Заткнись!

Она невыносима. Чертовски невыносима. Хотелось придушить ее, убить, уничтожить, пока она выбрасывала из себя язвительные фразочки и едкие комментарии. — Агата, твою мать, ты можешь хоть на секунду заткнуться? Он закипал. Чертовски закипал. Хотелось просто исчезнуть из этого долбанного хостела, в котором они остановились после трагедии в особняке Харрис. — Нет, Александр, не могу! У меня только что из-под носа увели наследство, я осталась без дома и работы, а еще мне приходится делить одну жилую площадь с таким самовлюбленным индюком, как ты! Их вечные перепалки изрядно надоели остальным членам этого убогого спектакля, который они устраивали по вечерам. Не хватало только попкорна для пущности — и все, домашний кинотеатр обеспечен. Закатив глаза, Рэйчел испустила тяжелый вздох, пытаясь сосредоточиться на том, что же все-таки делать дальше, а не вслушиваться в очередной конфликт между Агатой и Александром. — А я тебе еще раз говорю, мисс-противная-Харрис, закрой. свой. рот. — О-т-в-а-л-и. — Боги! — Не выдержав, блондинка вскочила с мягкого пуфика, кидая презрительный взгляд в сторону пары. — Если вы оба сейчас же не замолчите, то я уеду обратно в Швецию и оставлю вас здесь одних! — она резко разворачивается в сторону удивленного Сэма, который придерживал уснувшую Еву за плечи и негромко добавила, — точнее с ними. — Черт, мне срочно надо выпить! — Выдержав минутную паузу, Агата, переваривая всю информацию, прокручивая ее в голове раз за разом, словно старую виниловую пластинку, решительно направляется в сторону бара, забирая первую попавшуюся бутылку шампанского и залежавшийся молочный шоколад. — Обсудим все завтра! Малышка Харрис хлопает дверью в свою комнату, ограждая себя от общества этого придурка, который ей всю плешь проел своими колкими фразочками и капанием на мозги. Открыв бутылку, девушка налила себе игристый напиток в хрустальный бокал, распечатывая плитку шоколада. Этим вечером ей действительно хотелось расслабиться и просто отдохнуть от всего пережитого за последнее время, что тяжелым грузом свалилось на ее хрупкие плечи. Алкоголь приятно скользнул по горлу, оставляя сладкое послевкусие, которое крутилось на кончике языка. Пузырьки сразу же ударили в голову, затуманивая и без того уже не самый здравый рассудок, а дольки шоколада еще сильнее увеличивали приток эндорфина в крови, создавая иллюзию хорошего настроения. — Кто пьет полусладкое с молочным шоколадом? — Александр поморщился, крутя в руках полупустую бутылку шампанского. — Агата, я уже говорил, что у тебя нет вкуса? — Я переспала с тобой, Александр, естественно я знаю об отсутствии вкуса у меня. Его челюсть сжалась, заставляя Харрис усмехнуться от собственной реплики, которая так сильно задела самолюбие Нильсена. Да она попала в самое яблочко! Мысленно одарив себя бурными овациями, девушка выхватила из рук Александра бутылку, заполняя до краев свой бокал оставшимся содержимым. — Только не говори, что тебе не понравилось. — А если скажу? Он ухмыльнулся, приближаясь к Агате, которая в очередной раз кинула дольку шоколада в рот и поглубже вдохнул этот опьяняющий аромат ананасового молочка для тела вперемешку с алкогольными нотками. Настоящее безумие. — Твои стоны говорили о другом. Поблагодарив всех богов за то, что сейчас ночь, Харрис схватилась за горящие щеки, которые выдавали ее смущение от диких воспоминаний их совместной бессонной ночи. Переспать с этим чертовым Нильсеном — есть ли большая ошибка в жизни Агаты, которую она совершила за свои двадцать два? Покачав головой, девушка опустошила бокал, облегченно выдыхая от расслабляющего чувства, которое окутало ее тело. — А вообще, какого черта ты врываешься в мою комнату посреди ночи? — Понимая, что мужчина никуда не собирается уходить, Харрис нахмурилась, думая, что остаток дня проведет наедине с собой и своими мыслями. — Спасибо за компанию, конечно, но, я думаю, что тебе пора возвращаться в свою комнату. — Я