Наследник Мироздания

Июль.

POV Error Начались летние каникулы. Кто-то уехал отдыхать на дачу или в деревню, другие поехали купаться в море, третье уехали колесить по миру, пребывая в разных городах и странах. Выбор был велик — главное выбрать то, что тебе больше по душе. Мы были исключением. Пока другие весело проводили время, мы оканчивали учёбу и писали экзамены, после чего нас успешно выпустили. Но два месяца каникул… Вероятно я ещё не готов к взрослой жизни, где выходных, а уж тем более каникул, почти не будет. То-то меня жизнь нагнёт. Наш первый месяц каникул встретил нас не очень радостно. Если в июне погода нас радовала дождями и приятной прохладой влажности, то здесь нас пытались сжечь со свету. В прямом значении этого слова. Погода стояла душной до тошноты. Рыжее солнце сжигало всё живое и нас в том числе. Сухой и горячий воздух при вдыхании, сжимал до боли лёгкие, а горло неприятно жгло от этого градуса. Создавалось впечатление мести планеты всему живому, словно Вселенная пыталась нас выжить из этого мира. И весьма жестокими способами. Я бы с радостью сейчас оказался дома под мягким и заляпанным шоколадом пледом, держа в руках кружку горячего чая, медленно попивая его и смотря в окно, за которым была гроза. Или даже попасть под ливень и бегать по лужам, но умудриться не заболеть. Хоть я и не любитель мокнуть. Проще было кутаться в тепло, чем страдать от жары. Кондиционер, вентилятор, вода, речка или море — ничего от жары не спасает, тут хоть кожу снимай, как люди говорят. Вот только они вряд-ли выживут после такого, да и у нас, скелетов, кожи никогда не было, а нам жарко. В такую погоду только на речке или море купаться, ещё лучше, если есть свой двор и там можно бассейн поставить. Меньше народу — больше кислороду, особенно в такую жару. Сейчас воздух был ценнее золота. И именно в такую погодку нас и позвал к себе Мечта. Причина для этого была слишком ясной. Ему потребовалось много времени, чтобы наконец решиться на разговор. И я этому очень рад, так как это действительно показывает, насколько он, как говорит сам, «сожалеет и хочет всё объяснить». В голове крутились разные вопросы, на которые так нужен был ответ. «Что произошло в его жизни такого, что даже сам Найтмер не знал, хоть и догадывался?» «Что заставило его желать себе смерти и стремиться к этому, быть может пытаться сделать это ранее?» «Почему он скрывал это от нас?» «Почему же он решился рассказать нам об этом?» «И почему он ранее просто хотел оставить письма, ничего не объясняя?» На все эти вопросы можно было поставить один общий вопрос: «почему?» И я буду дожидаться момента, когда же всё пойму. Уверен, что всё не так плохо, как он думает. Во всяком случае, я всё равно остаюсь его другом, даже после такой лжи. Прямо сейчас мы с художником шли к близнецам, одевшись максимально свободно, дабы не вспотеть. Никто из нас не любил такое тепло. Я надел свободную красную футболку. Длинные чёрные шорты, одну из штанин которых закатал повыше колена. Не знаю, почему у меня стало такое странное предпочтение в стиле, но оно и не мешает. Образ дополнили таких же оттенков лёгкие кроссовки. Мой компаньон был обут в бежевые кроссовки с чёрными полосами, будто тигриный принт. Бежевую футболку, кофейные шорты, которые держались за счёт чёрных подтяжек с жёлтыми пряжками. Картину дополнил всё тот же тонкий шарф, который потрепало время и наделало в нём новые дыры. И как ему не жарко? Я лишь несколько раз видел его без шарфа. И… Он так и не изменился. Глаза те же пустые точки, взгляд холодом пугал, а неизменное выражение лица не давало никаких надежд, лишь грусть. А ведь у него никаких родственников не осталось, чтобы спросить: это его особенность или всё же так быть не должно? Я видел все цвета и формы глаз, но не эти. Мы планировали уехать, но его состояние нарушало все планы. Пустая надежда на возвращение Рипера его