Наследник Мироздания

Этот же день.

POV Nightmare Стук. Стук. Стук. Стук. Фаланги отбивали едва знакомый ритм одноимённой мелодии, которую я вспомнил совсем случайно. Вероятно даже попадание в ноты самое минимальное, потому как память уже не скажет точную песню. Сон, разговоры, мысли — это настолько приелось за последние дни, что хочется чего-то нового, какого-то разнообразия, дабы окончательно с ума не сойти. А что ещё можно предпринять, находясь в тюрьме? Выбора широкого нет, как и смысла это искать тоже. Всё равно скоро всё закончится, а как — уже другой вопрос. Инк, находящийся за стеной, не подавал признаков улучшения или ухудшения состояния: он мог блевать раз в час, пять раз в день или вообще каждые полчаса, так что не ясно, меняется ли что-то в его душе. Хотя после опытов над братом, его состояние явно ухудшилось, но не столь явно. Дрим же медленно сходит с ума. Его аура искажается от негатива, в то время как он старается сохранить хоть какие-то положительные эмоции. Выходит это неудачно. Он постоянно говорит сам с собой, бормочет что-то под нос, может начать кричать, говорит какой-то бред, хотя есть у меня предложение, что таким образом, говоря о нашем спасении и некой надежде, он старается сохранить и подать нам хорошие эмоции, но смешанные чувства в ауре — это ужасное и губительное действие для нас. К сожалению, он пока до этого никак не догадывается. Даже сейчас, когда он так тихо посапывает на моём плече, едва заметно вдыхая и выдыхая, умиротворённость на его лице лишь согревает. Однако даже во сне он способен ударить, что-то сказать, крикнуть или ворочаться и проснуться с криком. Даже во сне он не может почувствовать себя спокойно. Из нас троих я самый сильный и стойкий, так как на мне ещё это не испытывали. Правда никто не знает, как эта дрянь отразится на мне и есть вероятность, что мне будет также плохо. К нам скоро должны зайти и забрать меня, ребята ещё живые, так что у меня есть вариант, что мы все выживем и подойдём для их «армии». — Ты как? — Откашлявшись, спросил у меня Инк. — Тише. — Шикнул я на него, поглаживая череп брата. — Он наконец смог заснуть, не разбуди. — Ох, извини. — Перешёл на шепот тот. — Он до сих пор не пришёл в норму? — Нет… Наш Дрим медленно теряет рассудок, вот только неизвестно, сможем ли мы его вновь вернуть. Всё, что мы можем на данный момент, ждать помощи, так как сами не в состоянии сбежать. Сможет ли он остаться в таком же состоянии и не сойти с ума окончательно? Так больно наблюдать за тем, как твой близкий страдает, а ты даже помочь ничем не можешь. — Дрим сильный, справится, я уверен. — Прошептал художник, кашлянув. — А ты как сам? Готов к тому, что тебя ждёт? — Это вопрос с подвохом? — Усмехнулся я. — Не думаю, что к такому можно быть готовым. — Но ты должен справиться, ради Дрима хоть. Тяжело вздохнув, я положил голову на череп брата, прикрывая глаза и продолжая слегка поглаживать его скулы и череп. Вскоре послышались голоса по ту сторону камер. — Наконец мы забираем последнего, да? Как думаешь, сколько из них не подохнет? — Мне похуй, сдохнут они или нет, но главе на какой-то хер, нужен этот чернильный мудазвон, так что главное его сохранность. На остальных мне похуй. Здорово, нас уже обсуждают. А раз так, значит пора прощаться с Инком. — За тобой уже пришли. — Напомнил он мне о кирпиче. — Знаю. — Я взял кирпич и закрыл им пролом в стене. Дверь нашего места жительства отворилась и в помещение зашли те же монстры, забравшие некогда Дрима. Они направились ко мне, а после оказались достаточно близко. Я не стал как-то сопротивляться, так что послушно сидел и ждал, наблюдая за тем, как с меня снимают цепь оков. К сожалению, тихо сделать сиё действо не вышло и они разбудили моего брата. — Куда вы забираете Братика? Зачем он вам? Он мой брат! Не забирайте его у меня! — Внезапно начал громко просить брат, пытаясь вцепиться в меня покрепче. — А ну сьебись, кусок грязного отродья. — Один из монстров больно пнул его в череп, а после заломал одну руку до такого хруста, что даже Инк испугался. — Эй, прекратите! — Закричал я, пиная их. — Рот свой завали. — Дал мне пинка в спину второй и обратился к своему дружку. — Он не стоит нашего времени, пошли. Они подняли меня на ноги пинками и повели прочь из этой клетки, под крики брата о моём возврате. Если честно, то мне показалось, будто это мой Дрими. Не тот, который был эти три-четыре дня, а настоящий. Когда он начал кричать и звать меня, это было совсем иное отношение, чем до этого. Быть может он ещё не полностью лишился рассудка?

