Ну, типа

В один прекрасный вечер субботы, когда огни города уже зажглись, а почти все люди были дома из-за начавшегося ливня, Чон Хосок вломился в квартиру страдающего от похмелья (отмазка для лени) Пак Чимина с ошеломляющими новостями (так он сам сказал, скидывая насквозь мокрую джинсовку и, что удивительно и странно, абсолютно сухие кроссовки). Глаза его были огромные, будто та собака из сказки Андерсена всё же сбежала из подземелья и превратилась в человека. И ладно, если бы в обычного спокойного человека, но в Хосока! В Чон, чтоб его, Хосока! «Разве азиатам можно так широко раскрывать глаза?», – задал бы логичный вопрос Юнги, да времени звонить и обсуждать возбуждённое состояние альфы с Мином у Чимина не было. Точнее, время, как раз никуда не торопило, можно было бы даже пригласить того в гости и обсудить всё вживую, сидя друг напротив друга. Но вот не хватало самого обычного терпения слушать бессвязные ошеломлённые речи Хосока («Чонгук… а он… и они… и потом… ох… а потом… Чонгук… поэтому… о-ох…»). Но зато Чимин понял, что речь пойдёт о Чон Чонгуке, хоть что-то прояснилось. Поэтому Пак побыстрее усадил альфу на стул за столом и толкнул ему стакан с водой прямо к губам, чтобы скорее замолчал и обмозговал свою историю. Чон обхватил стакан своей ладонью и жадно начал глотать воду, постепенно успокаиваясь. – Не торопись, не отберу, – сказал Чимин, усаживаясь на соседний стул. А в мыслях крутилось «какая, блять, муха укусила?!», и интерес рос в геометрической прогрессии. Хосок громко выдохнул, опустошив стакан, и уставился на угол стола так, будто там могло находиться что-то очень и очень пугающее, может, целый хоровод мух, которые его покусали. – Там, блять, там такое, у-у, что произошло… – начал было Чон свою, очевидно, историю со слишком подробным описанием, но Чимин его перебил. – Давай вкратце. – Знаешь Тэхёна? Ну, того танцора из команды противников, он ещё Чонгука люто бесил. – А как его не знать? – Пак взметнул брови вверх. – Чонгук вечно: «Тэхён то, Тэхён сё». Конечно, я его знаю, его вся команда знает просто потому, что Чонгук бесится, – альфа закатил глаза и взял леденец из миски со стола. – А почему бесил? Чонгук же, вроде как, до сих пор бесится. Вон, вчера все мозги мне прокипятил, пока я не начал блевать, кстати, вот почему я раньше домой свалил. Знал я, что отмечать надо было в другом клубе, но не-ет, давайте побесим противников своими лицами победитилей, да-да, молодцы, блять… – Да-да, ты молодец, Чимин-а, но слушай, – Хосок быстро закивал и так же быстро перестал, внимательно уставившись на друга. – Я, короче, позвонил ему с утра, спрашиваю, мол, куда девался, чё, как добрался. И знаешь, чё? – Чё? – у Пака на лице мелькают подозрения по поводу дальнейшего рассказа, он слегка недоверчиво смотрит в ответ и медленно пихает леденец в рот. – Ух, ты ж, кисло как. – Они пересеклись, и Чонгук заговорил с ним! – громко шепчет Хосок, а у Чимина аж леденец под зубами крошится от неожиданности. – Говори, – требовательно просит альфа, перекатывая разломившуюся сладость во рту. – Он ему такой: «давай потанцуем», а он ему: «ты чё, у меня альфа есть», а он опять такой: «и чё, потанцуем давай». Короче, они потрахались, – за раз выговаривает Чон и устало откидывается на стуле, будто, всё, одну историю рассказал, и кончилась зарядка. А вот Чимин, наоборот, приобретает состояние «Хосок, влетевший в квартиру Чимина с ошеломляющими новостями». – То есть, как, потрахались? – спрашивает на всякий случай, уже зная наверняка, что ответит друг. – Как альфа и омега потрахались, блять, Чимин, не тупи, – и он действительно отвечает так, как и думал Пак. И сидят минут пять оба в таком нужном молчании. А как всё было на самом деле?

