Наследник Мироздания

POV Error — Твою мать, Инк! Почему ты не записал столь важное событие в свои бумажки? — Прокричал я, бегая по магазину в поисках подарка. — Прости! Я правда хотел записать, но забыл! — Крикнул художник, пытаясь найти упаковку для подарка. — Ты ЗАБЫЛ записать, чтобы не забыть? — С возмущением откликнулся я, разгребая хлам на полках магазина. Как мы дошли до того, что бегаем и орём в магазине? Всё просто. У наших близнецов сегодня день рождение, как никак 18-летие. Они позвали нас его отметить, а Инк забыл об этом, поэтому не записал такое событие в свой блокнот. Ему повезло, он уже нарисовал портреты именинников, осталось лишь найти упаковку. Мне повезло меньше, я планировал сегодня всё купить в спокойной обстановке, но из-за него вынужден бежать сломя голову и искать подарки, вместе с упаковками. А ещё мы чуть не проспали, и тоже не по моей вине. Самое главное, купить подарки и не опоздать к именинникам, а то получится не очень красиво. Побегав по магазину, найдя нужные подарки и упаковки, предварительно поскандалив с продавцом, мы уже сидели на скамейке у магазина, в котором и закупились всем необходимым. Инк занимался упаковкой своих подарков, а я своих. Инк купил две коробочки разных цветов: жёлтую и фиолетовую и точно таких же цветов ленточки. Портрет Дрима он положил в фиолетовую коробку, закрыл и украсил фиолетовой лентой. Портрет Найтмера положил в жёлтую коробку, закрыл и украсил жёлтой лентой. Он нарисовал эти портреты относительно недавно, на небольших мольбертах, которые с лёгкостью поместились в упаковку. В целом, ему повезло с тем, что подарки у него уже имелись, как для старшего, так и для младшего скелета. Я же пытался упаковать свои подарки, к сожалению, выходило не очень хорошо, так как я раньше не занимался таким. Подарок Найту, большую энциклопедию о космосе, я упаковал в коробку, на которой была изображена «Звёздная ночь» Ван Гога. Обмотал это красивой синей лентой и завязал в бант, по крайней мере, это должен был быть бант. С Дримом было сложнее, так как знал я его мало, поэтому с этим мне помог творец. Он сказал, что Позитив любит всё милое и няшное, поэтому я решил подарить ему кружку, на которой был изображён рыжий кот. Как по мне, достаточно мило. Для этой кружки я выбрал небесного цвета коробку и рыжую ленточку, хотя не уверен, нужна ли она тут вообще. После нашего упаковывания подарков, мы поспешили к дому близнецов, дабы прийти пораньше, чем опоздать.

***

До дома близнецов мы дошли меньше, чем за полчаса, повезло ещё, что они живут недалеко. Когда мы подходили к этому месту, я невольно погрузился в свои воспоминания, понимая, что это место так и не изменилось. Всё тот же большой двух-этажный светло-жёлтый дом, в котором много как маленьких и обычных окон, так и больших, чуть ли не на всю стену. Красная черепичная крыша, деревянная дверь, каменная тропинка, по которой мы сейчас шли, почтовый серый ящик и дивный сад, такой заметный прямо отсюда. Художник был здесь впервые, так что сейчас он выглядел очень счастливым, будто попал в сказочный замок. А ведь по сути, так и есть. Конечно, дом близнецов замком не назовёшь, но отдалённо заметить можно. Ну, а я так же был рад этому месту, впрочем, как и всегда. Подойдя к двери, я нажал на звонок и из дома послышалось пение птицы. А они даже звонок не сменили, навевает воспоминания о старых деньках. Творец удивился мелодии, но через секунду уже стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь приятному звонку, что смог запомнить. Дверь открылась и на пороге возник Кросс, явно удивлённый, как и я. — Чего так долго? Я уже думал, что вы не придёте. — Спросил он, отходя от двери и давая нам зайти внутрь, после чего осторожно закрыл. — Извини, спешили, как могли. Просто кое-кто совершенно забыл о том, какой сегодня день. — Перевёл взгляд на художника, снимая ботинки и вешая куртку и шарф на вешалку, стоявшую рядом. — Я же извинился уже. Мне жаль, ладно? — С чувством вины произнёс художник, который уже снял верхнюю одежду. — Не ссорьтесь, окей? Сегодня праздник, как никак. — Прервал нашу перепалку Крест. — Идём, поможете мне с шариками. Я даже не заметил, как преобразилась гостиная. Повсюду валялись шарики, какие-то надутые, какие-то уже лопнувшие, наверное Кросс занимается украшением. Ещё на столе лежала пара коробок с подарками, вероятно Кросса. Диваны были немного отодвинуты, и чуть дальше стола располагались мягкие кресла-мешки различных цветов. На стенах висело несколько шариков, как и разных ленточек и гирлянд с флажками. — А где Дрим и Найтмер? — Спросил Инк, взяв зелёный шарик. — Они на кухне, готовят что-то, хотя я не думаю, что нам нужно много еды. — Надув белый шарик, ответил Крест. — В любом случае, это их праздник, так что им решать, сколько еды нужно. — Произнёс я, доставая из упаковки шарик, что был набит какими-то кружками, и начав надувать. — Так-то да. — Завязав белый шар и подкинув его в воздух, сказал Кросс. — Интересно, а ка- Художник не успел договорить, так как зелёный шарик лопнул перед его лицом, заставляя испугаться. — Ты в порядке? — С волнением в голосе, спросил я, подходя к нему. — Д-да. Немного испугался. — Держи шарик. — Протянул ему свой надутый шарик. — Смотри какой красивый. — Ага, красивый. — Принял