Лисёнок

      — Йобана…       Именно это слово первое пришло мне в голову, когда какой-то мудила наехал на меня прекрасного на пешеходном переходе. Хотелось просто пару раз проехаться по этому уроду и написать фанфик про то, как его насилуют… Ага, во все щели.       — Какой я злой…       Не подумайте, я не так часто матерюсь, просто… Я, блин, шёл к бабушке, которая испекла пирожки! Я хочу жрать! С утра же ничего в рот не клал!       Как в подтверждение моих слов в животе раздался вой умирающих китов. Чёрт… Перед глазами сразу всплыли картинки того, как я сижу за столом, а на нём стоит огромное количество вкусняшек. Мне дают чай, налитый в мою любимую кружечку с нарисованным лисёнком (очень люблю этих животных, прямо одержим), я беру в руку кусок пирога и…       Гробовую тишину снова разрывает урчание моего живота.       — Везение — в моём стиле.       Всю жизнь мне не везёт и не думаю, что сегодня произойдёт что-то грандиозное, то бишь исключение. Тёмное пространство вокруг ясно об этом намекает.       Никогда не думал, что умру так рано… Мне всего четырнадцать, блин! Да-да, я мелкий извращенец, пишущий про еблю двух взрослых мужиков. Странно? Возможно да, возможно нет. Для кого как.       Для матери я уже давно стал чем-то странным, хоть она меня и любит. Странная привычка говорить о себе в третьем лице иногда. Но в обычной жизни у меня такого нет. Меня и так уже все считают странным. Я всех бешу и не могу ничего с этим поделать. Выносить мозги окружающим — моё хобби, от которого избавиться весьма и весьма сложно. Хотя, в каких-то ситуациях мне это даже помогает. В словесных перепалках, например.       О-ох… А когда ко мне подходили познакомиться девочки, краснея и стесняясь? С кем я вообще разговариваю? (где-то в подсознании чихнула шиза) Не сказать, что мне нравилось такое внимание, но… Это было чертовски весело! Особенно когда ты говоришь девушке разные комплименты из книжки, гордо именуемой «пикап», а потом такой: «Ну, надеюсь мы больше не встретимся!» Их растерянно-удивлённо-стенсняющиеся лица навсегда останутся в моей памяти…       — Говорю, как старый пенёк.       Буду ли я скучать по той жизни? Вряд ли. Только по некоторым людям. Мама, бабушки, старший брат и его новорождённая дочь — моя племянница. Интернет-друзья. Мне будет не хватать переписки с ними. Единственная подруга в реальной жизни… А так, не считая этих прекрасных людей, скучать по кому-то ещё я не буду. Даже рад, что наконец избавлюсь от этих насмешек со стороны одноклассников. Что такого я сделал, что заслужил это? Хрен его знает… Может всё из-за того, что я такой странный? Я даже внешне отличаюсь от своих сверстников, не то что внутренне.       Чего стоит только постоянно надетая на лицо чёрная маска.       — И что в ней такого?       Ношу её из-за комплекса, который появился после первого и, слава святому подорожнику, последнего избиения. Меня перебросили через спину, я упал лицом на лёд и верхняя губа разорвалась. Страшно звучит? А я-то как плакал, когда смотрел на себя в зеркало и видел этот отвратительный шов, который появился после поездки в больницу. Постоянно повторял, что навсегда останусь уродом.       Теперь на губе имеется шрам, который я и скрываю маской.       Голова, внезапно, начинает очень сильно болеть, а где-то вдалеке видится белый свет. Я приподнял скептически одну бровь. Не уж то, умирают и вправду так, как это описывалось в разных фильмах и аниме? А где Боженька с вратами в Ад или Рай? Хотя бы ангела какого послал сюда что ли… Да и врата я не вижу. Хотя, может белый свет это и есть вход, судя по цвету, в рай? А я-то думал, что мир ангелов мне не светит…       Меня начинает тянуть к этому свету и, непонятно откуда-как-и-почему, что-то хватает. Потом было ощущение, что меня протолкнули через мясорубку, положили в кондитерский мешок и выдавили в какой-то непонятной форме эмбриона.       До слуха донеслись, как через плотное стекло, чьи-то голоса, крики, плач. Телом я почувствовал чьи-то руки. Посмотреть чьи именно я не мог, так как глаза не открывались, да и ощущения были какие-то… Липкие, неприятные, отвратительные и все всевозможные синонимы к этим словам.       — Какой-то я… Маленький.       Вот знаете, лежу я такой. Руки, которые меня держат, постоянно меняются. Люди вокруг говорят на хрен-пойми-каком языке (хотя, по многочисленным «с» смею предположить, что это японский или китайский), и тут — оппа-на! — женский голос произносит такое знакомое «Тсунаёши». Еле расслышал… Да лучше бы это слово никогда не коснулось моего слуха!       Глаза постепенно открываются (точнее, я их через силу разлепляю (больно, ска)) и я вижу… Женскую грудь.       — Нет-нет-нет-нет! К такому меня жизнь, ёбаный ты в рот, не готовила! Уберите это от меня! НЕТ, БЛЯТЬ!       Снова боль в голове и снова меня куда-то выкидывает. Открываю глаза, которые при падении я инстинктивно зажмурил, и вижу белое пространство вокруг. Даже элементарной тени нету. Оглядываюсь и вижу большой экран, на котором показывается всё то, что видит Тунец. А в том, что это именно он, я уже не сомневаюсь.       Протираю свои сапфиры, как любила мама называть мои глазёнки… И ещё повторяю это действие раза четыре, но экран исчезать не собирается.       — Прекрасно! Просто невъебенно, как ахуенно (да во мне умирает поэт)! — возмущаюсь вслух, ибо тело здесь моё и слава всему святому, что это так. Хотя нет, забираю свои последние слова назад. Что-то не верится мне, что всё получилось ТАК без вмешательства этих Божков (да простят меня все верующие). — Нет, чтобы просто дать мне спокойно помереть, отправляют в мир аниме в качестве шизы Тсунаёши! А по-другому себя назвать у меня язык не повернётся…! Хотя бы в тело какого-нибудь ОМП закинули, в конце-то концов! Да хотя бы что-то материальное! Чёртовы святые…!