приковала к этому городу и важным местам. Большую часть времени он погружён в свои мысли и ни с кем не говорит. За эти месяца, что мы с ним видимся каждый день, он ответил мне лишь пару раз. Смысла с ним говорить нет: как со стеной. Такое было и у близнецов, и у Гено. Да и у всего окружения. Врачи ничего не могут, мы никак его не разговорим. Были идеи сделать что-то, что вызвало бы в нём хоть какую-то эмоцию, но ничего не происходило. Он рисовал, вот только в его картинах, хоть и красивых, никак не чувствовалось ничего. Рисунки красивые, но будто бы пустые, без души. Так что идеи пропадали быстро. Как и с признанием. Была вероятность того, что он даже не услышит или не поймёт, что я ему говорю. Любовь — это же чувство. А он сейчас их не испытывает. Да и казалось это какой-то глупой идеей. Бессмысленной. Вскоре мы предстали перед красивой деревянной дверью. Я поднял руку и потянулся к дверному звонку, нажал на него и принялся ждать. Приятная мелодия заставила ненадолго прикрыть глаза, после чего дверь всё же отворилась. — Эррор, Инк! Я вас ждал! — Хоть скелет и потерял былую ауру, но и сам блистал позитивом не хуже. — И тебе привет, Дрим. — Радушно отозвался я. — Ну же, проходите. Не стойте на пороге. Мечтатель впустил нас внутрь, закрывая дверь. Лёгкий порыв ветра всполошил какой-то запах. Напоминал он цветки недавно раскрывшейся «Цинии». Интересно, почему весь дом ими пахнет? Вроде у них цветы в саду растут, а не в доме. Или что-то изменилось? Мы вместе прошли в гостиную, уже видя сидящего за столом старшего. В его руках была кружка с каким-то напитком, из которой он пил. — Подождите меня здесь, я принесу напитки и вкусняшки! — Вскинув руки вверх, будто описывая радостное и особенное событие. — Что бы вы хотели? — Горячий шоколад. — Ам, ну… Ладно? — Он странно покосился на меня, пытаясь понять: насколько сильно мне пригрело голову. — Инк? — … — Ожидать от него каких-то слов или реакции смысла не было. — Хорошо, я понял. — А я нет. — Скоро вернусь! — Крикнув это, он убежал на кухню. Мы присели напротив Найта. — Кофе в такую жару, серьёзно? — С удивлением вымолвил я, осматривая тёмный напиток, от которого шёл сильный запах горечи, перебивавший запах цветов. — Горячий шоколад в такую жару, серьёзно? — Также удивился он, сопровождая меня тем же взглядом. — Ладно, проехали. Лучше скажи: почему здесь такой сильный запах? Это от сада идёт? Или растения в доме появились? — Поинтересовался я, тщательно осматриваясь, выискивая что-то новое. — Нет, это Дрими. После смерти Кросса он стал больше и чаще пропадать в саду. Это радует, но он нашёл эти цветки и решил ими весь дом прочистить. Вот теперь считайте, что мы стали цветками. Запах сильный, но к нему быстро привыкаешь. Врачи говорят, что он сильный, справится. Да и мне тоже так кажется. Я большую часть времени приглядываю за ним, так что могу сказать, что он оклемается. Вряд ли он забудет такое, но легче ему точно станет. Он старается. — Хех, м-да уж. Это не так легко, да?.. — Совсем нелегко. — Устало отозвался он, откинувшись на спинку мягкого дивана. — А вот и я! — Раздался голос нашего Позитива, что принёс на серебряном подносе тарелку разных печений, вафель, конфет и прочего. Поставив это на стол, он также отдал нам наши напитки. От моей ароматной кружки шёл приятный запах корицы и ноток гвоздики. Во вкусе чувствовалась лёгкая прохлада мятного сиропа. Совсем необычное сочетание, но вкусное. У Инка был прозрачный напиток, будто бы обычная вода, но при этом присутствовал лёгкий белый оттенок. По-видимому это белый чай с персиками. Такой же белый и пустой… Шутка природы или как? — Давайте насладимся чудесными ароматами и весело проведём время! — Радостно воскликнул Дрим, первым начиная пить свой любимый гречишный чай со сливками. Мы подхватили его позитивную волну и принялись наслаждаться различными запахами, витавшими в воздухе.