он мой подарок. На звук лопнувшего шарика прибежал Дрим, фартук которого был испачкан в муке. — Что случилось? — Испуганно вымолвил он. — Ничего. У Инка шарик лопнул. — Ответил Кросс. — А как у вас дела? — О. Мы ещё готовим. Скоро будет готово, ждите! — Воскликнул Позитив, удаляясь на кухню. — Давайте продолжим, у нас ещё куча шариков. — Вернул нас к работе голос Монохрома. В течении получаса точно, мы надували шарики, вешали их на стены, скрепляя скотчем. Развесили пару гирлянд с флажками, несколько ленточек перебросили через люстру, лопнули около 30 шариков. Ну, по крайней мере, их было много, так что, не жалко. Покидали друг в друга шарики, покидали их в воздух, загребая в охапку. Развлекались, как могли. Пока не пришли именинники, и не сказали, что еда готова, тем самым возвращая нас в реальность. Сейчас мы сидели на кресло-мешках, и дарили свои подарки именинникам. Начал, естественно, Кросс. Он встал с белого, как облако или молоко пуфика* и взял со стола пакет, который протянул имениннику на солнечном пуфике. Дрим открыл пакет и достал оттуда милую подушку в виде солнышка. — Оу, спасибо Кросси. — Просиял он, обнимая подушку. — Она такая милая. — Это ещё не всё, загляни в пакет. — Посоветовал Крест. Позитив немного удивился, последовал совету и вытащил из пакета главный подарок: пижаму льва. — Ваааа. Это ещё лучше. — Поблагодарил младший близнец, вставая с пуфика и обнимая Монохрома. — Спасибо огромное! — Не за что. — Смутился Крест и взял другой пакет, что был протянут имениннику на фиолетовом пуфе. — Только не говори, что мой подарок точно такой же. — С отвращением произнёс старший. — Не беспокойся, тебе такое точно никто не подарит. — Сказал он, пока Найт доставал подарок. — Кроме меня, естественно. — Что? — Воскликнул Найт, вскакивая с мягкого пуфика и демонстрируя всем точно такую же пижаму, но белого цвета. — Ты прикалываешься? — Нет, это подарок. — Довольно спокойно ответил Монохром. — Примерь, тебе точно понравится. — Да, Найти. Пошли примерим пижамки! — Предложил младший, вскакивая со своего кресла. — Уверен, они классные! — Ни за что! Я это не надену! — Стоял на своём старший, пока Позитив не схватил его за руку и не потащил на второй этаж. Там он закрыл Найтмера в его комнате, сказав, что не выпустит, пока тот не оденется. Сам пошёл в свою комнату переодеваться. — Кросс. — Позвал его я. — Что? — Только не говори, что это настоящий подарок. — Хфп. — Прыснул он. — Конечно же нет. Но этот подарок тоже считается. Так что по сути, у него 2 подарка. — Оу. — Произнёс Инк. — Что такое? — Спросил я. — Я заметил надпись на пижаме Дрима. «Sweets Dreams» — это же переводиться, как сладкие мечты? — Эм. Кросс? — Обратился я к нему. — Да, а можно перевести и как «Сладкий Дрим». — Произнёс с фиолетовым румянцем он. — Не спрашивай меня об этом. — Нет, Эррор имел ввиду не это. — Добавил Инк. — Он говорил о том, если пижамы одинаковые, что написано на подарке Найтмера? Вот тут и повисла тишина, что не сулила ничего хорошего. Кросс отвернулся от нас, немного смущённый и пытавшийся сдержать смех. Мы с художником надеялись, что Найтмер ничего не натворит. Через пять минут тишины, близнецы-именинники спустились к нам, заставляя узреть их пижамки. На Дриме, излучающим счастье то ли от подарка, то ли от того, что заставил Найтмера одеться также, была жёлтая пижамка с капюшоном, на котором были такого же цвета маленькие ушки. Вокруг капюшона был рыжий мех, также, как и на кончике хвоста. На его груди красовалась надпись: «Sweets Dreams», перевод которой мы уже знали в двух вариациях. Будем надеяться, что он знает лишь в первой. На старшем брате, что был немного смущён и зол, была точно такая же пижамка, но в других цветах. Она была белой, с серым мехом вокруг капюшона и на кончике хвоста. На груди была такая надпись: «Sweet Nightmers», теперь понятно, почему у него такое выражение лица. Чувствую Кроссу пора делать ноги. — Правда классная пижамка? — Покрутился Дрим. — Ага. Она тебе очень идёт. — Улыбнулся Инк. Монохром пытался сдержать свой смех, что так рвался наружу, от вида старшего именинника, как заговорил: — Тебе идёт эта пижамка, «Сладкий Найтмер». — Хихикнул он. — Завались. — Пригрозил он ему и повернулся ко мне. — Только попробуй что-то сказать. Прибью на месте. — Молчу-молчу. — Постарался сдержать позыв смеха. Всё же он понял смысл надписи. — Кросс. — Залившись пущим румянцем проговорил старший. — Я считаю до трёх, а потом иду бить тебе морду. У тебя есть время оправдать себя. — Найти? — Спросил Дрим, явно не знающий, о каком переводе на самом деле идёт речь. Для него же и лучше. — Раз. — Проговорил Найт злым голосом. — Два. — Ладно-ладно. Успокойся, это просто шутка. — Попытался успокоить его Монохром. — Это шуточный подарок. Честно. — Да, это правда, Найт. — Заверил именинника я. — Есть другой подарок. — Тогда я надеюсь, что другой подарок будет достойным этой шутки. — Всё ещё злился старший. Монохром взял пакет, который припрятал под белым креслом и протянул его Найтмеру. Тот со злостью вырвал пакет и достал содержимое. Это был горшок с веточкой денежного дерева, перевязанный голубой лентой. Подарок не плох, надеюсь, что Найт оценит. — Это денежное дерево? — Произнёс он, рассматривая веточку. — Да. Ты же у нас садовод. Мне показалось, что лишним не будет. — Ответил Крест. — Спасибо. Это лучше, чем я ожидал. — Надеялся, что второй подарок будет похож на первый? — Спросил я, заливаясь смехом. Это подхватил Кросс и Инк, в итоге мы втроём смеялись над этой ситуацией, Найт смущался и злился, а Дрим не понимал происходящего. Через какое-то время, как смех закончился, мы успокоились. — Если ещё хоть одно слово об этом, и я превращу вашу жизнь в кошмар. — Заверил он. «В наш сладкий кошмар?»