Два часа нытья и отборного трёхэтажного мата спустя.

      — А ну руки от Тунца, будущий горе-папаша! — прикрикнул я, наблюдая за тем, как Емитсу протягивает свои ручонки, чтобы подержать сына — его только сейчас в палату впустили. Ничего не знаю, этот блондинчик мне не нравится, поэтому пусть не распускает свои пакли!       Чешу себя по животу, меняя позу и ложась на бок. Правой рукой поддерживаю голову. Не хватает только чипсов и было бы вообще шикарно.       — Я же сказал… РУКИ ОТ ТУНЦА! — как будто услышав меня, малыш начинает хныкать, когда Емитсу его всё-таки дали. Ребёнка возвращают Нане, а папаша, с полной безысходностью на лице, начинает ныть, утыкаясь своей жене в живот. Та гладит его по голове, успокаивая. Так, я не понял. Тут кто ребёнок? Этот взрослый дядя или Тсунаёши?       — О, заснул… — наблюдаю за тем, как экран постепенно гаснет и в итоге становится чёрным. — И что мне делать? — переворачиваюсь на спину и смотрю в белую бесконечность. — Скука скучная, жизнь доскучная~ Беспантовая, но пантовая~! — в голову влетают слова песни с мотивчикои и тут… Я засыпаю.       — Надеюсь, что не помру от скуки… Мне одного раза хватило.

Год спустя.

— Лежал я средь павших, не в силах вздохнуть. Клинок отразил мою бренную суть. Судьбы моей отблеск отсвечивал в нём: Я меч, что откован хрустальным клином.

      Из какого же аниме этот стих? Вроде, в одном сообществе видел что-то такое. Хм-м-м…       — Тсу-кун, ну что ты такой неаккуратный? — перевожу взгляд на экран и вижу, как Нана помогает малому встать.       Повернулся только на звук, так как язык этот я понимаю не очень хорошо. Максимум, что могу, это предположить о чём идёт речь в диалоге. Да, сейчас я тоже предположил, что сказала Нана.       Кстати, малого ходить учат, только пока особых результатов нет. Зато вот синяки есть.       — Тебя как будто проблемы окружают, дорогой мой…       — Ой, не пиздите мне тут. Уж если кто и способен собирать проблемы вселенского масштаба на своё мягкое место, так это я. А Тунец так… Новичок в этом деле.

Ещё год спустя.

