Оттаявшее сердце

Апокалипсис был устранён и, кажется, у семейства Харгривзов наконец началась спокойная и размеренная жизнь. Каждый нашёл своё дело, которым занимался до смерти отца и всей этой историей с перемещением во времени, каждый продолжил строить свою личную жизнь и начал работать. У всех было своё занятие. И только Пятый всё ещё не мог отойти от событий «прошлой» жизни. Воспоминания о тех 45 годах, что он пробыл в одиночестве, а после работая киллером, до сих пор мучали его. Каждую ночь ему казалось, будто он переживает все те года заново, снова видит умерших братьев и сестёр и снова пытается выжить в опустевшем мире. Он не спал, он буквально отключался на час или два, и снова просыпался в холодном поту, с вырывающимся криком, просьбой о помощи. Тело тринадцатилетнего ребёнка просто не выдерживало таких нагрузок, учитывая что к недостатку сна и вечным кошмарам присоединялись также недоедание, большое количество кружек кофе в день (и не только его, будем честны) и постоянное изматывание себя ночными прогулками по городу с целью избавления от кошмаров и попытки хоть на какое-то время забыть о тех днях. В одну из таких ночей, когда Пятый проснулся после очередного сна о той жизни и тихо вышел из академии, шёл ливень, казалось, весь город был погружён в угнетающую атмосферу, улицы будто пропитались страхом и отчаяньем мальчика идущего сквозь пелену дождя. Подростка никак не смущал тот факт, что он уже до нитки промок, по волосам стекали капли, падая и разбиваясь об лицо юноши. У него перед глазами всё ещё проносились лица мёртвых братьев и сестёр, а мысль, что все они в порядке и сейчас спокойно спят, казалась чем-то похожим на выдумку. Пятый всегда пытался казаться сильным и бесчувственным для тех, с кем он вырос, и каждый раз огрызался или произносил уверенные фразочки, как только те могли увидеть его слабости, напоминал им, что он давно не ребёнок и ему уже 58 лет. Он мог оскорбить и строить из себя полного мудака, делать всё, чтобы родня никогда не узнала, что каждую ночь он пытается не закрывать глаза, лишь бы не видеть те события перед глазами, каждую ночь он подавляет крик, чтобы никого не разбудить, наспех вытирает слёзы, что так предательски льются у него из глаз, и спускается на первый этаж за очередным чёрным и горьким кофе, а если совсем паршиво, то с добавлением туда неплохого количества коньяка. Вот и сейчас, когда на часах 3:35, он бредёт по улицам, по странным переулкам, пытаясь уйти от себя и своих мыслей. Кажется он совсем не чувствует холода из-за стресса и измотанного тела, но чувствует как руки начинают подрагивать, а ноги слабеют с каждым шагом, будто мышцы медленно превращаются в вату. Парень оглядывается вокруг и понимает, что он совершенно не знает места, куда на эмоциях забрёл. Он думает, что всё легче простого, надо просто перенестись в комнату, а там уже справляться со слабостью, но на деле всё выходит совершенно не так. Он смог переместиться в академию, но видимо до своей комнаты просто не хватило сил. Он падает навзничь куда-то рядом с диваном в центральной комнате, больно ударившись коленками об пол, громко втягивает воздух через сомкнутые зубы и быстро оглядывается, надеясь не увидеть никого из родственничков. Но к его несчастью, из кухни выбегает взволнованная Эллисон, которая, видимо, услышала грохот в соседней комнате. Она быстро находит глазами мальчика и подбегает к нему, сразу же опускаясь на колени рядом.  — Пятый, что случилось? Почему ты весь мокрый и такой… Я даже не знаю, как описать тебя, что произошло? — Девушка протягивает руку брату помогая встать и пытается поймать его взгляд, который тот умело отводит в сторону. — Всё в порядке. Я в полном порядке. — подросток быстро встаёт на ноги и довольно агрессивно произносит фразу, пытаясь скрыть своё самочувствие и слабость за хоть какой-то маской безразличия и агрессии, надеясь, что это в очередной раз поможет ему избежать долгих разговоров и проблем.  — Я по-твоему совсем похожа на дуру, чтобы не видеть в каком ты состоянии? Что произошло? На тебя напали? Почему ты не сказал нам? — Эллисон явно не собиралась так быстро отставать от брата и хотела выяснить всё и сразу.  — Ничего не случилось, ясно? Всё просто замечательно, лучше быть и не может! За мной никто не гнался и не нападал. А теперь можно попросить оставить меня в покое? — Пятый развёл руки в стороны и зло посмотрел на сестру, голова отдала неприятной болью, а горло начало болеть из-за разговоров и повышения тона.  — Я не слепая, Пятый! Ты и шагу сделать не сможешь в таком состоянии, рухнешь где-нибудь на лестнице и что тогда скажешь? Что всё прекрасно? Знаешь, я понимаю, что ты хочешь выглядеть самым сильным и, видимо, бессмертным, но вот тебе правда, ты всё ещё человек, какая бы суперспособность у тебя ни была, сколько бы опасных людей ты не прикончил, ты можешь умереть, получить ранение и всё это является нормальным для тебя. Учитывая, что ты в теле ребёнка, ты должен понимать, что оно намного слабее тела взрослого человека, но видимо ты всё-таки не такой умный, раз не понимаешь этого! — Эллисон повысила тон на брата, так как видела в последние недели, что тот творит с собой и просто не знала, как подступиться к нему, как объяснить и узнать всё, но казалось, жизнь сама подкинула лучший момент.  — Хорошо. Я понял тебя, но ты зря волнуешься. Я просто гулял, там был ливень, вот и промок. Ничего криминального и страшного — спокойно сказал парень, он понимал, что на долгие перепалки его точно не хватит, а так он просто уйдёт в комнату без вопросов. Как только Пятый решил сделать шаг в сторону лестницы, чтобы подняться к себе в комнату, всё в глазах размылось и тело покачнулось в сторону. Сестра быстро подхватила его и усадила на диван, что стоял рядом, она взволнованно приложила руку ко лбу мальчика и обеспокоенно посмотрела брату в глаза.  — Да ты ужасно горячий, почему ты не сказал, что заболел? Ещё и под дождём мотался с температурой? Совсем с головой не в порядке? Эллисон сердито, но с какой-то родительской заботой оглядывала Пятого, попутно пытаясь снять промокший пиджак с уже несопротивляющегося тела. В этот момент с лестницы раздались шаги и в комнату зашёл Клаус, который, похоже, только что встал, его волосы были растрёпаны, а из одежды он видимо только ради минимального приличия натянул яркий халат.  — Вы с утра пораньше решили устроить дебаты за звание самого умного в этой семейке? Чего на весь дом шумите, думаю, все уже проснулись из-за ваших споров. — Клаус усмехнулся медленно подходя с брату с сестрой и только через несколько секунд заметил состояние Пятого. — Что с ним? — Я не знаю, он пришёл весь мокрый, ничего особо не сказал, только то, что пошёл гулять зачем-то, а там шёл дождь. Он горячий, по-моему у него сильная температура, нужны какие-то лекарства и сухая одежда, если он останется в этой, станет лишь хуже. — Эллисон переводила взгляд с подростка на Клауса и пыталась снять обувь с подростка, чтобы уложить того на диван. Дальше всё закрутилось слишком быстро, Пятый лишь обрывками помнит, что Клаус поспешил на кухню искать что-то жаропонижающее, пока сестра что-то говорила ему. Всё было как вакууме, Эллисон будто говорила слишком далеко, чтобы он услышал, а в глазах была муть. Кажется, он и правда переоценил своё новое тело. В центральную комнату подтянулись и остальные члены семьи, вид Пятого был слишком плохим, поэтому понять, что происходит, было не так уж и сложно. Парня переодели в чистую и сухую одежду, заставили выпить несколько лекарств, еле как объясняя ему что надо делать, и наконец, накрыли тёплым и уютным пледом, который погрузил Файва в долгожданный сон. Вся семья на следующую неделю отменила все свои планы, ради того, чтобы составить компанию их брату. В тот день они вместе обсудили поведение Пятого после спасения мира и пришли к общему выводу, что им стоит больше о нём заботиться, даже если тот строит из себя непоколебимого старшего брата для них всех. В тот день он проснулся также от кошмара, но в этот раз не смог скрыть этого от братьев и сестёр. Он не отвечал на их вопросы по этому поводу и, казалось, совершенно закрылся в себе. Вечером, вся семья собралась вместе возле телевизора с решением посмотреть фильм, они уютно уселись рядом с Пятым так, что он оказался в середине, эта атмосфера по-настоящему расслабила Файва, кажется, он впервые спокойно выдохнул, и, даже несмотря на головную боль и усталость не был сердит или зол, он не хотел скрывать свои эмоции и чувства, казалось, что лёд внутри его сердца начал быстро таять, наконец, давая ощутить давно забытое умиротворение. Они по-настоящему воссоединились с семьёй, теперь тот факт, что вся его семья жива, не казался выдумкой или прекрасным сном, а полностью ощущался и отдавался теплым чувством где-то в сердце. Всё кардинально поменял тот день. После, Пятый всё-таки смог рассказать семье о том, что его мучит каждую ночь, и о том, что он не знает, как справиться с этим. Он понял, что это было лучшим решением, и сожалел, что не сделал этого раньше из-за своей гордости и нежелания показывать слабость перед самыми важными ему людьми. Тот день был явно подарком судьбы. Тому дню Пятый будет благодарен всю жизнь.