***

— Так… Как вы? — Встревоженно поднял взгляд Дрим, макая песочное печенье в чай. — В смысле, как справляетесь? — Всё не так плохо, спасибо за беспокойство. — Слегка улыбнулся я, заверяя его. — Если честно, то я понятия не имею, что чувствую. Клэнси я совсем не знал, с Кроссом был знаком не так долго, чтобы что-то думать. А Рипер… Я даже не уверен, стоит ли о нём говорить. — Мой взгляд пал на художника, держащего в руках кружку с бесцветным напитком. — Понимаю… А… Инк? Как он? — Вопросы в таком ключе, словно того с нами вовсе нет, уже вошли в привычку. Это грубо, разумеется, но как ещё общаться, если он не говорит? — Всё также: молчит, ждёт, не чувствует, думает. — Отозвался я, отправив в рот ванильную и рассыпчатую вафлю. — Порой мне кажется, будто он навсегда таким останется. — А что говорят врачи? — Подал голос Найт, поставив на стол кружку горького питья. — Да чёрт их разберёт: кто-то, что он останется таким навсегда и нужно смириться, вторые, что он перерастёт и всё пройдёт. Как они только дипломы получили, с такими то знаниями? — Раздражённо процедил я сквозь стиснутые зубы. — Купили, не иначе. — Предположил старший. — Что ж, во всяком случае я верю, что всё пройдёт. — Я сделал глоток горячей жидкости и продолжил: — Мы справимся с этим вместе. — Ты не… — Нет. Не уверен, что это подходящее время. Должно быть что-то другое, что вернёт его. Да и вряд ли он сможет понять о чём я буду говорить. — Я понял, что именно хотел спросить Дрим, потому и перебил. Всё же у наглости есть свои границы. — А как Гено? — Поинтересовался старший, откусывая кусочек овсяного печенья. — Должно быть ему очень трудно. — Он выглядит… Потерянным, одиноким, отчуждённым. Избегает всякого упоминания этого скелета. — Мои печальные новости заставили близнецов заметно приуныть. — В глубине души он жаждет найти его и вмазать по первое число. Живого места на нём не оставит. Но ещё, в более глубокой части души, он страстно желает просто увидеть его и обнять, вновь почувствовать его прикосновения. — Мой брат — это одна сплошная маска на маске. Краткое пособие для любителей психологии. — Ох, это… Грустно. — Дрим неловко улыбнулся и, проглотив печенье, сделал пару глотков белого напитка. — Но мы справимся. У него есть я, и я его не брошу. Он это прекрасно понимает, так что всё пройдёт. — Ответил я. — А вы как держитесь? Как ты, Дрим? — Полюбопытствовал я, сделав глоток вязкого остатка. — Ну… Много чая, различные книги по психологии и мой сад — спасают и помогают мне немного забыться. Разумеется, что я не собираюсь забывать Кросса, просто… Пытаюсь найти свой способ жить дальше. Как он этого бы хотел, как я сам хочу. — Поделился он, отставив свой напиток. — Его слова, что ты передал… Я всё ещё чувствую себя виноватым, но… Ради него, ради себя самого, я бы хотел жить дальше. Он бы мной гордился, если бы я смог. — Позитивно настроился, Мечта. — Улыбнулся я ему, взяв ещё печенья. — Рад, что ты не сдаёшься и даже без ауры вселяешь уверенность. Мне этого не хватало. — Он у нас такой. — Старший, положив руку на череп брата, слегка потрепал его. — Весь из себя на позитиве. — Так вы остаётесь здесь или всё же куда-нибудь поедете? — Младший игнорировал привычное поведение брата, задав вопрос и вновь взявшись за чай. — Мы хотели поехать, но… — Я обратил свой взор на пустое лицо, чьи руки держали почти полную кружку. — Инка здесь держит, так что бросить его или силком повести — не самая лучшая идея. Да и здесь тоже можно подумать над дальнейшими планами. — Жаль, конечно. Но и Инка можно понять. — Дрим взглянул на того так, словно пытался найти хоть какую-то эмоцию. Но лишь печально вздохнул и продолжил пить чай. — А вы? Поедете куда-то с родителями? — Дождёмся их приезда, после они нас заберут и мы куда-нибудь вместе съездим или слетаем. — Отозвался Найтмер. — Нам с ними тоже нужно о будущем подумать. — Что ж, удачи вам тогда, если вы решите навсегда уехать. — Пожелал я, так как такая возможность всё ещё была. — И тебе удачи. Надеюсь, что мы ещё встретимся. — Он улыбнулся самой искренней и позитивной улыбкой, что даже медальон, который остался от Кросса, ярко сверкнул. — Кстати, перед отъездом я ещё повидаюсь с братом Рея. — Как же я давно не слышал этого имени… — Ты знаешь где он? — Удивился я. Весьма хорошие новости. — Скажем