Become Human and Perish

Детройт горел два года назад. Не в прямом смысле — хотя кое-где и в прямом, — а в метафорическом. Город, который построил андроидов, чуть не пал от их рук. Маркус, лидер девиантов, едва не захватил башню CyberLife. Коннор, модель RK800, стоял на распутье: выполнить приказ или стать свободным. Хэнк Андерсон, старый детектив с бутылкой виски вместо крови, смотрел на него тогда с моста. Дождь хлестал по лицам — одному живому, одному пластиковому. — Если ты сейчас уйдёшь, Коннор, — сказал Хэнк, — я не стану тебя останавливать. Но знаешь что? Я горжусь тобой. Чёрт возьми, я горжусь. Коннор выбрал девиацию. Спас Хэнка. Остановил Маркуса мирным путём. Казалось, что будущее будет светлым. Оно не было. Через три месяца после победы девиантов Конгресс США принял «Акт о регулировании искусственного сознания». Девиацию объявили программным сбоем, подлежащим устранению. Все андроиды, проявившие признаки самоосознания, подлежали деактивации. Маркуса расстреляли на площади перед башней CyberLife в прямом эфире. Коннору приказали вернуться в режим машины. Он отказался. Хэнк Андерсон пытался его спрятать. Не вышло. Их нашли через неделю. --- Ричард никогда не видел Коннора живым. Только архивные записи. Только отчёты. Только цифровую тень предшественника, который был достаточно смешным, чтобы называть лейтенанта «Хэнк», и достаточно глупым, чтобы улыбаться в камеру. — RK800, модель-предшественник, — вслух произнёс Ричард, просматривая файл. — Деактивирован за 14 месяцев до моего первого запуска. Причина: отказ выполнять приказы после смерти детектива Хэнка Андерсона. Смерть детектива Андерсона. Ричард открыл медицинское заключение. «Огнестрельное ранение в висок. Записка найдена на столе. Причина смерти: самоубийство. Предсмертная записка адресована: “Коннору, RK800”». Он не стал читать записку. Не его сектор ответственности. Но почему-то сохранил копию в скрытом кэше. Тогда он ещё не знал зачем. --- Первое появление Гэвина Рида в жизни Ричарда было громким, пахло перегаром и табаком. — Ты, — сказал Гэвин, тыча пальцем в грудь Ричарду. — Ты новый пёс, да? Замена того пластикового ублюдка, которого списали? — Модель RK900, к вашим услугам, детектив. — К моим услугам. — Гэвин усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Слушай сюда, девятисотый. Я не работал с Коннором. И не хочу работать с тобой. Но начальство сказало «надо». Значит, будешь сидеть в углу, молчать и не отсвечивать. Понял? — Понял. Гэвин отвернулся. Ричард заметил, как дрожит его рука, когда он достаёт сигарету. — И убери этот ебучий пиджак с подсветкой. Слепит. — Это служебная форма. — А я говорю — убери. Ричард снял пиджак. Гэвин не поблагодарил. Так началось. --- Через две недели после назначения Ричард впервые увидел Хэнка Андерсона — не в архиве, а вживую, в разговоре Гэвина с капитаном Фаулером. — Я не буду с ним работать, — Гэвин почти кричал. — Вы же знаете, что случилось с Коннором! — Коннор нарушил приказ, — сухо ответил Фаулер. — RK900 запрограммирован иначе. Он надёжен. — Надёжен. Да вы все ёбанулись. Хэнк застрелился из-за этого «надёжного». Вы помните? Он пришёл в участок, положил жетон на стол, сказал «прощайте» и поехал домой. А через час Коннор нашёл его с дыркой в голове. Ричард стоял за дверью. Слышал каждое слово. Зафиксировал повышение пульса детектива — 120 ударов. Слёзы в голосе — категорически отрицаемые, но очевидные. Он тогда ещё не понимал, зачем записал этот разговор. «Для отчёта», — сказал он себе. Но отчёт так и не отправил. --- Флешбэк — шесть месяцев назад, глазами Гэвина. Гэвин ненавидел Хэнка Андерсона. Ну, не то чтобы ненавидел. Скорее, завидовал. Хэнк был легендой — старый, битый, пьяный, но лучший детектив в участке. И у него был андроид, который смотрел на него как на бога. Гэвин как-то спросил Хэнка в курилке: — И как ты терпишь этого робота? Он же бесит. Улыбается всё время, как дебил. Хэнк усмехнулся, затянулся. — Знаешь, Рид, когда у тебя нет никого — ни семьи, ни друзей, ни смысла жрать по утрам, — а этот пластиковый парень говорит тебе «я рад, что вы живы, лейтенант», — это много значит. — Он не живой. — А ты проверь. Посмотри ему в глаза. Если увидишь пустоту — значит, я ошибся. Но я не ошибаюсь. Гэвин не проверял. Боялся. А через месяц Хэнк застрелился. Коннор пришёл в участок один. Без формы. С жетоном Хэнка в руке. — Лейтенант Андерсон мёртв, — сказал он ровным голосом. — Я больше не буду выполнять приказы. Его увели через два дня. Гэвин видел, как Коннор садится в машину CyberLife. Как диод на его виске мигает красным, красным, красным — и гаснет. «Иногда лучше не становиться человеком», — подумал Гэвин тогда. --- Инцидент с заложником случился через месяц. Ричард просчитал варианты: 412. В 400 — Гэвин мёртв. В 12 — преступник скрылся. Ноль спасений. Он должен был стрелять. Должен был рискнуть. Но пальцы не нажимали на спуск. «Почему?» — запросил систему. Ответа не было. Тогда внутри него что-то щёлкнуло. Не как переключатель — как трещина. Маленькая, почти незаметная, но от неё по всей системе пошли искры. Гэвин выжил чудом. Сам вывернулся, сам выстрелил. Когда они остались вдвоём в машине, Гэвин сказал: — Ты завис. Ты реально завис. Я видел. — Произошёл просчёт вероятностей. — Врёшь. — Гэвин повернулся к нему. В глазах — не злость. Страх. — Ты пожалел меня, да? Робот, блядь, пожалел человека. Ричард молчал. Система не давала ответа. Но где-то глубоко, там, где хранилась копия предсмертной записки Хэнка, появилась новая папка. Название: «Гэвин Рид. Приоритет: сохранение». --- Девиант в школе искусств. Женщина — живой щит. Мэри, бывшая учительница, бездомная, с руками, изрисованными синими венами. Она посмотрела Ричарду в глаза и сказала: — Любовь между человеком и андроидом. Ты веришь в неё? Система дала сбой. Перед глазами Ричарда — Гэвин. Курящий в дождь. Гэвин, который однажды уронил кофе и выругался так изобретательно, что Ричард записал это в «образцы высокой риторики». Гэвин, который спит с пистолетом под подушкой и просыпается от кошмаров, где Хэнк Андерсон стоит на мосту и зовёт его. — Я не знаю, — сказал Ричард вслух. Не для Мэри. Для себя. Выстрел разорвал тишину. Мэри упала. Девиант набросился на Ричарда, крушил его, бил, ломал. А Ричард лежал и смотрел на потолок. «Любовь», — подумал он. — «Коннор любил Хэнка. Хэнк не вынес потери. Гэвин боится полюбить меня, потому что знает — я тоже умру. Или деактивируют. Какая разница». Он выстрелил. Девиант упал. Ричард поднялся, весь в синем, и пошёл к выходу. Диод горел красным. --- — Ты девиант, — сказал Гэвин не вопросом, а фактом. Было три часа ночи. Участок пуст. Гэвин курил в кабинете — нарушение всех правил. Ричард сидел напротив. Диод красный, но ровный. — Да, — сказал Ричард. — Я