/19 часов назад/

Чонгук задумчиво смотрит на омегу перед собой, на то, как он улыбается бармену, болтающему с ним, и понимает, что ничего он его не бесит. Совсем не раздражает своим неумением танцевать (Чонгук готов извиниться за то, что так критиковал его сольные элементы, это, честно, был не он, это всё его эго). Просто… прекрасен он, чёрт возьми, вот и раздражает. Бармен снова что-то говорит, и Тэхён смеётся, а затем резко переводит свой весёлый трезвый взгляд на Чонгука. Тот не теряется, смотрит в ответ расслабленно, с лёгкой улыбкой на губах. – Чон Чонгук, неужели, без язвительных шуточек и дурацких комментариев? – омега улыбается и тянется к своему бокалу. – Ким Тэхён, неужели, ты ещё не понял, что я влюблён в тебя? – Чонгук, правда, сказал то, что сказал. Абсолютно осмысленно и серьёзно. И всё с той же улыбкой. – Раньше надо было думать, Чонгук-и, раньше, – Тэхён, казалось бы, только этого и ждал, расплываясь в широченной прямоугольной улыбке. Явно приятно слышать такое, тем более, от альфы, внимания которого так сильно добивался. – Ты теперь цыганская королева, да? – спрашивает зачем-то альфа, склоняя голову к плечу. – Наслышан о вашей предстоящей танцевальной постановке. Говорят, должно быть круто. – Это ты меня похвалить хочешь или наши командные планы? – Ким вздергивает брови, но, не дожидаясь ответа альфы, отвечает на вопрос Чона. – Не цыганская королева, а Эсмеральда. Много будет моих сольных выходов, самое то для тебя, – и, немного подумав, добавляет: – Боишься, что украду твои награды? Чонгук ухмыляется, тянет на себя пина-коладу омеги и отпивает, прикладывая губы к бокалу и игнорируя наличие трубочки. Затем ставит бокал на стол и поворачивается к омеге боком, задумчиво глядя на танцпол. Тэхён успевает подумать, что, если Чон сейчас что-нибудь не скажет, он просто уйдёт танцевать. Но альфа молчит, всё так же сканируя толпу, кажется, даже прислушивается к музыке. Ким качает головой и отлипает от барной стойки. – Давай потанцуем? – всё же прерывает молчание Чонгук, хватая свой шот с текилой, который опустошает через секунду. Тэхён, удовлетворённый тем, что Чон всё же продолжил разговор, поправляет свою лёгкую рубашку и смотрит куда-то в толпу. – Ты не забыл? У меня есть альфа, Чонгук, – а сам кивает своему близкому другу-альфе, чтобы не переживал, мол, всё хорошо, всё идёт по плану. – И что? Я хочу с тобой потанцевать, – шатен откидывает волосы со лба и протягивает руку Тэхёну. – Твой альфа вряд ли так умеет. Нотки ревности в голосе приводят омегу в восторг, он ухмыляется и касается протянутой руки кончиками пальцев. Ведёт ими от раскрытой ладони до предплечья, затем убирает и первым идёт в сторону танцпола. – Догоняй, красавчик, – и растворяется в празднике жизни. Растворяется, правда, только из виду, но запах, ох, Чонгук почувствует этот запах даже за десять километров. И, действительно, идёт за ним, догоняет, чтобы никто не посмел приблизиться к этому желанному омеге раньше него самого. Скользит хищным взглядом по бёдрам, двигающимся в такт, по тонким пальцам, бегущим вдоль всего тела, стремясь ввысь, к потолку, по лицу, отображающему абсолютное удовольствие, и не может. Чонгук просто не может. Тэхён улыбается, и аромат хвои и лайма окутывает его, вместе с крепким телом сзади становясь прочным барьером от всего окружающего. Зажимая Тэхёна в кабине лифта, Чонгук думать ни о чём не мог. Ни о том, что у омеги, вроде как, кто-то есть, ни о том, что он, фактически, кинул свою команду, так быстро выскочив из клуба, да ещё и под руку с членом команды противников. Ни одна мысль не могла уместиться в голове, одурманенной мягким запахом пионов и малины. До квартиры Чонгука пришлось дойти быстро, с трясущимися от возбуждения руками. Прижимая ухмыляющегося Тэхёна к стене, Чонгук дважды не попал в замочную скважину