так не думаю. Фыркнув, девушка всем своим видом показала, что ей неприятно находится в компании Александра, и, перевернувшись на другой бок, демонстративно укуталась в махровый плед, пытаясь провалиться в царство Морфея. — Ты же не хочешь спать, Харрис, к чему эта фальшивая наигранность? — Боги, ты когда-нибудь закрываешь свой рот? Она чувствовала, как ниточки раздражения внутри нее завязывают прочные узлы, только сильнее подпитывая это чувство ненависти к настырному шведу. Слишком самоуверенные жесты с его стороны однозначно смущали Харрис, но она довольно хорошо держала планку стервы, плюющей на чувства других. — Только в исключительных случаях. — Тогда сделай мне одолжение, — девушка привстает, облокачиваясь на локти и поворачивается в сторону Александра, — пусть это будет исключительный случай. Она бесится, и он чувствует это. Чувствует, и только сильнее давит на этот рычаг, который задерживает всю ярость внутри Агаты, не давая ей выплеснуться наружу. Она такая смешная, когда злится: растрепанные волосы придают чувство, что эта бестия только что прибила нескольких таких же самовлюбленных идиотов, малахитовые глазки, горящие ярким огнем и маленький носик, который она морщит от недовольства. Хотелось связать ее и устроить хорошую порку, выбивая всю дурь, но Александр держал себя в руках из последних сил, чтобы не показать свои настоящие чувства, которые копились в нем, с каждым днем только сильнее заполняя хрустальный сосуд внутри. — Не-а, малышка Харрис. — Он проводит грубыми подушечками пальцев по ее шёлковым волосам, которые буквально пропитались ванильным ароматом. — Ты явно не дотягиваешь до исключительного случая. Не выдержав, Агата схватила тяжёлую подушку, пуская ее в Нильсена, который ловко увернулся от летящего в него предмета. Хриплый смешок срывается с его губ, когда сквозь плотную темноту он все-таки разглядывает выражение лица Харрис, озлобленную на весь мир как минимум. — Нильсен, заткнись! — Может, тогда сама попытаешься меня заткнуть? Силы оставались только на то, чтобы взять тяжелую сковородку и проломить голову этому занозе в заднице, но алкоголь в крови решил, что действовать нужно по-другому. Словно кошечка, Харрис вплотную подошла к мужчине, чувствуя опаляющее кожу дыхание. Не пытаясь больше сдерживать себя, Александр бесцеремонно ворвался своим шершавым языком в ротик Харрис, по-собственнически кладя тяжелую ладонь на ее талию. Слишком горячо, черт возьми! Он оттягивает ее нижнюю губу, сминает и кусает ее, а она понимает, что окончательно падает на дно, забываясь с ним каждый раз, как только он ее целует. Те искры, что летают между ними давно можно было списать на уничтожающие молнии, которые проникают в самое сердце, не оставляя даже ни малейшего шанса на спасение. — Боги… — отдышавшись, Агата стрельнула глазками, все еще ощущая губы Нильсена на своих. — Все? Я достаточно заткнула тебя? — О нет, малышка Харрис. — Он притягивает ее к себе, скользя раскаленным языком вдоль шеи, опускаясь ниже — к затвердевшим соскам, которые так и кричали о возбуждении девушки. — Теперь я хочу самого сладкого. И она хочет. До чертиков хочет почувствовать его внутри себя, ощутить каждым миллиметром аппетитного тела и достичь оргазма, которого никогда ни с кем не испытывала, кроме него. Зарывшись пальчиками в копне густых волос, Агата оттягивала их в сторону, срывая полустон с губ Александра, который скользил по каждому плавному изгибу девушки, сводившего его с ума. Въевшиеся в память стоны от предыдущей ночи все время преследовали его, только накаляя желание взять Агату каждый раз, как только она попадалась ему на глаза. А она назло ему строила из себя невинную овечку, прикидываясь глупой дурочкой, как будто между ними никогда ничего не было. Настоящая идиотка! — Самого сладкого? — Девушка отрывается от шеи Нильсена, которую украшали две огромные ядовито-фиолетовые отметины, царапая острыми ноготочками его широкую спину. — Я могу это