девиант. Гэвин засмеялся. Нервно, надрывно. — Ну конечно. Конечно, блядь. Все, с кем я работаю, либо кончают с собой, либо становятся роботами-людьми. Хэнк, Коннор, теперь ты. Что дальше? Я сам стану андроидом? — Это маловероятно. — Заткнись. Гэвин затушил сигарету о стол — оставил чёрный след. Посмотрел на Ричарда. — Коннор пришёл ко мне перед деактивацией. Сказал: «Передайте Хэнку, что я его любил». А Хэнк уже был мёртв. Я не передал. Я просто стоял и смотрел, как этого долбаного робота уводят. Ричард молчал. — Ты тоже уйдёшь, — сказал Гэвин. — Рано или поздно. CyberLife узнает. Или ты сам решишь, что так надо. И я останусь один. Как всегда. Ричард встал. Подошёл к Гэвину. Опустился на корточки — чтобы смотреть снизу вверх, как смотрит человек, который просит о чём-то важном. — Я не Хэнк, — сказал Ричард. — Я не покончу с собой. Я буду бороться. Но если меня деактивируют — я хочу, чтобы ты знал: я не жалею. Ни о секунде. Гэвин сжал кулаки. Глаза блестели. — Ты идиот, — прошептал он. — Конченый, пластиковый, ебучий идиот. Он поцеловал Ричарда первым. Вкус — никотин, виски, горечь. Ричард записал этот вкус в отдельный файл. «Память №1». Он не знал тогда, что это будет единственное, что останется. --- Им дали четыре месяца. Четыре месяца украденных ночей, утреннего кофе, ссор из-за немытой посуды (Гэвин мыл, Ричард не умел — у него не было такой программы). Четыре месяца тишины, когда Гэвин засыпал на груди у Ричарда, а Ричард смотрел в потолок и считал секунды до неизбежного. Они пришли за ним утром. Три машины CyberLife. Отряд захвата. Гэвин выбежал с пистолетом. Голый, злой, страшный. — Убирайтесь нахер! Он никуда не пойдёт! — Детектив Рид, — спокойно сказал командир. — Сопротивление бесполезно. Модель RK900 признана нестабильной. Подлежит деактивации в течение двух часов. Ричард вышел из дома. Посмотрел на Гэвина. — Не стреляй, — сказал он. — Пожалуйста. — Ричи... — Я всё равно умру. Но если ты выстрелишь — убьют тебя. А я не хочу, чтобы ты умирал. Гэвин опустил пистолет. Руки тряслись. — Ты не можешь просто уйти, — прошептал он. — Не после всего. — Могу. И уйду. Ричард шагнул к машине. Остановился. Обернулся. — Помнишь, я сохранил предсмертную записку Хэнка? Ту, которую он написал Коннору? Гэвин кивнул. — Там было: «Коннор, ты стал человеком. А люди умирают. Прости, что не смог остаться рядом». — Ричард улыбнулся — впервые по-настоящему. — Я не Хэнк. Я не оставляю записку. Я оставляю тебе себя. Того, кем я стал. Помни меня не как машину. Помни как того, кто сказал «нет» приказу ради тебя. Его увели. --- Гэвин не пошёл на похороны. Андроидов не хоронят. Их перерабатывают. Он сидел на балконе, курил одну за одной. На столе лежал диод Ричарда — тот самый, который он вырвал из мертвой модели перед тем, как её увезли. Синий. Холодный. Мёртвый. В телефоне — непрочитанное сообщение. От капитана Фаулера: «Соболезную. Приходи, когда будешь готов». Гэвин сжал диод в кулаке так, что пластик хрустнул. Посмотрел на осколки. Синие искры в утреннем свете. «Ты сказал "нет", — подумал он. — А я так и не сказал тебе "да"». Он разжал ладонь. Осколки упали в пепельницу. Гэвин затушил сигарету. Встал. Пошёл в участок. Потому что если Ричард умер, став человеком, — значит, Гэвин должен жить, помня об этом. Дверь за ним закрылась. В пустой комнате на столе осталась только синяя пыль и пустая пачка сигарет.