stronger, faster, deeper

— Сильнее, папочка, — Чимин котёнком ластится к мужчине, окольцовывая жилистую шею своими худощавыми ручками.Так хочется, чтобы папочка его грубо прижал к постели, выбил всю душу своими размашистыми толчками и заполнил собой до самого основания, выбивая из пухлых губ сладкие стоны, которые будут ласкать слух мужчины. — Мой котёнок любит погрубее? — Чонгук аппетитные ягодицы в руках сжимает до синяков, насаживая на свою плоть так, что Чимин чувствует каждую венку на его члене, — Что ж, слова моего крольчонка для меня закон. Чонгук не жалеет его больше: трахает грубо, оставляя краснеющие отпечатки и кусая лебединую шею — метит, показывает, что этот котёнок уже занят и принадлежит другому человеку. Он знает, что его крольчонку это приносит особое удовольствие — именно Чим всегда был инициатором страстного и грубого секса. — Ммм, ты такой огромный папочка, — Чимин с ума сходит от темпа, который задаёт Чонгук, может лишь стонать громко и отвечать на горячие поцелуи, — Не останавливайся, ладно? Твой крольчонок хочет кончить от папочкиного члена внутри себя. — Разве ты был хорошим мальчиком и заслужил кончить от моего члена, малыш? — Чонгук выходит из него почти полностью, заставляя хныкать от возникшего ощущения пустоты. — Нет, папочка, я был плохим мальчиком и мне очень стыдно за то, что я заставил тебя ревновать. Но ты же любишь меня, даже если я и нашкодил. Так ведь, папочка? — Чимин строит жалобный взгляд, а на дне зрачков видны чертята, которые так и манят, разжигая внутри мужчины огонь — именно его кошачьи глазки и зацепили Чонгука, когда тот впервые заметил его на одной из вылазок в кафе. Шёл второй год их отношений, а Чон так и не может налюбоваться своим мальчиком, который с каждым годом только расцветает. — Да, детка. Ты — мой любимый котёнок, а все непослушание я из тебя выбью, — Чонгук входит до самого основания, начинает толкаться глубже, заполняя своего мальчика. С его губ слетают громкие стоны, пока мужчина тихо шепчет на ушко: — Я из тебя своим членом всё плохое выбью, чтоб на задницу потом садиться не мог и усвоил этот урок на всю свою жизнь. Мужчина окольцовывает лебединую шею, вылизывает языком адамово яблоко, пока большим пальцем лезет в аппетитный ротик котёнка, внимательно смотря за тем, как он посасывает его палец, так по-блядски выдавая тихое: — Я хочу тебе отсосать, папочка. И вбирает в рот головку, обводя языком каждую венку, которую видит на своём пути, заставляя Чонгука откидывать голову назад в наслаждении. Чимин лижет его член словно настоящая блядь, играется с головкой и поднимает свой взгляд наверх, встречаясь с чёрными, как смола, глазами, в которых виднеется огонёк азарта вперемешку с возбуждением, расплываясь в улыбке, словно мартовский кот. — Я хочу на язычок, — просит Чимин, а мужчина не в силах отказать своему котёнку. Белая жидкость попадает прямиком на язычок, задевая немного кончик носа и пухлые щёки, но его это никак не смущает. Мальчик проглатывает всё до последней капли, лезет к мужчине и утягивает его в сладкий поцелуй с солоноватым привкусом после спермы. Чимин падает на сильную грудь Чонгука, водит пальцами по его татуировкам и вдыхает родной запах, пропадая в своих чувствах словно они встретились только вчера.  Навсегда, папочка? — Навсегда, котёнок.