ключом, тихо рыкнув из-за этого. Омега мило улыбнулся, наощупь пробираясь ладонью по двери к руке Чона, и легко сжал кисть альфы. Сердцебиение обоих немного успокоилось. – Не убегу, не волнуйся, всё успеешь, – пообещал Ким, правой рукой обвивая альфу за шею и утыкаясь в неё носом. Запах альфы заполнил лёгкие, захотелось прочувствовать этот аромат полностью. Желательно, конечно, чтобы он остался на омеге на несколько дней минимум. Ключ повернулся в замке, и Тэхён томно выдохнул: – Делай, – невесомый поцелуй. Чонгук приподнимает омегу на руках и заносит в квартиру, попутно захлопывая дверь. – Со мной, – Ким говорит это прямо в ухо альфы, опаляет жаром шею, оставляет поцелуй на линии челюсти. Альфа придерживает его за бёдра и торопливо шагает в сторону спальни, скинув у порога свою и тэхёнову обувь. – Сегодня, – омега чувствует ткань пододеяльника на открытом участке спины и раскидывает руки на кровати. – Что захочешь. Неторопливо расстёгивая пуговицы на рубашке Тэхёна, Чонгук усмехается: – Не уверен, что после этого, я не захочу ещё раз, – альфа резко наклоняется, целует оголённую грудь, а затем прямо так, с губами в миллиметре от омежьей кожи, шепчет, глядя прямо в глаза: – Да и не думаю, что смогу отпустить. И Тэхёну уже плевать, что он, вообще-то, придумал замечательную сказку о том, что у него появился альфа; Тэхёну только важно то, с каким трепетом Чонгук покрывает невесомыми поцелуями его грудь. А внутри омеги фейерверки взрываются, бабочки порхают, и так щекотно и приятно, что хочется, да, чтобы не отпускал, чтобы хотел ещё и ещё, много и много раз, лишь бы только с ним, Тэхёном, он этого хотел. Омега срывается на стон, получая лёгкий укус чуть выше ключицы. Чон замирает, услышав, как сладко отозвался Тэхён на его действие, но отмирает, потому что джинсы омеги сами себя не снимут, тут надо поусердствовать. Не долго думая, альфа перехватывает резинку трусов Тэхёна, стягивая их вместе с джинсами. Абсолютно голый омега, не считая висящей на локтях рубашки, кажется Чонгуку настоящим чудом света. Тэхён распалён, хочет, ждёт, и он обязательно получит всё, даже больше. Чонгук не пожалеет для него всего себя. – Хочу с тобой, – шепчет альфа, увидев, как Тэхён избавляется от своей рубашки. – Каждый день. Ким выдыхает рвано, услышав такие слова от альфы. Сердце всё никак не угомонится, трепещет от каждого слова, от каждого взгляда, действия и поцелуя Чонгука. Тэхёну, если быть до конца честным, безумно хотелось с ним каждый день ещё с первого взгляда Чона в его сторону. Тогда он чуть не пропустил своё выступление, так ошеломил всего лишь взгляд. А потом омега начал пытаться добиваться его внимания любыми способами, пока не стал бесить Чонгука этим. А бесился Чонгук вот, оказывается, как. «Как тебя вообще приняли в команду с такими качествами? Раздражаешь». – Раздражаю? – Ужасно сильно, – легко ответил Чонгук и снял с себя, наконец, последний элемент одежды. Тянется под кровать и достаёт оттуда презервативы, после чего весело ухмыляется. – Защищённый секс – залог… – Господи, блять, Чонгук, если ты сейчас не перестанешь болтать, я сам тебя трахну, – прерывает того Тэхён и перехватывает контрацептив, быстро разрывая упаковку. Но Чонгук ещё бормочет что-то вроде «какой нетерпеливый», а затем громко выдыхает, чувствуя, как тонкие пальцы омеги скользнули по члену. На секунду придавшись раздумьям, решая, с чего начать, альфа закидывает левую ногу Тэхёна себе на плечо и ведёт дорожку поцелуев до бедра. Губы сменяются языком, Ким стонет от ощущений, что мотивирует Чонгука на дальнейшие действия. Он проводит языком совсем рядом с розовой дырочкой, у которой запах омеги чувствуется ярче всего. Тэхён перестаёт понимать действительность, когда язык альфы входит в него. Чонгук на пробу толкается два раза, после чего ведёт вокруг. Нога Тэхёна