***

Привели они меня в тёмную комнату, в центре которой красовался стул, на который меня и усадили весьма вежливо, привязав покрепче. Охрана ушла к двери, и я услышал чей-то знакомый голос, что на миг прервал мои раздумья о попытке побега. — Д-давно не виделись, Найтмер. — Произнесла вышедшая из тени на свет учёная, держа в руке шприц с чёрной жидкостью. — Как себя чувствуешь? С тобой н-не грубо обошлись? — Сто лет бы ещё не видел тебя. — Натянуто улыбнулся я, глядя на её руку. — Как видишь — ещё живой. Не переживай. — Что ж, если у т-тебя хорошее настроение, то, думаю, рассказывать тебе я ничего не буду. Твой брат же всё тебе поведал? А значит ты в курсе происходящего. — Она нажала на шприц и из него брызнула чёрная дрянь, капнувшая на пол. Учёная медленно приближалась. — Ага, только немного не в курсе того, как же твои родители смогли родить такое отродье, как ты? Мне их искренне жаль, за такую-то дочурку. — Я получил сильную пощечину, из-за чего голова наклонилась в сторону. В этот же самый миг я почувствовал боль от сжатия, и перевёл взгляд на неё. В руке был шприц, в другой — моя душа. — Смотрю, я-язык у тебя костей не знает. Довольно странно для скелета, не находишь? — Она улыбнулась своими крупными передними зубьями и поднесла иглу к душе. Та предательски забилась быстрее. — О, н-не переживай, больно будет всего лишь секунду. Она сделала инъекцию, выведя из шприца всё его содержимое прямо в мою душу. От такого потока негативных эмоций и частей сильной души решимости, она почти сразу же начала покрываться чёрными пятнами, превращая ранее фиолетовое яблоко, в грязно чёрное. Это сопровождалось болью, тянущейся по всему телу. — Н-ну что? Как твои дела, Найт? — Она глупо засмеялась, уходя к столику, дабы положить туда шприц. — У меня, вот, всё относительно х-хорошо. — Ты солгала. — Ответил ей я, сдерживая свой голос от боли. Он дрожал, сильно дрожал, так что я старался говорить увереннее. — Боль не проходит. — Я поднял голову и взглянул в её лживые глазёнки. — Пх, а т-ты думал, что наш мир построен на правде? — Она засмеялась. — Ты слишком доверчивый, Найтмер, раз не ожидал от м-меня такой банальной лжи. — Пусть эта ложь сопровождает тебя до гроба. — Ответил я на её грубость тем же. После душа непроизвольно сжалась и я застонал. — Смотрю, она тебя уже с-сопровождает. — Посмотрела она, подойдя ближе. — Видимо, ты намного слабее брата, раз так быстро стал умирать. А в-ведь ещё даже недели не прошло. Огорчаешь. А ведь и вправду. Инк уже третий, а Дрим второй день хоть и с болью, но живут. Неужели я сейчас умираю? Я ведь даже не попрощался… Внезапно, моя душа стала болеть ещё сильнее и полностью покрылась мраком. По всему телу прошлись мурашки и каждой косточкой я ощущал странную боль, исходящую будто из глубины моего тела. Я начал кричать, не в силах больше себя сдерживать. Боль перешла в спину, я даже чувствовал, что оттуда якобы что-то вылезает, разрывая и ломая кости, которые по всему телу были в трещинах. Да ещё и какая-то часть была мокрой, словно по мне что-то стекало. Пока я кричал от этого ужаса, Альфис с испугом пятилась назад, прикрыв ладошками рот. Нет, нет, нет. Прошу, умоляю, только не говорите мне, что я не умираю. Уж лучше смерть, уж лучше я умру, чем эта дрянь превратит меня в монстра. Перед глазами уже была чёрная пелена и я постепенно терял сознание. Последнее, что я видел, как охранники бросились ко мне, видимо убить, а Альфис побежала за какую-то дверь, прячась. Дрим, прости, я не хотел этого. End POV Nightmare

В гостях у заключённых.