— Появилась в голове у меня мысль, чуть не выдавшая меня. Повезло, что близнецы не умеют читать мысли. — Ладно. Давайте дальше! — Предложил Позитив и мы вернулись на свои места. Настала моя очередь отдавать подарки, надеюсь, что я угожу «принцу». Встав со своего сине-чёрного пуфика, я взял коробку с известной картиной и отдал её старшему имениннику. Только пусть попробует что-то сказать. Он усмехнулся с бантика, который я пытался сделать и раскрыл коробку, доставая оттуда книгу. — Ого. Энциклопедия о космосе. Вот это реально отличный подарок. Спасибо, Эр. — Поблагодарил он меня, заглядывая в книгу. Даже не имея возможности чувствовать эмоции, как именинники, я отлично понимал, что его радость неподдельна. — Это тебе Дрим. Не знаю, нормальный ли подарок. Если что, все претензии к нему. — Указал я взглядом на художника. Младший близнец принял мою коробку, тоже усмехнулся со странного банта (ну не получаются у меня бантики, зачем смеяться?) и открыл, доставая из упаковки синюю кружку с толстым и рыжим котом. — Аввв. Это очень мило. Большое спасибо, Эррор! — Воскликнул он, рассматривая кружку вблизи. — Да, спасибо мне, Эррор. — Напомнил творец о том, кто выбрал этот подарок. — Теперь твоя очередь. Кыш. — Прогнал я радужного скелета, с такого же радужного кресла, возвращаясь на своё. — Интересно, что Инк принёс? — Поинтересовался Крест, не зная о таланте художника. Тот, чья очередь сейчас пришла, взял со стола последние коробки и отдал их именинникам: Найту фиолетовую, Дриму жёлтую. Всё таки он решил сделать наоборот или он забыл кому какая коробка? Во всяком случае, подарки прекрасные, не думаю, что имеет значение, кому какой достанется. Первый открыл Дрим, развязав жёлтый бант и открыв такого же цвета крышку, он достал мольберт, так удачно вошедший в коробку, и взглянул на портрет. — Инк! Он просто прекрасен, как настоящий! Это так круто! — Вскочил с места младший, показывая всем рисунок творца. — Смотрите, вылитый Найтмер, да? — С восторгом спрашивал он. — Это очень круто, Инк. — Похвалил рисунок Кросс. Найтмер тоже открыл упаковку и любовался портретом брата. По его лицу было видно, что он полностью удовлетворён, не хватает только одеяла, чтобы накрыть его и он уснёт. — Это правда. Ты молодец, Инк. — Тоже похвалил его работу Найтмер. — С-спасибо, но я немного криво нарисовал. — Признался он смущённо. — Я могу взять и немного исправить? Не хочу, чтобы вы увидели ошибки. — Инки, ты прекрасно всё оформил. — Подошёл я к нему. — Ты большой молодец, не ищи в этом ошибки. — Положил я руку на его череп и погладил. — А будешь так делать, никаких обнимашек. — Нет. Только не их пожалуйста. — Вмиг расстроился он, прекращая копаться в себе. Я рассмеялся с его реакции, а это подхватили все. Спустя какое-то время, он уже смеялся вместе с нами, так звонко и ласково. Хотелось бы слышать это чаще.

***

Мы не заметили, как пролетел весь день, хотя это не удивительно. Чем мы только не занимались. Близнецы приготовили разные блюда, в том числе пиццу и яблочный пирог, а также торт, что был съеден в мгновение ока. Съедалось это всё под несколько отличных фильмов, которые были приготовлены заранее. Тут тебе и детектив, и романтика, и приключения, и фантастика, короче, выбор был велик. Мы ели, пили и наслаждались просмотрами всех фильмов, что были предложены именинниками. Еда закончилась быстро, впрочем, как и лимонад, соки, и морс. Из алкоголя была лишь одна бутылка шампанского, которую пили только близнецы, так как они были единственными совершеннолетними в этом месте. Кросс вежливо отказался, Инку даже не предлагали, хоть он и хотел попробовать. Про меня речи вообще не было — я самый младший. Хоть бутылка и была одна, именинники выпили её поровну, и лишь Найт опьянел. Дрим, что немного обрёл румянец, был всё так же трезв. А старший… Половина бутылки вынесла его мгновенно, и лишь по какой-то неясной мне причине он продолжал оставаться трезвым. Его немного выдавала пьяная походка и странные мысли и идеи для развлечений, во всём остальном он был трезв. Удивлюсь, если на утро он всё будет помнить. Ещё мы с Найтом и Кроссом рубились в игры, пока Инк и Дрим о чём-то беседовали и смеялись. Кидались шариками, лопали их, беседовали на различные темы. День мы проводили достаточно хорошо, пока старшему имениннику не пришла в голову идея, как развлечься перед сном. — Ребят, а давайте в караоке? — Предложил старший, вставая со своего фиолетового пуфика. — Всё равно делать нечего. — И где ты на ночь глядя найдёшь караоке? — Поинтересовался я, наблюдая за тем, как Найт достаёт из какой-то коробки микрофон и подключает его к большому экрану телевизора. — А, ну если так. — А ты уверен, что это хорошая идея? — Спросил Дрим, будто переживая за что-то. — Всё нормально. — Он