      Почему Тсуна такой милый? Пусть я и вижу его только иногда, когда тот в зеркало смотрит, но, чёрт возьми, этот мелкий слишком кавайный…       — А-а-а? Это опять ты, горе-папаша? Не смей своими руками, которые по локоть в крови, трогать это невинное создание! Сука, если бы мог, поотрывал бы тебе эти ручонки! Мозги выел чайной ложечкой, смакуя каждый кусочек! Написал бы фанфик, где тебя насилуют или убивают… Точно! Вот, что нам нужно для полного счастья! — я точно напишу фанфик про этого блондинчика…       О, Тунца опять учат говорить на японском. Так… Не сказать, что я уже умею говорить на этом сложном языке. Я не настолько умный, да и память у меня куриная. Но некоторые слова я уже различаю и о чём примерно говорят понимаю, а не предполагаю.       — Опять ты! Хотя бы язык можно без твоей рожи поучить, а?!

Третий год жизни личной шизы.

      — Хадзуй — стыдно, неловко. Дасай — безвкусица. Табэтай дес ка — хочешь кушать? Онака га сукимащита — да, я голодный. Кирин — жираф. Кума — медведь. Ину — собака. Ганбатте — не сдавайся. Нацукащии — настольгический… — повторял я за Тсуной японские слова. Он просто читал какой-то набор совершенно несвязных слов в детской книжке, оттачивая произношение, а я ещё и переводил их на русский. За три года мой японский стал более-менее нормальным, хоть и без запинок я ничего сказать так и не могу…       Внезапно в комнату вошёл Емитсу. Он приезжает к своей семье каждый год на неделю, но что-то мне подсказывает, точно знание канона «проснулось», что это пока. Потом срок его отсутствия будет увеличиваться и увеличиваться.       — Удзай (надоедливый)! — сказал Тсуна последнее слово, написанное в небольшой книжке.       — Ха-ха! Полностью с тобой согласен, малой!

Четвёртый год скучного бытия неопытной шизы.

      — Сынок, чего такой кислый? Лимон съел? — шутливо спрашивает Емитсу, чтобы развеять эту напряжённую атмосферу, садясь перед Тунцом на корточки.       — Хуже, тебя увидел, — отвечаю я, полностью пользуясь тем, что меня никто не слышит.       — То-сан… Ты опять уезаешь, да? — грустно пролепетал малыш. — Ты зе по телефону обещал, что мы все вместе сходим в зоопалк! — начал плакать мальчик, цепляясь своими маленькими ручками за штанину Емитсу.       — Прости… Давай в другой раз? — отвечает этот горе-папаша. На этих словах меня прорвало.       — Ах ты ирис гераньевый! Да чтоб тебя так затюльпанило, одуванчик ты эдакий, чтоб потом в больничке лежал! Ты обещал это уже раза четыре, мак ты ромашковый! Я тебе-то колокольчики-то поотрываю, гладиолус…!

Пять лет прошло, и шиза смогла выучить японский на уровне пятилетнего ребёнка.