сильно упирается в его лопатку, как бы прося не останавливаться. И Чон не может ослушаться, вылизывая его изнутри, то толкаясь глубже, пока его губы не окольцовывают дырочку полностью, то выводя кончиком языка на стенках невидимые узоры. Тэхён стонет громко, дрожит, цепляясь пальцами за серую простынь. Малина оседает сладостью и кислинкой на языке, когда Чонгук отстраняется. Аромат пиона приятно щекочет обонятельные рецепторы, а его обладатель радует глаза своим видом, вызывает восторг у смотрящего. Чон нависает над Тэхёном, мягко перекидывая его ногу себе на талию, и входит в него. Омеге даётся пара секунд на передышку, после чего Чонгук толкается в него, хватая за бёдра. По сладким стонам омеги и усилившемуся запаху, он понимает, что можно не сдерживаться, и начинает двигаться в медленном темпе. Альфа позволяет себе оставить более глубокий укус на выпирающей ключице, затем двигается быстрее, пока омега под ним томно дышит и громко стонет. «Мой», – застывает несказанное в воздухе. «Твой», – не требует высказанности. И Чонгук, да, делает с Тэхёном, что захочет. Медленно занимается сексом, дразня и себя, и омегу, или же быстро трахает, вгоняя член до самого основания. Два аромата смешиваются в воздухе, шлепки тел заглушаются стонами. Стоит только Чону коснуться члена омеги, прижатого от возбуждения к животу и поблескивающего от истекающего семени, и провести по нему кончиками пальцев от головки до основания, как Тэхён кончает, запрокинув голову и громко простонав. Чтобы довести Чонгука до оргазма, Тэхён решает проявить инициативу, толкая альфу на спину и слезая с него. Омега любовно гладит крепкие бёдра с напряжёнными мышцами, снимает с Чона презерватив и кидает его куда-то на пол. Затем, мило улыбнувшись, окольцовывает основание члена альфы пальцами и склоняется, выдыхая на головку. Ведёт пальцами вверх и вниз, повторяя это движение трижды. Тэхён следит за реакцией альфы, который наблюдает за ним, удобно устроившись на подушке. Омега высовывает язык и обводит кончиком головку. Чонгук несдержанно рычит, зарываясь пальцами в волосы Кима, надавливает несильно, чтобы взял глубже. Как бы сильно не хотелось, Тэхён не может толкнуть член глубже, не умеет делать горловой минет, поэтому надрачивает кольцом из пальцев у основания. Вытягивает щёки и работает языком, будто профессионал своего дела, хотя делает это впервые. Да, занимался сексом с другим альфой, бывшим, но до такого не доходило. Из-за этого хочется, чтобы Чонгук понял, что он особенный. И Чонгук понимает, кончая омеге в рот. Тот садится, сводя колени и проглатывая все до единой капли. Тэхён смотрит на Чона, который тяжело дышит после оргазма, и понимает, что теперь точно никогда от него не отстанет, даже если альфа скажет тысячу раз, что Ким его бесит. Но Чонгук ничего ему такого не скажет, лишь утягивает омегу лечь рядом. Альфа, на удивление Кима, даже наоборот, целует его нежно в губы, почти невинно сминает нижнюю и гладит по шее. Так приятно, что Тэхён жмурится и обнимает Чонгука за шею, прижимаясь голой грудью к груди альфы. И, засыпая, Тэхён слышит лишь «так сильно влюблён», вместо тысячи обидных слов. Ким просыпается первым и осматривает комнату. Обычная просторная спальня среднестатистического фрилансера (омега узнал профессию Чонгука чисто случайно, честно), подрабатывающего танцором одной из лучших команд в Сеуле. Ничего особенного, если не учитывать прошлую ночь. От одной мысли о том, что вчера было, по телу проходит приятная нега. И почему-то омега уверен на все сто процентов в том, что теперь всё будет по-другому. Ну, точнее, не всё, а его личная жизнь точно изменится. Тэхён садится на кровати и видит на краю сложенные вещи: футболка и шорты. Хочется быстрее увидеть самого владельца этих вещей, поэтому омега быстрее надевает на себя одежду и вылетает