разговаривал пока нормально, хотя походка его выдавала. — Кто первый? — Можно попробовать? Никогда не пел. — Выдвинул свою кандидатуру на роль первого испытателя Крест. — Валяй. — Протянул ему микрофон старший, плюхаясь на своё кресло и взяв пульт в руку. — Какую? — Песня о любви. — Взял в руку микрофон и вышел в центр Монохром. — Я посвящаю её Дриму. — Тц. — Цыкнул Найт, но всё же включил. Мы с Инком сидели в ожидании, очень хотелось услышать голос Кросса. Дрим был так же в нетерпении, и лишь старший близнец не был радостным. Похоже, даже в пьяном состоянии, хоть по нему и не скажешь, он всё ещё сильно ревнует младшего брата. Заиграла музыка, и через пару секунд Крест начал петь. — Я не знал, что в плену зеркал глаз случайных прохожих На нас непохожих, свет увижу я в тебе Нежный сон, сколько будет он? — Начал петь Кросс. Он, конечно, говорил, что ни разу не пел, но кто бы мог подумать, что это будет ТАК ужасно? Такое чувство, будто в ушах ножом ковыряют, старательно пытаясь лишить слуха. — Сказка или бред? Но я так мечтал об этом О тебе мне нашептали звёзды В первый раз я понял — всё серьёзно. — Продолжал он, получая от этого удовольствие. Со мной был согласен художник, что так же, как и я, закрыл свои уши, явно не получая никакого удовольствия от песни. Найтмер выглядел так, словно съел достаточно кислый лимон, его лицо было искривлено, как никогда прежде. Он поддерживал нас, закрывая свои уши. И лишь Дрим наслаждался этим. Не знаю, по какой причине он сидел и улыбался, даря свою улыбку и хорошую оценку Кроссу, на что тот только больше и дольше пел. — Я не знал, что где-то на Земле я встречу того Что мне снился, с кем сердце томилось Сон, где двое в унисон. — Уже более раскованно пел Монохром, делая различные движения рукой и немного танцуя. Я спросил у Найта, что случилось с Дримом, на что он лишь ответил: — Его эмоции говорят о том, что он готов застрелиться прямо сейчас. — Ответил он, хотя его было плохо слышно из-за закрытых ушей и голоса певца. — А мне сказал, что не хочет расстраивать любимого. — На этом слове, его лицо стало ещё кислее. — Сон, где двое в унисон. Я искал, но не нашёл пути. Осталось лишь простить в последний раз, но посмотри. — Всё ещё пел он. Когда же конец этой песни? Мы бы слушали этот, я даже не знаю, как это назвать, если бы не старший близнец, который кинул в певца подушкой. Слава богу, тот замолчал и мы все выдохнули спокойно, наслаждаясь наступившей тишиной. Нужно запомнить, что пение — это не его. Следующего раза я не выдержу. Кросс поинтересовался, как нам его пение и голос, спросил, не слишком ли плохо, на что мы все хотели закричать, чтобы он никогда не пел, но Позитив нас опередил. Он встал со своего солнечного кресла, подошёл к Кресту, взял его за руку, забирая микрофон, и произнёс, что его голос слишком красив для нас, поэтому он не должен больше петь. Ну, это враньё, конечно же, но в отличии от нас, он сделал это мягче. Надеюсь, что этот голос я больше не услышу. — Монстры и Чудовища Подлунного мира Не явятся без спроса. Так просто некрасиво.— Раздался прелестный голос. Это пел Дрим, и вот тут мы все успокоились и чуть не уснули, так как его голос был тихим и мягким, будто убаюкивающим. — Раз люди их пугаются, Боятся встречи лично, То монстрам здесь разгуливать Ну просто неприлично.— Продолжал он, нагоняя на нас сон. Мы с Инком лежали на своих креслах с закрытыми глазами, наслаждаясь мягким голосом, что заставлял нас потонуть в нём. Найтмер и Кросс тоже наслаждались пением младшего именинника. Почему я раньше не слышал этого голоса? — Ну просто неприлично. — Повторил он предыдущую строчку. Он пел ещё несколько минут, прежде чем музыка закончилась и мы открыли глаза, расстраиваясь тому, что этот голос покинул нас. Голос действительно, будто колыбель. И он был таким мягким и нежным, я даже прослезился на этой песне, так как она действительно напоминала прошлое о жизни людей и монстров. Следующим был я, решил попробовать, так скажем. Не знаю, насколько хорошо я пою, но знаю, что с Дримом точно не сравнюсь. — Now this is genocide The monster inside The voices in your head They're telling you to wash away The crimson stains To leave us all for dead.— Начал я громко, так как этого требовала песня. Все тут же затихли и внимательно слушали, явно с большой заинтересованностью. Кросс отвлёкся от Найта, с которым они начали спорить, вероятно, о Дриме, и посмотрели в мою сторону. Дрим смотрел на меня и тоже слушал. — Now you're just a monster.