      О, какие люди в Голливуде! Да это же старый-добрый (насчёт второго не уверен) дедушка Тимотео! Ну, и Емитсу, конечно, тоже. Стоят в аэропорту и разговаривают о чём-то с Наной, а бедный Тунец хватается своими пальчиками за юбку матери и боится этих очень милых людей.       — Не ссы, малой, я с тобой!.. Стоп, чё? — останавливаюсь на недоговорённой фразе. — Во мне точно умирает прекрасный поэт… — наконец выдаю то, над чем думал несколько секунд.       — Так значит, это ты Тсунаёши-кун? — наигранно тяжело вздыхая, мягко поинтересовался Девятый, садясь перед ребёнком на корточки. Пха, кого ты обманываешь, старик? Ты если захочешь, то выше своей головы прыгнешь, прострелишь кому-нибудь голову, при этом подписывая приказ на уничтожение какой-нибудь левой семьи! Понимаю, что это образ, но ты что-то слишком сильно вжился в роль, пережиток прошлого. Да, он мне тоже не нравится.       — Д-да… — робко шепнул Тсунаёши, сильнее прячась за матерью. Ну, что ты такой пугливый? Или у тебя внезапно интуиция проснулась? А может ты вообще меня услышал?       — Надеюсь, что не последнее, а то совсем крыша поедет, когда сам с собой разговаривать начнёшь, малой.       Описывать, как они добирались до дома Савад обязательно?       Если да, то, могу сказать, что поездка была… Пиздец какой скучной. Старшие ни о чём не разговаривали и только Тсунаёши иногда бросал взгляды на «дедушку Тимотео», но быстро переводил глаза на окно. Ну, блин, пусть хотя бы что-то случится сегодня! Скучно же!       Молитвы мои услышаны не были, как бы очевидно это не звучало. Слава вазелину, что Намимори не такой большой город и поэтому до дома мы доехали быстро. Нана вышла первой, открывая дверь дома. Малой сразу же выбежал из машины, убегая в свою комнату, а взрослые с небольшими добрыми смешинками смотрели ему в спину. Увидел, когда Тунец на несколько секунд обернулся. Я бы хотел посмотреть на то, как разговаривают эти мафиози под прикрытием, но, похоже, Тсуне больше интересен игрушечный робот.       — Дети такие дети… — медленно пробурчал я. Полились минуты игры в Звёздные войны…       — Хей, малой, может вниз спустишься? Спроси у этого старого маразматика насколько он тут, — начал бубнить я себе под нос. Я не помню на сколько дней Тимотео остался в Намимори. Да и вообще, об этом в аниме хоть упомяналось?       Как же я удивился, когда Тунец встал со своего насиженного за несколько минут места и поставил робота на прикроватную тумбочку. Он пару секунд смотрел на свою игрушку, после чего всё-таки побежал в сторону кухни, выйдя из своей комнаты.       — На этот раз ты упал семь раз… Больше, чем было раньше, — подсчитал я сколько синяков сегодня заработал этот мальчишка. Как будто он меня слышит, ей Богу!       Тсунаёши остановился возле двери в столовую, постоял немного, тяжело вздохнул и вошёл в комнату. Взгляды двух мужчин сразу скрестились на Тунце, отчего последний поёжился.       — Не пугайте ребёнка, лоботрясы! Выключили свои мафиозные фанари! — а что вы хотели? Мне кажется, что под такими взглядами Тсуне не очень хорошо! Да и я еле удержался от того, чтобы не вздрогнуть... Ладно, вру – я только что чуть не заработал инфаркт.       — Что такое, сынок? — улыбается Емитсу, будто только что не посмотрел на своего ребёнка рентгеном.       — Н-нет… П-просто хотел спросить, — ну, давай же! Будь смелее, мой дорогой! Я в тебя верю! — Д-дедушка, на сколько ты останешься тут?! — выкрикнул мальчик, зажмурив свои шоколадные глазёнки, но быстро покрылся румянцем, прикрывая рот ладошкой. Почему он выкрикнул это так громко?       — На три дня, Тсунаёши-кун, после чего мы с твоим отцом отправимся обратно на работу, — тихо посмеиваясь с милого личика Тунца, ответил Тимотео.       — Какого сена это недоразумение останется тут на такое маленькое количество времени? Он же вроде обещал зоопарк, не? — возмущаюсь я, заметив как поник мальчик от этих слов.       — Ох, Тсу-кун! Скоро будет готов обед, поэтому может сходишь поиграешь во дворе, пока есть время? Ты же после еды пойдёшь спать… — дневной сон такой дневной сон. Кстати, насчёт сна и других потребностей организма. Я, с какого-то фига, совершенно не чувствую голод и в туалет не хочу. Спать могу, если появится желание, но делать мне это не обязательно. Уже все эти пять лет не чувствую такие ощущения.       — Хорошо, ка-чан…— кивнул мальчик, направляясь к выходу на веранду. — А где мяч?       — Ты его разве не возле дерева оставил, м-м-м? — как будто услышав меня, мальчик стукнул себя по лбу, (что, я уверен, выглядело комично) переводя взгляд на большое дерево, которое растёт во дворе четы Савада. Прямо возле его корней лежал резиновый оранжевый мячик, который и был искоемым объектом.       — Опять забыл, что постоянно ложу его сюда… — отругал себя мальчишка. Я не удержался и умилительно запищал. Мой «тюремщик» слишком милый для такого грешного меня и, тем более, тех милых людей, которые сидят за стенкой.       