Вина сполна

Он сидит, прикрыв глаза и чувствует. Ощущает всем своим существом всю гамму эмоций. Он печален и ему хочется выть раненым волком от того, что он видит. Но он давит эти порывы очередным глотком вина и горько улыбается, через силу. Но он стойко держится. "Ты сам захотел", повторяет в голове голос. Нет, не голос Сиэль. Другой. Более глубокий и усталый, немного понимающий, но не сочувствующий. И Римуру ощущает, что он не один перебирает воспоминания поглощённых им душ. Оттого и вино, что было сладким-сладким, горчит на языке, как лекарства из прошлой, такой невообразимо далёкой, жизни. Они копаются в чужом счастье, горе, радостях, изменах, взлётах и падениях. Ему до безобразия... Неприятно видеть то, что он видит. "Это нормально". Шепчет откуда-то с боку, но Темпест даже не дёргается. Только допивает очередную бутылку вина, и она летит к своим сёстрам. Стекло звенит друг о друга, но не лопается. Пока что. Новая бутылка разливается новым вкусом и такой же горечью осознания. Перед глазами плывут пятна всех оттенков красного. Ярость, гнев, ненависть. Кардинал, массака, багровый. Палитра хочет смешаться в одно единое пятно, застелить глаза и не показывать нечего более. Но увы, пару тонов. Пару проклятых тонов меняют и ломают единый образ. Радость, любовь, ожидание. Ализардовый, пунцовый, терракотовый. Пригубив ещё вина Римуру тяжело вздохнул. На обратной стороне век, как будто отпечатались образы смеющихся детей, радостных родителей, тёплой семьи. И как по щелчку пальцев, картинки меняются. Убийства детей, кражи, продажничество и гадкие ухмылки. «Общество, почти, везде такое», фыркает голос в голове. Ни грустно, ни весело. Простая констатация. Но у него пробивается улыбка. Темпест согласен с этим, но также, он понимает, что общество его страны, не такое. Да они убийцы, потому что на войне нет святых. Они будут воровать информацию и подкупать людей, чтобы что-то выяснить. Но они монстры. Они выбрали сильного, который отдаёт им приказ идти на эти меры. В отношении других. В отношения своей собственной страны, они удивительно… сплочены и действительно, делят и радости, и горе вместе. Он идёт на войну, чтобы сохранить свою семью, он убивает этих чудовищ, чтобы выжили его близкие, она не может простить тех, из-за кого погибли её родные. Карминово-красный, адское пламя, тёмно-бордовый. Отбросив бокал, он пьёт прямо из горла. Потому что невыносимо, то, как всё обёрнуто в ложь, в интриги, в переплетение словесных кружев и сетей. Не-вы-но-си-мо. Голос в голове услужливо не комментирует ничего, не прерывая хода мыслей. Чем же общество его страны отличается от другого, если делается всё так же? Он идёт, чтобы победить, чтобы показать, где место этих грязных тварей. Коричнево-малиновый. Целью? Нет. Средства? Нет. Последствия? Нет. Нет. Нет! Всё не то! Они все… Поступают так, потому что… Верят в свою правоту. «Да. И это можно сказать про обе стороны», мурлыкнул бархатный баритон на закорках сознания. В бокале, в свете магического огонька, отражаясь о стёкла, блистало вино. Вино. Вина. Это чувство так тянет на дно. Но при этом, оно показывает, что ты ещё можешь быть разумным. Ты не впал в неистовство. Ты продолжаешь быть монстром, ты живёшь боями, но понимаешь, что можно было бы обойтись и без этого. Винно-красный. Винно-красный оседает на языке. Остаётся в памяти тысячью трупов с пустыми взглядами. Разломанными целями, жизнями и мечтами. Джем. Ягодный. Роза. Но это начали не они! Не он и не его вассалы. Он что, должен быть всепрощающим, добрым и бесконечно слепым?! Ну уж нет. Стиснутый в руке бутылка треснул, жидкость потекла по руке, пачкая рукав и осколки. Слёзы. Крики. Пытки. Потери. Отчаяние. Вопли. Страхи. Враги. Всё это цветными пятнами пляшет и кажется, переносится уже, в реальный мир красным маревом. Гранатовый. Смородина. Мерло. Сангрия. Бурый. Шарлах. Вишнёвый. Рубиновый. Но он ощутил, как его поглаживают по голове, как пытаются успокоить и одним литым движением поднимается, выхватывая клинок и осматривая помещение. Потому что это чувство было не эфемерным, а вполне реальным. Он ощущает тут кого-то интуитивным чувством. Взгляд в спину. «Вина, есть неотъемлемая часть эмоций. Чувствуй её, но не тони в ней», шепчет напоследок голос и ощущение наблюдения пропадает. Меч задевает бутылки и те звонко начали биться боками друг о друга. И тем не менее, Римуру трезв. На языке ощущается вкус фруктовой вины, которой он глотнул сполна. И он бы покаялся, если бы чувствовал себя виновным перед этими «кем-то». Его вина вуалью ложится на плечи и шепчет о том, что он сломал и кого убил. Но в ответ она получает неоспоримое и печальное «Они шли в пасть монстра, зная, что она может захлопнуться в любой момент». Ему жаль их. Но всё же, если люди не научатся видеть чуть больше, его вина станет кровавой и пойдёт слезами из глаз под безумный хохот. Римуру Темпест не позволит топтать свои и его соратников труды, даже если ноша его вины станет неприподъёмной.