— Спел я, продолжая наблюдать за реакцией. Инк, вот кто меня удивил. Он сидел на радужном пуфике и смотрел на меня глазами, в которых были розовые сердечки? Я никогда не видел этого цвета, и уж тем более такой формы зрачков. Что бы это значило? По крайней мере видно, что ему это действительно нравится, значит я не потерял свой голос, хех. — I know a way that you can cut every last tie The friends you've made, how could you watch all of them die? And every world that you destroy will burn as you planned And in the end they're gonna fall and fall to your hand I see your mind, now it's slipping faster Kill or be killed, the only thing that matters Across the land, all of their ashes scatter Who's the monster now? — Продолжал я, получая удовольствие от собственного голоса. Песня продолжалась достаточно долго, но как по мне, я смог спеть её хорошо. Найтмер, Кросс и Дрим просто вскочили со своих мест и принялись хвалить меня, из-за чего мой череп покрыл синий румянец. Мне было приятно слышать их похвалу, но больше меня волновал художник, у которого до сих пор были розовые сердечки и радужный румянец. Отдав микрофон Найтмеру, за что получил косой взгляд от Позитива, я сел на свой пуфик. — Посвящаю эту песню Кроссу, что никак не может отстать от моего брата. — Начал Найтмер, немного покашляв. — Кросс, убрал от него свою руку! — Крикнул он, хотя влюблённые касались друг друга лишь мизинцами. Всё же старший именинник слишком ревнует младшего брата ко всем, особенно в выпившем состоянии. Хотя я уже не уверен, что он ещё трезв. Видимо алкоголь подействовал только сейчас. Подходящий момент для песни. — Что было с твоими зрачками? Ты будто влюбился в мой голос. — Спросил я у художника, пока певец включал песню. — Это о тебе. Остерегись, не доверяй, Улыбок ярких избегай. Хоть правдой кажутся, Но во овечью шкуру здесь спрятаны волки. — Начал петь именинник, заставляя наши уши вянуть от этого пьяного голоса. Он пел хорошо, но именно алкоголь, что ударил ему в голову, портил весь его голос, так как он больше кричал, нежели старался петь. — Что ты имеешь ввиду? — Спросил творец. — Бе-бе-овечка, есть ли здесь душа? Нет, сэр, объясни, что делать мне с моралью? Джек проворней, Джек быстрей. Джилл — дурная девка. Алиби — грязь наших дней. — Горланил песню Найт, хотя его, как и Кросса, никто не слушал. Но, по крайней мере, можно было не закрывать уши. — То и имею. Ты выглядел так, будто влюбился в мой голос. — Усмехнулся я тому, как художник отвернулся. — Признай, что он тебе понравился. — Скажи мне: Спишь спокойно ли ночами? Сколько можно думать о себе? Как других людей ты судишь, Ложь мешая с правдой виртуозно? Помни ты мои слова: Ты получишь с полна. Карма ждёт расплаты от тебя. — Да. Ты красиво спел. — Смущаясь, проговорил Инк, всё ещё не поворачиваясь ко мне. — Эй, Эррор. — Позвал меня Позитив. — Что такое? — Спросил я. — Если брат не будет помнить сегодняшний день, не говори о том, что он пел. — Попросил Дрим. — Инку скажи тоже самое. — Остерегаясь, ты спешишь, За жертвой тщательно следишь. Вонзая зубы инфицируешь всех ядом, Решить проблему, будто так и надо. — А чего так? — Уже не обращая внимание на певца, спросил я. — Это очень сильно ударит по его самооценке. — Хихикнул Дрим. — Он потом будет сидеть дома и прогонять всех, кто слышал его пение. А мне достанется больше всех. — Окей, тогда мы молчим. Найтмер орал, именно орал, а не пел ещё несколько минут, прежде чем музыка закончилась и он сел на место. Его даже никто не слушал, я разговаривал с Инком, Дрим с Монохромом. Будем надеяться, что алкоголь сыграет своё и он ничего не вспомнит о своём выступлении. Что-то мне подсказывало, что нельзя допустить этого. И вот, настала очередь художника. Я сказал ему, что он может отказаться, ведь никто не заставляет, и получил ответ, что это будет нечестно, по отношению к другим. После этих слов он встал с кресла, взял микрофон и стоял достаточно неуверенно. Мы все хлопали и подбадривали его, дабы он не стеснялся так сильно и всё же начал петь. Я сказал ему об обнимашках, как о награде за смелость. Это помогло, так как через пару минут, когда песня была выбрана, он начал петь. — Этот мир так жесток, Вышел для надежды срок. Как, борясь за мечты, Всё хранишь улыбку ты? — Раздался в тишине звонкий и тихий голос, что так дрожал от волнения. Мы замерли от изумления. Этот голос такой… Грустный? Будто Инк передаёт все свои эмоции в этой песне. Я и не думал, что он может так красиво петь. Это… Пробирает до мурашек. — И пусть мир рухнет вдруг, Я всегда твой лучший друг. — Спел он, посмотрев на меня. Так это песня для меня? Ну, похоже на то. Все, кто сейчас слышал эту песню, будто застыли во времени, давая лишь мне возможность быть в реальности с исполнителем. Сейчас я выглядел, наверное, как художник, который смотрел на моё выступление. Хотя сердечек в глазах у меня нет, но уверен, что выгляжу точно так же. — Звёздный свет в вышине… Я «прощай» шепчу тебе. Всё пора отпустить, Никого уж не спасти. Я не могу передать все свои чувства об этом голосе. Он звонкий, как бубенчик. Он мягкий, как облако или вата. Он такой тёплый, будто солнышко. А ещё он такой тихий и грустный, как будто ребёнок поёт. — Сколько начинать сначала, Чтобы достичь счастливого конца? Ведь игра не прекращалась, Приходилось ранить их сердца. Маленький ребёнок, что лишился счастливого детства и пытается исправить это песней. Теперь я понимаю, почему он выбрал именно её. Сначала, речь шла о том, как я, его лучший друг, могу улыбаться тому, через что мне пришлось пройти и пережить в одиночестве. Он будто восхищается мной. Дальше идёт о том, как он пытается всех спасти, пытаясь найти лучшую концовку. Он её нашёл, как раз таки причинением боли другим, разбиванием сердец. — Но я смутно ощущаю Это тепло приятное в груди, И, за мною наблюдая, Все мои чувства понимаешь ты. А здесь он говорит о том, что больше не одинок, так как нашёл это тепло. Наверное, это вновь про меня. Неужели, он меня так благодарит за всё? Но дальнейшие