Тсуна взял мячик в руки и начал пинать его об дерево. Он постоянно зацикливается на этом действии, поэтому я его никогда не понимал в этом. Скучно же…       Хотя, не тебе это говорить, бывший волейболист. На тренировках мы по сорок минут оттачивали верхнюю и нижнюю передачу, а это намного скучнее того, что делает Тунец.       Интересно, это сегодня Тсуна встретится с той шерстяной шавкой и высвободит своё пламя? Если да, то жопа ему и его будущему.       Я, как попал сюда, совершенно не задумывался над будущим и буду ли я что-то менять или нет. Считал, что такая шиза, как я, вообще ничего нового принести в этот мир не сможет. Но сейчас, чует моя чуйка, что-то случится. Без понятия, что именно, так как у меня не гипер-интуиция, как у моего «тюремщика».       Хотя, если подумать, то в последнее время Тсуна меня слышит. Чего стоит только то, что он внял моим словам о мячике? Вот-вот.       Правда, он не слышит мои слова, я у него что-то типа внутреннего голоса или интуиции. Он просто слышит какие-то отголоски, которые ему помогают. Это, кстати, не такая плохая роль в этом аниме. Хотя бы драться не буду, а то руки у меня — макароны.       От мыслей меня отвлекает гавканье собаки.       Я посмотрел на экран и увидел… Милую мордочку какого-то щенка. То ли шпиц, то ли что. Сори, я в породах собак не разбираюсь.       Собачонка рычала, скалилась, но нападать явно не собиралась. Как понял? Она стояла не в боевой стойке. Если животное немного наклоняет корпус вперёд, поднимая заднюю часть, то бишь жопку, вверх, при этом махая хвостом, то это — боевая стойка. Эта же шавка стояла в… Мм-а-а-а… Гордой позе? Я не знаю, как это назвать. Тут наоборот корпус приподнимается, а голова задирается. Таким образом собаки (да и не только собаки) пытаются показать «жертве» её место.       Но откуда это знать пятилетнему ребёнку, который до ужаса испугается даже чихуахуа?       Вот именно, что не откуда.       Я смотрел на эту картину маслом и с каждой секундой понимал всё больше — такими темпами Тсуна просто вырубится от страха. Я не знаю, что в таком случае сделает этот шпиц. Вдруг он вообще загрызёт малого? Не надо мне такого счастья! Своего полные штаны!       Но и сделать что-то я тоже не могу и именно это раздражает. Мы с этим ребёнком связаны и это бесполезно отрицать. Мы уже пять лет делим одно тело, поэтому не будет ли логичным считать, что наши души уже связаны?       — Чёрт, отойди от него, шавка блохастая! — прошипел я, не особо придавая значение тому, что сижу я в подсознании и никто меня не слышит. Сейчас это играет далеко не первую роль!       От собственного бессилия ударяю кулаком по экрану, краем глаза замечая, как собака встаёт в боевую позу и начинает рычать.       — Блять! — единственное, что вырывается из моего горла, перед тем, как меня ослепил синий свет. Он ударил в глаза, из-за чего я инстинктивно закрыл их и поставил перед собой руки в подобии блока.       Разлепил свои глазёнки я только тогда, когда лай собаки стал непозволительно громким. В поиске ответа я и осмотрелся. И какого же было моё удивление, когда прямо перед собой я увидел собаку, которая с явным страхом глазела на меня, а вокруг был двор четы Савада.       Только через какое-то время я заметил и синие пламя, кружившее вокруг меня. Оно было почти невидимым.       — Туман, чтоль? — выдал я первую мысль, которая пришла мне в голову. Будто я только что сказал команду, пламя направилось на моего «противника». Животное, испугавшись такого, со всех ног помчалось обратно, в соседний двор.       — Чего? — ошарашенно сказал я, после чего меня снова ослепили. Как там? «Хулиганы зрения лишают» вроде? Мма-а-а… Нашёл, что вспомнить.       — Сынок, с тобой всё в порядке? — поинтересовался Емитсу, подбегая к удивлённому мальчику, тело которого иногда вспыхивало оранжевыми огоньками.       — Стоп! Оранжевыми? Там разве не синий был? — в шоке выдаю я. Ну, не могло же мне показаться? Или… Только не говорите, что это у меня такое пламя… — Пиздец.       — Молодец, Тсунаёши-кун, — прошептал Тимотео, приставляя указательный палец ко лбу Тсуны. Постепенно экран чернел, а последнее, что я смог услышать это: — Теперь твой сын официально может стать наследником. Он потомок Примо и кресло Босса по праву может принадлежать ему, — экран окончательно погас.       Только я подумал, что вся эта херь закончилась, как подсознание малого вдруг затряслось. Будто началось землетрясение. Уши резанул какой-то неприятный скрёжет, от чего я зажмурился и закрыл их. Притянул к себе ноги, сжимаясь колачиком.       — Чёрт его дери… Что за…? — прохрипел я, когда звук прекратился. Я облегчённо вздохнул, раскидывая конечности в форме звезды. На удивление уши не болели. Ощущалась полная лёгкость, будто гору с плеч сняли. Давно я подобного не испытывал.       Я перевернулся на бок и чуть не вскочил с места, когда почувствовал чьё-то худое тельце под рукой. Я медленно открыл глаза, которые прикрыл, стараясь заснуть, и еле удержался от того, чтобы не запищать. Прямо передо мной тихо посапывал Тсунаёши, сложив ручки в замок и притянув их к себе, как и ноги. Выглядело это настолько мило, что я начал подозревать себя в педофилии.       — И что ты тут делаешь, мой милый «тюремщик»?