устроить. Спускаясь на коленки, Агата освобождает затвердевший член из тесной одежды, обхватывая его пухлыми губками. Она с невероятной скоростью двигается вдоль, и это ощущение настолько острое, что вонзается своими маленькими шипами в каждый уголок оголенного тела, создавая незабываемое чувство наслаждения. Только с ней и ни с кем другим. Харрис истекает липким соком от его рваного дыхания, от грубых движений и его руки на своих волосах, которые наматывались на кулак, помогая двигаться только интенсивнее. Хриплый стон заполняет всю комнату своими вибрациями, в очередной раз становясь призывом остальных к новому ночному фильму. Только теперь в жанре порно. — Невыносимая, — Александр приподнимает девушку на ноги, но она быстро перехватывает инициативу в свои руки, толкая его на мягкую кровать. — Решила сегодня играть по своим правилам? — Какой ты догадливый. — Девушка устраивается на раскаленном теле Нильсена, двигая бедрами и попутно проводя язычком по торсу мужчины. — Только не говори, что ты этого не хотел. — Только в самых развратных фантазиях. Черт, как же он ее возбуждал. Каждый раз, когда ее глаза натыкались на Александра, в голове сразу всплывали самые грязные моменты с ним, которые хотелось повторить снова и снова. Как он грубо хватает ее за горло, перекрывая поступление кислорода в легкие, как он оставляет звонкие шлепки на упругих ягодицах, как резко входит в нее во всю длину, доводя до исступления. Агата медленно насаживается на член, испуская стон удовольствия от такого близкого контакта. Не теряя ни минуты, девушка начинает бешенно двигаться вниз — вверх, заставляя волну нахлынувшего удовольствия окатить два утопающих друг в друге тела. Александр обхватывает тело Агаты своими сильными руками, не желая делить ее ни с кем и никогда. Она его, только его — такая противная, маленькая и дерзкая. Настоящая фурия, срывающая башню. Его… — Боги, Алекс… — Харрис впивается минадлевидными ноготками в плечи мужчины, только сильнее взрывая его таким жестом. — М-м-м… В воздухе сплетаются громкие стоны и тяжелые вздохи, заполняя всю атмосферу в аромат секса и страсти, которая пробежала между ними в первый же день знакомства. Уже тогда Александр, не скрывая любопытства, рассматривал Агату со всех сторон, представляя ее скачущую на нем. Спутанные кофейные локоны, размазанная тушь и липкие от смазки бедра — она была воплощением самого гениального художника, который добавлял краски в потухшие от всех событий глазки. И этим художником был он. Агата готова поклясться, что фейерверк внутри нее сейчас куда ярче, чем на Рождество. С каждым новым движением Харрис чувствовала приближение пика, растворяясь в этом уже забытом чувстве оргазма, который проходит по всему телу, оставляя после себя приятное покалывание. Расцарапанная спина будет еще долго служить напоминанием об этой сумасшедшей ночи. Коктейль смешанных чувств разливает внутри девушки весь спектр эмоций, который она ощутила, находясь рядом с Александром. От ненависти до страсти и обратно. Он просто до жути невыносимый, но это в нем и цепляет. Цепляет его острый язык и умелые пальчики. Цепляет его голодный взгляд и жадные поцелуи. Цепляет абсолютно все, до самых мелочей. Секунда, и тело Харрис обмякает, дрожа от сладостной истомы, которая прокатывается по всему телу. Александр, сделав еще пару толчков, выходит из Агаты, но она быстро останавливает его, облизываясь, словно кот увидевший сметанку. — Что, каттен? Захотела ананасовый фреш? Она хмыкает, проводя языком по пульсирующей головке члена, и Нильсен, не в силах больше сдерживать себя, кончает от одного только взгляда девушки, которая все еще пылала от его прикосновений.

***

Сон в его объятьях — лучшее лекарство от раскалывающейся на две части головы. Сегодняшний остаток ночи они провели вместе, улыбаясь сквозь сон, как влюбленные подростки. А с наступлением утра опять будут истерично орать и беситься. И одно её «заткнись!» чего только стоит…