строчки были исполнены совершенно другим голосом. — Дорого придётся заплатить, Чтобы удержать тебя рядом. Мир заставлю перезагрузить, Всё с нуля построить надо! Что? Как я понимаю, он что-то или кого-то дорогого потеряет за удержание меня. Но он же не держит, я сам нахожусь рядом с ним. И о какой перезагрузке речь? О перерождении? Если так, то он говорит об… — Лишь тебе сейчас дано понять, Каково быть одиноким. Больше ни о чём не умоляй, Я помочь пытаюсь многим. — Эти строчки песни были исполнены с ошибками, из-за дрожащего голоса исполнителя и уже набежавших на глаза слёзы. Дальше петь было нельзя, я это отлично понимал, поэтому вскочил и поспешил к нему. Микрофон был взят из его дрожащих рук и передан Дриму, который, вместе с другими, тоже встал с места и оказался рядом с художником. Прижав к себе хрупкого скелета, я провёл рукой по его спине, немного надавливая, чтобы обнять крепче. Он уткнулся мне в шею, обнял, как смог, и продолжал плакать, хоть и старался делать это тихо, так как мы были не одни. Остальные поняли меня без слов и, ничего не говоря, начали убираться. Относили посуду на кухню, чтобы помыть, убрали кресло-мешки и вернули диван, также убрали микрофон и выключили телевизор, ещё близнецы отнесли подарки по своим комнатам. Пока все занимались делами, мы с творцом обнимались. Он немного успокоился и больше не вздрагивал, так что я отстранился и поднял его лицо за подбородок, дабы проверить глаза. На удивление они уже были сухими, будто он и не плакал, но шмыганье носа заставило подумать обратное. — Ты в порядке? — Спросил я, так как переживал. — Д-да. Прости, что заставил волноваться. — Произнёс он, вытирая набежавшие слёзы. — Ничего. Я рад, что ты в порядке. — Заверил его я. — Но что случилось? Почему ты заплакал? — Просто песня была грустной. — Виновато улыбнулся он. — А почему ты тогда выбрал её? — Она описывает мою жизнь. Можно сказать, она описывает меня. — Нет. Она не имеет к тебе никакого отношения. — Сказал я, сжимая щёки грустного скелета. — Ты не такой, и ты это знаешь. — Пуфти. — Сказал Инк. — Пока не выбросишь эти мысли, я не верну щёки. — Усмехнулся я. — Лафно. Тофко пуфти. — Попросил художник, которому было не очень удобно говорить так. Немного посмеявшись я отпустил его щёки, возвращая ему нормальную речь. — Ребят, всё в порядке? — Спросил Позитив, подходя к нам. — Да, извини, что мы побеспокоили вас. — Извинился я. — Ничего, мне бы помощь не помешала. — А что случилось? — Поинтересовался Инк. — Сейчас уже поздно, так что вам стоит остаться у нас. Я с ним согласился. Не хочется в такое время бродить по улице. — Тут ребята немного спорят о том, где им спать. — Со смущением произнёс он. — Мне нужна помощь. — Будет тебе помощь. После моих слов мы пошли к двум скелетам, спорящих у лестницы. Спор был достаточно интересным. — Какое ты имеешь права к нему прикасаться, плебей?! — Крикнул Найтмер. — Успокойся, ты точно не имеешь. — Достаточно равнодушно вымолвил Монохром. Их спор был похож на спор пьяного и трезвого. Хотя, так и есть. — Ребят, успокойтесь. — Вмешался в разговор я. — Давайте всё мирно решим. — Ладно. — Успокоился Найт. — Но я не позволю этому случиться. — Раз все успокоились давайте решим, кто и где будет спать. — Предложил Дрим. — Найти? — В своей комнате. — Кросси? — С тобой. — Оу. Я не учёл этот вариант. Хехе. — Неловко усмехнулся Позитив. — Раз вы всё решили, то сладких всем снов. — С раздражением проговорил старший. — Не шумите ночью. — Сказал он, обращаясь к влюблённым и исчезая в своей комнате. — Не шумите ночью? — Не понял Инк, в чьих глазах мерцали разноцветные вопросы. Либо он не знает, либо он не думает в этом направлении. Даже здесь играет его детская невинность. — Он говорил о том, что комнаты рядом находятся. Да, Дрим? — Верно. Но это прозвучало слишком неловко. — Пожелтел он. — Почему он так повёл себя? — Спросил я. — В детстве я очень боялся спать один, так что вечно приходил к нему ночью. Мы к этому привыкли, поэтому я уже спал с ним. Теперь мы выросли из этого. Но после появления Кросса он начал ревновать меня к нему. — Перевёл взгляд на Монохрома. — Он помнит наши совместные ночи и не терпит того, что я сплю с кем-то другим. — Попахивает инцестом. — Подметил я, чем вызвал у Креста смех, а у Позитива смущение. — Нет, всё не так. Мы просто братья. — Пояснил он. — Просто Найти слишком заботится обо мне, вот и всё. — Инцест? — Вновь не понял Инк. — Тогда тебе стоит остаться у него. — Предложил Кросс. — Думаю, так он будет спокоен. — А ты не против? — Если это его утешит, то только за. — Хорошо. Спасибо, Кросси. — Добрых снов, Дрими. — Поцеловав в лоб, сказал Крест. — Спокойной ночи ребят. — Пожелал он нам и скрылся в комнате Дрима, что была рядом с той, куда ушёл Найт. Мы пожелали ему хороших снов и повернулись к Дриму. — Ну, теперь давайте с вами решим. — Обратился к нам младший. — У нас есть две гостевые комнаты. Можете спать в разных комнатах, а можете в одной, кроватей в обоих две. — Что думаешь? — Адресовал свой вопрос художнику. — Если можно, я бы хотел в одной комнате. — Изрёк он. — Мне привычнее просыпаться и видеть тебя. Оу, это так мило. Ну как он может быть старше меня, когда его поведение совершенно иное? — Конечно, я тоже хотел бы в одной, так привычнее. — Тогда пойдёмте, я покажу вам комнату. — Предложил Позитив. Мы кивнули и поднялись на второй этаж. Дрим указал нам на две дальние двери справа, сказав, что мы можем выбрать любую из них. Также указал на дальнюю дверь слева, говоря нам, что можно воспользоваться душем. После этого он зашёл в комнату, куда ушёл Найт. Мы с Инком посмотрели обе комнаты и выбрали последнюю. End POV Error