***

— Они смеялись мне вслед, Тыкая пальцем в меня. Я притворялся, что слеп. Старался не замечать! Они смеялись мне вслед, Кидая камни в меня. Я пропускал мимо ушей их смех, Мол — не замечал~!

      — Красиво… — немного сонно шепнул кто-то снизу. Я мягко улыбнулся, посмотрев на Тсунаёши, сидящего у меня на коленях. Хорошо, что пел я на русском, а малой не знает этот язык. Не думаю, что он бы такое сказал, зная про смысл песни. Это слово совсем ему не подходит.       — Спасибо, — переходя на японский, ответил я. — Как давно ты не спишь? — поглаживая мальчика по волосам, спросил я, когда почувствовал, что он осознал то, в какой ситуации находится. Вокруг белое пространство, он сидит на коленях совершенно незнакомого человека, который поёт.       — Только проснулся… — Тсуна зевнул, после чего это сделал и я. — Где я и кто Вы? — спросил мальчик, немного отодвигаясь и слезая с меня. Он сел в позу лотоса, начиная сверлить меня взглядом. Выглядело это ни капельки не устрашающе, а скорее мило и смешно.       — Ты в своём подсознании, а я — твоя личная шизофрения, — хихикнул я, когда глаза Тсуны стали напоминать блюдца.       Я смотрел на это удивлённое лицо и, не выдержав, засмеялся. Тихо, почти беззвучно, но Тсуна услышал, так как сидел рядом.       — Что значит «шизофрения»? — задал риторический вопрос мальчик. Я потрепал его по волосам, которые ещё больше растрепались после этого, и легко улыбнулся.       — Если коротко, то я умер в своём мире, но попал в твоё тело. Я с тобой с самого твоего рождения, — ответил я. Мальчик посмотрел на меня с явным восхищением, отчего я выпал в каплю.       — Значит ты зомби?! — прикрикнул он, сверкая глазёнками в мою сторону. В памяти всплыли картинки того, как малой смотрел какой-то мультик про зомби (честно, даже не запомнил его название). Там ещё и роботы вроде были, если не ошибаюсь…       — Да-а-а… Можно и так сказать~, — согласился я. Пусть лучше думает, что я зомби. Не думаю, что смогу объяснить пятилетнему ребёнку, что такое попадание. Нет, объяснить можно, но мне тупо лень заморачиваться. Только, надо кое-что уточнить: — Только я мозги не ем. Предпочитаю выедать чайной ложечкой словесно, — не удержался я. На меня посмотрели немного недоумённо. — Забудь…       — А что я тут делаю? А долго я тут пробуду? Что будем делать? — завалили меня вопросами. Меня немного смущает, что такой робкий мальчик так спокойно со мной общается. Нашу первую встречу (а я был уверен, что она когда-нибудь произойдёт) я представлял немного по-другому.       — Не знаю малой, не знаю. Я же сам совсем не ожидал тебя увидеть… — медленно проговорил я, меняя позу. Теперь я лежал, смотря вверх.       — А как тебя зовут? — ещё один вопрос.       — Мма-а-а-а… Можешь называть меня Лис, — улыбнулся я в ответ.       — А я Тсунаёши! — мальчик сел на мой живот сверху, явно не стесняясь. Может, наши души настолько связаны, что он меня воспринимает как часть себя самого? И поэтому не стесняется? Кто его знает… Но лучше буду думать так.       — Я знаю, малой, — на губах появилась добрая усмешка.       Внезапно где-то справа от нас загорелся свет. От него веяло теплом, но это единственное, что я мог сказать.       Глаза защипало и первым делом я прижал к себе Тсуну, боясь, что этот свет может нам навредить. Мальчик доверчиво прижимался ко мне, мелко подрагивая.       — Здравствуйте, мои создания…       — БЛЯТЬ…

Продолжение следует…