Инк и Дрим находились в своих камерах, как и всегда. Состояние художника было таким же херовым, как и у его друга. Единственное отличие лишь в том, что в отличие от Дрима, тот не сошёл с ума и всё ещё может соображать и здраво мыслить. А потому он и пытается придумать план побега. Всё было бы проще, если бы оковы можно было вскрыть скрепкой или позвать к себе охрану. Вот только кроме как ключами, открыть замки не выйдет, а из-за звукоизоляции никто не придёт, так как попросту тебя не услышат. Это очень непростая ситуация. К нему могут зайти лишь через неделю, вернее, уже через четыре дня, если не ранее. Конечно, есть вероятность того, что они захотят проверить его на днях, но это маловероятно. Поэтому он придумал два плана, основываясь на обоих вариантах. Первый заключался в том, чтобы сбежать в тот самый момент, когда за ним придут и он будет способен высвободиться и сбежать, пытаясь вырваться из чужих рук. Самое главное было сбежать, как можно дальше сбежать. Второй основывался на том, если его заберут не ранее назначенного срока, когда тот будет слаб, в худшем случае — при смерти. В таком случае ему будет сложно и практически невозможно сбежать, поэтому он поставил всё на первый план. Поставил свою жизнь и жизнь друзей на крайний низкий шанс прихода охраны в ближайшие дни. Он считал, что лучше потерпеть поражение в бою, попытаться что-то сделать, чем сдаться, даже не попытавшись что-либо предпринять. От этого мнения он не отступит. Осталось лишь договориться с Дримом и дождаться Найтмера. Откашлявшись после очередного порыва блёва, он тихо позвал: — Дрим. — Молчание, ответа нет. — Дрим! — Позвал тот чуть громче. За стеной послышался шум отодвигания кирпича и тяжёлый вздох. — Что? — Отнюдь не радостным голосом спросил тот. А это было не очень хорошо. Дело в том, что Мечта, обычно, ведёт себя слишком энергично и ребячески, постоянно твердя о какой-то надежде и спасении, будто умом тронулся и с богом начал говорить. Иногда бывало так, что он был и достаточно отстранённым и даже злым. Вот только если с тем, который вечно нёс бред можно было как-то договориться, хоть и с болью для себя, так как аура смешанная, то с этим нечто разговор шёл куда труднее. — Как ты чувствуешь себя? Я хотел спросить, но теперь не стану и сразу перейду к делу. — Высказался равнодушно художник. — У меня есть план как нам выбраться отсюда. И мне нужно знать: ты со мной? — План по спасению? Звучит очень заманчиво, но… — Скелет за стеной замолк на время. — Без Найтмера мы никуда не пойдём. Сначала нужно дождаться его, а потом уже действовать. — Говорит как вполне разумный Дрим, да? Но его характер вновь меняется. — Мы не можем ждать его. Нам нужно действовать самим, не ожидая «чуда» и «спасения». — Нет! Без братика я никуда не пойду. — Настоял на своём младший близнец. — Да мы не знаем где он и что с ним. Может он уже мёртв? Может он превратился, стал тем, кого хотят сделать из нас? Может он уже не вернётся? Мы не знаем наверняка и не можем просто сидеть и ждать, надеясь на наших друзей, что решат нас спасти. — Инк всё понимал. Ему тоже было сложно найти выход из положения, но просто сидеть и ждать смерти он не хотел. Совсем не похож на того паренька, ставшим второкурсником, верно? — Они нас найдут и спасут! Ты просто должен в это верить! — Громко высказался Дрим, злясь. — Как они нас, блять, найдут? Никто из них и понятия не имеет о местоположении этой базы. Да и если они нас найдут, будет уже поздно. Нам нельзя надеяться на чьё-то спасение, а самим пытаться себе помочь. — Нет! Тебе просто нужно верить и всё! — Прокричал друг, вновь впадая в бредовое состояние. — Нам нужно ждать, да. Нас спасут. Нас найдут. Братик вернётся. Всё будет хорошо. Нужно просто верить. Верить в чудо. Верить в наше спасение. Просто верить. Просто ждать. — Тц, если ты не хочешь жить, то можешь и дальше ждать своего спасения, идиот. — Прежде Инк не позволил бы себе такой грубости в адрес друга. Вероятно это говорила его злость, или ситуация, либо же тот негатив, который вкачали в него. — Тогда сам себя спасай и уходи без нас! Мы с братиком будем ждать спасения! А ты теперь сам по себе! — После этих слов кирпич вновь закрыл пространство в стене, рассорив друзей. — Ну и пожалуйста. Сам выберусь, а вы делайте, что хотите. — Раздражённо произнёс он, вздохнув. Что ж, теперь он сам себя будет спасать.