***

Немного отвлечёмся от наших мягких плюшек, в виде двух очаровательных друзей-скелетов, и проверим состояние остальных. Наш доблестный рыцарь одиноко спит в покоях принцессы, что предпочла брата, нежели его. Кроссу было тоскливо спать в одиночестве, совсем не так он представлял эту ночь. Нет, не подумайте о чём-то непристойном, у этого скелета и в мыслях не было таких пошлостей. Он лишь хотел заснуть и проснуться с любимым ему скелетом, обнять его, прижать к себе и заснуть так, чувствуя тепло любви. К сожалению, его планы нарушились и теперь он одиноко греется на этой холодной постели. По большей части он сам виноват в том, что сейчас один, так как это была его идея предложить Дриму вспомнить детство и заснуть с братом. Что ж, теперь он знает, как сильно он облажался. Впредь, будет думать о последствиях. «Сладкий кошмар» спокойно себе спал в своей комнате. Из-за алкоголя он толком и не лёг в удобную позу, так что сейчас можно было лицезреть, как скелет спит на животе, развалившись на кровати и уткнувшись в подушку лицом. Только ему одному известно, откуда берёт воздух. «Солнечный» скелет, являющийся его младшим братом, сейчас находился в его комнате и уже подходил к кровати. Немного усмехнувшись тому, как старший брат спит в неудобной позе, он перевернул его на спину, давая его лицу свободу от плена подушки и даря порцию свежего воздуха. То ли Найтмер не спал, то ли не соображал, что делал, но его руки зацепились на руки брата и повалили его на себя, уступая младшему место у стенки. И прямо сейчас они лежали довольно-таки забавно. Старший лежал на спине, положив правую руку за голову и открыв рот, издавая при этом сопящий звук, будто через рот дышать лучше. Младший же расположился у стенки, положив руку и голову на грудь старшего, моргая глазами, словно удивляясь произошедшему. Забавно, что даже в таком состоянии старший умудряется опекать своего мелкого братца. Ведь именно Позитив сейчас лежит около стены, в самом безопасном месте. Он был не против, поэтому составил брату компанию по сну. Что же до наших сладких плюшек? У них всё было… Нормально, я полагаю? Наши лучшие друзья выбрали последнюю комнату, так как она напоминала им комнату в их общежитии. Чем же? Расположением кроватей, если они не обратили внимание на другие вещи. Эти две кровати стояли почти, как у них, единственная разница лишь в том, что здесь они смещены к центру, а мебель расположилась у стен, будто изменяя их прежнюю комнату. Эррор предложил принять душ, прежде чем ложиться в кровати. Художник поддержал эту идею и пропустил вперёд Глючного. Тот вышел очень быстро, после чего душ принял и Чернильный, что тоже не заставил себя ждать. Сейчас же они лежали в своих кроватях, Глюк выбрал правую, а творец левую. Но лишь Эррор преспокойно спал и видел приятные сны, в то время, как Инк не мог уснуть из-за странных мыслей, не дающих ему покоя. Что же это за мысли? POV Ink Прошёл уже час, а я так и не смог заснуть. Странные, очень странные мысли сидели у меня в голове. Приподнявшись с кровати, сев и свесив ноги, но не касаясь ими пола, я посмотрел на соседнюю постель. Эррор уже давно спал и наверняка видел красивые сны, я же остался в одинокой реальности, не имея возможности присоединиться к нему. А всё из-за чего? Из-за каких-то мыслей, что заставляли меня сомневаться в нашей дружбе и в данном мне обещании. Находясь рядом с ним, я всегда испытывал теплоту в душе, некую эйфорию от объятий. Но сегодняшний случай заставил меня понять мои истинные чувства к нему. С каждым днём я хотел всё больше и больше этих объятий, хотел прикосновений, его внимания и времени. Поначалу, я думал, что это нормальные чувства для меня, так как я достаточно сильно к нему привязался. Через какое-то время до меня дошло, что есть нечто большее. Встав с кровати и подойдя к спящему Оши, я присел на его постель. Эти необычные кости, красивые глаза, странные полосы под ними, его характер, голос, который сегодня был услышан мной, всё это меня привлекает в нём. Я совершенно не думал об этом, мне казалось, что эти мысли нормальны, так как он действительно необычный. Сегодня же, когда я услышал его голос, он сказал, что видел в моих глазах розовые сердца. Но это же не может быть правдой, верно? Этот цвет и форма зрачков появлялись лишь тогда, когда я смотрел на что-то или кого-то любимого. На моих родителей, на Рипера, на картины, на искусство. Я ведь не мог посмотреть так на лучшего друга? Я никогда не влюблялся, да и любви, кроме родительской, никакой не знал. Помню, как читал в книгах об этом. Взрослые называют их «романы». Там достаточно подробно описываются чувства двух влюблённых, что у них душа согревается, когда они находятся рядом с любимым, как дыхание становится тяжёлым, как появляется некое смущение и восхищение этим возлюбленным. Также о том, что влюблённые хотят больше времени