из комнаты, попадая сразу же в гостиную, совмещённую с кухней («Удобно», – проносится мысль). На полу перед телевизором сидит Чонгук, в руках у него тарелка с… «Это что, каша?». Чем ближе Тэхён подходит к нему, тем больше осознаёт, что ему, кажется, пора купить очки или линзы. В действительности, альфа завтракает йогуртом с мюслями. – Доброе утро, – тихо роняет Ким, присаживаясь на пол рядом с Чонгуком. – Добрый день, Тэхён-а, – поправляет альфа и смотрит на него с такой нежной улыбкой, что сердце старшего щемит от переизбытка чувств. – Или, вернее сказать, Эсмеральда? Омега мило улыбается и смущается, что сердце альфы тоже щемит. Как аккуратно предложить встречаться человеку, с которым уже переспал? Наверное, аккуратно уже не выйдет, поэтому Чон хотел было открыть рот, дабы сказать что-то очень важное напрямую, но Ким заговорил первым. – Придёшь на постановку? Обещаю тебе лучшее место в зале, если согласишься со мной встречаться. – Тогда быстрее доставай мне пригласительный, ведь ответ очевиден, – Чонгук наполняет ложку йогуртом и подносит её ко рту омеги. – Самолётик залетает… Тэхён коротко смеётся и открывает рот, принимая завтрак. Клубничный йогурт в сочетании с мюслями, конечно, очень вкусно, но ещё вкуснее… Прикасаясь своими губами к губам Чона, омега пытается сдержать восторженный писк. Это по-настоящему! Спустя год соперничества! А альфа только и рад сминать губы возлюбленного, поглаживая шею. Отстранившись, Чонгук шепчет: – Цыганка украла моё сердце, оставив все награды, надо же… – Сдались мне твои награды, у меня и свои есть! – восклицает Тэхён, но затем шепчет, хитро улыбаясь: – Твоё сердце – это высшая награда для меня.

/настоящее время/

– А как ты узнал? Типа, Чонгук тебе такой позвонил и сразу выложил, что он трахнул Тэхёна, или чё? – всё же решает прервать тишину Чимин, наблюдая, как Хосок, уже спокойный и собранный, достаёт из холодильника яблочный сок («Да, конечно, Хосок, бери, я не против, не обязательно спрашивать, чё ты, мы же друзья, братаны»). Выпив примерно половину сока из стеклянной бутылки («Пей, чё ты, мне не жалко, братан, да похуй, что я на него потратил больше, чем на обычный сок в картонной упаковке, нам, братанам, ничего друг другу не жалко, да, братан?»), Хосок закатил глаза и, фыркнув, сказал: – Вкусный у тебя сок. «У-у, змея, мысли читать научился, что ли», – Чимин недоверчиво щурит глаза, пытаясь понять, что за чудеса. – Да не смотри ты, блять, так, куплю тебе хоть три бутылки этого сока. Зачем тебе вообще яблочный, и так от тебя пасёт яблоками… – Хосок недовольно хмурится и садится на прежнее место. «Ок, понял, больше никаких мыслей о соке», – Пак ещё больше щурится. – Я звоню, короче, Гуку, ну, я говорил это тебе уже, так вот, угадай, чё? Альфа закатывает глаза («Чё да чё, ну, ей богу…»), но спрашивает: – Чё? – Трубку Тэхён взял, а потом ещё та-ак разговорился со мной, всё почти рассказал, но там, чёт, Чонгук откуда-то пришёл и, в общем, не до меня им, дела любовные, ну, знаешь, – Чон машет рукой в воздухе и кривит губы, пытаясь описать этим остальное. – Кстати, Ким ничё такой, норм чувак. На представление нас позвал. Он там эта… как её… ну, там помнишь, горбун откуда-то там, ещё цыганка была… У Чимина глаза болят закатываться, но он повторяет это движение снова и бурчит: – Эсмеральда. – Во, правильно, Эсмеральда. Ну, я, типа, думаю, наверное, Юнги приглашу, вместе с ним схожу, – продолжает размышлять вслух Чон, а Пак вдруг давится воздухом. То есть, как, с Юнги? – Ты не охуел, братан? – Не, а что? – Хосок ухмыляется, знает, что Чимин сейчас будет полыхать. – В смысле, блять, что?! А ничё, что… Оставшийся вечер двух альф проходит в споре за понравившегося обоим омегу, пока в другом районе, в квартире одной из многоэтажек, целуются двое влюблённых, готовых провести так каждый вечер.