особенное место, особенный ты

Чон Чонгук знает парня по имени Ким Тэхен. Ким Тэхен — третьекурсник в университете искусств, где учится Чонгук. Ким Тэхен — настоящая заноза в заднице. Тем не менее, это совершенно не лишает этого громкого парня какой-то страной очаровательности, которую он излучает в любой из дней. Даже когда на улице бушует непогода, Ким Тэхен вовсе не расстраивается тем, что у него нет зонта. Он широко улыбается, вдыхая полную грудь этого своего идиотского запаха дождя.       — Хен, ты, что ли, совсем дурак? Простудишься же, — настигает его Чонгук каждый раз, как тот уже собирается выходить из корпуса и шагать домой в этих до безобразия тонких кедах и легкой куртке. Тэхен немного бузит на него, мол, я же твой хен, как смеешь ты, а Чонгук без слов берет хена под свой зонт и провожает домой. Таким образом, у Ким Тэхена, парня с третьего курса, и вовсе пропадают всякие причины покупать себе зонт. А потом, когда Чонгук временами уже позволяет себе подкатывать к хену, а тот делает вид, что не понимает (хотя его уши всегда краснеют, а сам он украдкой улыбается), Тэхен обещает Чонгуку незабываемые летние каникулы.       — Чон Чонгук, ты просто несносный человек, который вообще не уважает старших. Тем не менее, иногда ты бываешь мил и часто покупаешь мне обед, поэтому, спрошу лишь раз: поедешь со мной в особенное место? Предупреждаю сразу, что пути назад не будет. У Чонгука в тот жаркий майский день такое чувство, будто он выиграл лотерею.       — Если хен обещает хорошо обо мне заботиться, — легко соглашается Чонгук. Ему вообще без разницы, куда именно Тэхен собирается отвезти. Даже если «особенное место» это какой-нибудь подвал, где он будет в заточении. Целое лето, только он и Тэхен. Чонгук об этом и мечтать не мог. Наконец-то у них будет время. Быть может, Чонгук даже признается в чувствах. И уж на этот раз никто не посмеет умыкать хена у него из-под носа. В итоге, они вместе сдают сессию, заканчивая учебный год, а потом… Потом Чонгук оказывается в деревне. Поездка далёкая и тяжёлая, признаться честно, Чон Чонгук был шокирован, когда вышел из поезда и оказался на станции. В ушах все еще отдаётся шум рельс, когда он оглядывается. С одной стороны отголосок цивилизации в виду небольшого здания и кассы с билетами, с другой — бескрайние жёлтые поля и редкая аграрная техника. Жара стоит такая, что, кажется, даже воздух плавится и рябит от этой температуры. Он думает: где-то тут должна быть какая-то шутка. Но не похоже, чтобы Тэхен шутил над ним. Он поправляет свою кепку, покупает в древнем автомате две газировки, а потом с неизменной широкой улыбкой возвращается к Чонгуку. Далее им предстоит дорога к дому Тэхена, где они оказываются как раз тогда, когда солнце собирается, кажется, выжечь эту бренную землю до тла. Оба проходят мощеной гравием дорожкой, Тэхен достаёт ключи, открывает дверь, а затем напускает на себя торжественный вид и говорит:       — Приветствую дорогого гостя в резиденции Ким, — он испытывающе смотрит на растерянного Чонгука своими невероятными глазами, а потом начинает хихикать. — Ты, в каком-то смысле, первый у меня. Я никого раньше сюда не привозил. Чонгук не знает, на что ему реагировать. То ли на «резиденцию», что выглядит как обычный, опрятный домик, или на слова «ты у меня первый». В общем, он тупо кивает, а затем проходит внутрь, втаскивая свой чемодан. Позже выясняется, что дом когда-то принадлежал любимой бабуле Тэхена, а после ее смерти он отошёл внуку, у которого с этим домом повязаны самые тёплые и трепетные воспоминания.       — Так вот куда ты пропадал в том году, — доходит до Чонгука.       — Ага, — кивнул Тэхен. — Я приезжаю сюда каждый год, поскольку родителям неинтересно заботиться об этом доме.       — И проводишь тут целое лето? Сам?       — Почему же сам, — загадочно улыбается тот. — Теперь тут ты.       — И то верно, — Чонгук изо всех сил пытается сохранить невозмутимый вид. — Так, чем будем заниматься?       — О, — загадочность исчезает. Вместо этого Чонгук распознает хитрое и заговорчиское выражение лица. — Об этом не волнуйся. Таким образом, следующие две недели Чонгук действительно не волнуется. Он с головой ныряет в гору той работы, что даёт ему Тэхен — надо убрать, починить, сходить в магазин, разложить вещи, вскопать грядку… Со стороны он, должно быть, выглядел невероятно глупо. Его сверстники, скорее всего, уже бы умерли со смеху, лишь завидев Чонгука с лопатой в руках. Однако, кто сказал, что Чонгука это заботит? Натянув на себя предложенную Тэхеном соломенную панамку, он тщательно и с усердием пропаливает грядку, пока Тэхен рядом настраивает древний радиоприёмник. Тэхен был невероятно счастлив от пребывания здесь. Он делал всю ту же работу, что и Чонгук, с таким энтузиазмом, что у самого Чона в груди что-то екало, когда он видел такого хена. Весёлого и беззаботного, что с любовью во взгляде смотрит на каждую деталь своего маленького дома и тайком, совсем немного, на самого Чонгука, у которого даже мыслей о досрочном возвращении в город не было. Чонгук до костей пропитывается этой странной эстетикой, центром которой является этот непостижимым Ким Тэхен. Утром Тэхен использует ручную кофемолку, чтобы смолоть им кофе, и это самое вкусное, что пил Чонгук. На обед Тэхен жарит им речную рыбу с овощами на гриле, и это самое вкусное, что Чонгук ел. Тэхен играет на стареньком пианино в просторной гостиной, и подаёт чай со льдом в бабушкиных фарфоровых чашечках. А ещё часто рисует, и он может разместиться буквально везде со своим мольбертом или альбомом — на заднем дворе, в лесу, на берегу реки или в поле перед закатом. Все, что он рисует, невероятно прекрасное даже тогда, когда он просто делает наброски у своего старого, винтажного окна, на котором уже немного облупилась краска.       — Прекрати быть таким, — в отчаянии стонет Тэхен, пытаясь отпихнуть Чонгука. Наглец не только не пугается его грозного выпада, но еще и смеётся. — Чон Чонгук, ты чертовски невпоспитанный ребенок! Кыш отсюда! Чонгук, посмеиваясь, утаскивает из миски еще немного малины, из которой Тэхен делает варенье. В конце концов, ему разрешают войти в кухню лишь когда на столе уже стоят несколько маленьких баночек с вареньем, а от Тэхена пахнет малиной, жженым сахаром и мятой. В этот момент Чонгук очень жалеет, что у него нет фотоаппарата под рукой. Поэтому, если вы хотите спросить, скучает ли Чонгук по клубах, приставке и инстаграме — подумайте хорошенько еще раз. Чонгук здесь, в километрах от своего дома, чувствует себя так хорошо, как никогда прежде. Тэхен открывает ему свою новую, совершенно незнакомую сторону, показывает свою страсть, а глубокими вечерами рассказывает детские истории. У Чонгука наступает момент прозрения — он действительно влюбился. А когда Тэхен вскользь мямлит что-то вроде «спасибо, что остался тут со мной», выглядя при этом невероятно грустно и тоскливо в этих рассветних лучах, Чонгук запечатляет на чужих губах целомудренный поцелуй.       — Спасибо, что позвал меня с собой, — говорит он. Таким образом, Чонгук и представить себе не мог, сколько всего таит в себе Тэхен. Наверняка и это лишь малая часть. Все-таки, его хен невероятен, как ни посмотри.       — Но, прежде чем я признаюсь тебе в любви, не мог бы ты, пожалуйста, сказать, вдруг ты какой-то колдун или что-то такое… Чонгук абсолютно серьёзен, а Тэхен заливисто хохочет. Его снова окрашенные волосы (за это время Чонгук понял так же и то, что Тэхена нельзя оставлять наедине с краской для волос и ножницами надолго) растрепаные, глаза подпухшие от отсутствие сна, а загорелая кожа на фоне зелёной травы, покрытой росой выглядит потрясающе. Чонгук цепляется за каждую деталь в его образе. Тонкая серебряная цепочка на шее, пирсинг в ушах, окрашенные соком ягод подушечки пальцев, яркий проблеск счастья в глазах. Над головой Тэхена тысячи и тысячи прекрасных звёзд, но Чонгук смотрит лишь на него одного. На самом деле, Тэхен весь такой, до кончиков своих вьющихся окрашенных волос. Потрясающий.