проводить вместе, больше прикасаться друг к другу, жить вместе, вместе завести семью. Но я никогда не думал о столь большем. Мне лишь хотелось, чтобы он был рядом, чтобы обнимал, чтобы утешал, когда мне плохо, чтобы… Я не был одинок. Находясь рядом с ним, у меня всегда становилось тепло на душе, было маленькое волнение, дышать становилось сложнее. Почему же всё, что я сейчас испытываю, подходит к этому слову? Так не может быть. Я прикоснулся к его щеке и немного приблизился. Взрослые всегда целуются друг с другом по-разному: в нос, в лоб, в щёки, шею и губы. Говорят, что именно поцелуй в губы означает признание в любви и пылкую страсть. Так почему? Почему же именно сейчас я так желаю сделать это? Лишь мелкие капли упали на его лицо, заставляя меня отстраниться и вернуться в постель. Это от недостатка сна, я уверен. Мне нужно поспать и завтра утром всё будет как раньше. Я ведь не могу так поступить с ним. Нельзя любить своего лучшего друга. Это же… Нарушение обещания, которое мы друг другу дали? « — Пообещай мне, чтобы не случилось, ты всегда будешь со своим лучшим другом. — Обещаю, чтобы не случилось, я всегда буду со своим лучшим другом. — Повторил я.» Я ведь больше не твой лучший друг, Оши, не так ли? Я больше не имею права им быть. Прости, что разрушил нашу дружбу. Мне… Правда жаль. Я счастлив, что мы встретились, благодарен за всё, что ты для меня сделал, но больше не могу называться «другом», раз предал и растоптал нашу дружбу своими чувствами к тебе. С самого начала нашей дружбы я вынуждал тебя беспокоиться обо мне, переживать и заботиться. Ты стал моим первым другом, тем, о ком я всегда мечтал. Это не дружба, если я заставляю тебя переживать, проводить со мной время, только потому, что со мной что-то может произойти. Ты был вынужден стать моим лучшим другом, спасти меня от одиночества. Но я не хочу причинять тебе боль тем, что на твою вынужденную помощь я отвечаю тебе иными чувствами. Ты заслуживаешь лучшего друга, а не меня. Я могу отблагодарить тебя лишь тем, что исчезну из твоей жизни, чтобы не врать тебе в глаза, называя «другом». Вновь закрыв глаза, давая потоку слёз взять меня в плен, я лишь думал об этих мыслях, как о дурном сне, который скоро закончится. End POV Ink

***

Лишь наступило утро, об этом рассказало солнце, чьи лучи ворвались в комнату, и пение птиц, пробудившихся ото сна, наш юный художник открыл свои очи понимая, что вчерашние мысли не были дурным сном, они были реальны. Сидя на кровати, он потянулся за своим гаджетом, дабы узреть, в котором часу пробудился. 10:08? Что ж, не так уж и рано, как можно было представить. И что ему теперь делать? Сейчас он понимал, что всё время тупо отрицал свои истинные чувства к Глюку. Да, он его любит, не как друга, как нечто большее. Но ведь эта любовь не ответит взаимностью? По сути, он просто испортил их дружбу, нарушил обещание, сломал мост, который Эррор к нему построил. А что дальше? Просто притворяться, что ничего не было? Сделать вид, будто они незнакомы? Или и дальше врать, что вы лучшие друзья? Он мог бы попытаться признаться, мог бы жить с безответной любовью, но он никогда не принимал верных решений. На свежую голову он решил, что стоит избегать Эррора. Не потому, что он боится признаться или быть отвергнутым, на самом деле да. Делает лишь по той причине, что считает свою влюблённость нарушением обещания. Он чувствует себя виноватым, за разрушенную дружбу. Знаю, это звучит глупо, но это же Инк маленький скелет, лишившийся родителей в далёком детстве, пытающийся всех спасти, травмируя себя и других, обрекая на вечные страдания. Он вечно чувствует себя виноватым в чём либо, даже там, где его вины нет. Поэтому он хочет разрушить всё ещё целую дружбу с лучшим другом, вот только из-за чувства вины не видит, что она целая, не разрушенная. Если бы он знал, что Эррор не воспримет его любовь, как разрушение дружбы, остался бы он с ним? Не вносил бы его в список, где уже был Рипер? Ответ мы не узнаем, ведь… Он не признается. И, прямо сейчас, он просто сбегает из этого дома, от этого скелета, от этой проблемы. Не лучшее решение, на самом деле, но он делает это всю жизнь. Он не решает проблемы, он бежит от них, прячется. Как делает это прямо сейчас. Оказавшись на первом этаже, он наспех обулся, надел шарф, повязал куртку на пояс, открыл дверь и исчез за порогом, хлопая дверью. Не будем судить его за этот побег, ведь делает это всю жизнь. Конечно, можно было бы просто рассказать, признаться, ничего плохого бы не произошло. Но наш маленький скелет, так давно привыкший к чувству вины и вечному одиночеству, уже не видел смысла быть рядом с теми, кого он предаёт. Своим присутствием он всё портит. Из-за него умерли родители, и Рипер лишился брата. Рипер ненавидит его за это, так думал Инк. Из-за него Эррор, построивший с ним дружбу, в итоге был предан и брошен. Он тоже возненавидит его. Он снова останется в одиночестве. Где бы он ни был, с кем бы не общался, лишь его существование портит всё, что было построено. Уж лучше он останется в одиночестве, чем причинит боль тем, кого любит. Оказавшись за порогом прекрасного дома, он в последний раз обернулся, вздохнул и побежал прочь, в то место, где его не найдут. Но он не ведал, что его побег не остался незамеченным.