашки. Шен просто пил вино из горла, стараясь это делать максимально аристократически, и отталкивал лезущие в глаза волосы. Тогда Муан порылся по карманам, доставая заколку. Шен сразу же с изумление оглядел её, понимая, зачем тогда они заехали в ювелирный магазин. Муан собирает его волосы и закрепляет их позолоченной заколкой. Красные камни и колокольчики нежно движутся в такт движения головы Шена, и он ласково проводит пальцами по получившейся причёске. Без слов он благодарно улыбается Муану. — Знаешь, мне надо тебя в кое-что посветить, — Начинает Шен, наслаждаясь эфирным воспоминанием о прикосновении Муана, — У меня тоже есть дорогой мне человек. — И я в него влюблен. — Подумав добавляет он. Муан просто смущённо сидит рядом, казалось, он пытался слиться со стеной. Возможно, алкоголь был сильнее, чем его самоконтроль. — И это... Я? — слишком робко спрашивает Муан. И сам, ощущая это, выпрямляется. Шен усмехнулся, скорее тепло, чем насмешливо, и откинулся назад, касаясь плечами. Муан выдохнул, быстро цепляя его подбородок пальцами, приближаясь к его лицу. Шен оцепенел в ожидании поцелуя, которого не произошло, и замер, всматриваясь в голубые глаза напротив. Горячее дыхание опалило его губы. — Ты это говоришь, не потому что пьян? — Я говорю это, потому что пьян, иначе не смогу сказать. Не став ждать Шен приближается вперёд, сталкиваясь зубами и губами. Поцелуй оказался слишком грубым, и не опытным, но руки крепко держат Шена и сам он запускает ладонь в волосы, и придерживает шею. Муан отстраняется первым, оплетая руками талию Шена, и прижимая ближе. Ему ничего не остаётся кроме того чтобы положить голову на плечо Муана, обнимать и быть обнятым. Потом не многое меняется. Они грабят магазины, подбирая друг другу подарки, складывают ноги на колени другого, смотря на закаты в машине, порой от игр с Волчарой они отвлекаются. Шен в аду почти четыре месяца, и он так счастлив. Кажется, что мёртвые, хах, вымирают, и они смеются с Муаном над этим. Такая жизнь очень нравится Шену.