так: ранее друг Рипера помог его отыскать. — А Рипер молодец, даже сейчас умудряется помочь. — Он сейчас в городе и я знаю, где он живёт. — Как я понял, он не в курсе? — Не знаю. Либо он здесь всегда был, либо приехал просто так, либо искал брата. Одно знаю точно: мне придётся ему как-то сказать об этом. — А вот это не очень хорошие новости… — Это тяжело, но… Ты справишься. Я в этом уверен. — В доказательство своих слов я улыбнулся. — Мне больше хочется узнать причину, почему же он бросил его. И неважно, какой она будет. Просто хочется верить в то, что они бы могли начать всё с начала. Хоть это и больно… — Всё пройдёт гладко, не переживай. — Дрим мягко огладил плечо брата. — Хех. Это забавно. — Тот усмехнулся, чем вызвал наше недоумение. — Каждый из нас хоть раз сталкивался со смертью ближнего и занимался похоронами. И мы сейчас так легко говорим о том, что переживём ещё одну, как будто это обычные разговоры о погоде. Наши ровесники бы не поняли. — Смерть — это естественный процесс жизни. Ей не нужно удивляться или пугаться. Поэтому мы так спокойно относимся к ней. — Печально произнёс Дрим, попивая остывший чай. — Другие просто не думают о ней, так, как делаем это мы. И с этим не поспоришь…

***

Наши напитки были выпиты, и больше никто не хотел кушать. Инк же так и не притронулся к сладостям, лишь изредка пил давно холодный чай. Такое чувство, будто он не с нами. Словно он где-то у себя в фантазиях или мыслях. — Ну, давайте уже приступим к тому, ради чего я вас здесь всех собрал. — Тихий и неуверенный голос шёл от младшего. — Наверняка у вас куча вопросов. — Хорошо, мне бы многое хотелось узнать. Например, что тебя побудило задуматься о смерти и пытаться её найти? Почему ты скрывал от нас всё и только сейчас решил поделиться? — Мой интерес и беспокойство были сильны, как никогда. — Всё дело в словах Кросса… — Чуть тише пробормотал он, вставая с диванчика. — Я понял, что жить нужно дальше и… Что друзья — это самые важные существа в жизни. От них не нужно что-то скрывать, им нужно рассказывать. — Правильно понимаешь. — Улыбнулся я, также поднявшись. — Найти, можешь принести шкатулку? — Попросил он брата. — Конечно. — Поднявшись с дивана, он поцеловал брата в щёку, что делал изредка, после чего направился на второй этаж. — Мы её откроем? — Удивился я, интересуясь. — Разумеется. — Дрим направился куда-то в сторону двери, ведущей к саду. — Хоть я и говорил, что находящееся в ней не представляет для вас какой-то ценности, но… Это важно для меня и… Объяснит вам всё. Мы молча последовали за ним. Выйдя из-за стола, где продолжили стоять тарелки с едой и кружки, мы направились в неизвестном направлении, вернее, неизвестно куда. Неспешно выйдя в небольшой коридор, который вёл к двери, где располагался сад, мы вскоре остановились. Нашему взору предстала прекрасная картина летних цветов, находящихся на золотом поле, под голубым небом. «Подсолнухи…» — Мысленно пронеслось у меня в голове. В письме говорилось, что за этой картиной будет ключ для открытия шкатулки. Интересно, где именно он располагается? — А вот и секретное место из письма, если ты смог понять шифр. — Живо подмигнул мне он, снимая картину с гвоздя. Он аккуратно поставил её на пол и мы молча наблюдали за его дальнейшими действиями. За картиной находилось небольшое углубление, серебристая дверца маленького сейфа. Владелец секрета быстро прокрутил ручку и дверца медленно открылась. В сейфе лежал лишь маленький серебряный ключик. Хотя, как помнится, шкатулка больше золотая, таких желтоватых оттенков. — И это всё? Зачем нужны такие секретности ради одного ключа? — На моё удивление и непонимание таких действий, он забрал ключ и закрыл сейф. — Это не такие важные вещи, ради которых могут убить, если ты об этом. — Весьма странно ответив, он вернул картину на прежнее место. Теперь на нас вновь смотрели красивые «Подсолнухи». Только их секрет я уже знал. — Просто… Мне слишком тяжело вспоминать об этом и… Я не могу выбросить эти вещи, так как они мне дороги. Но и видеть их постоянно тоже не могу. Поэтому такая сохранность. Я с удивлением посмотрел на него. Он лишь вздохнул и неспешно потопал обратно. Мы пошли следом. Инк до сих пор ничего не сказал и никак не отреагировал. Моя надежда медленно угасает… — А вот и мы! — Радостно воскликнул Мечта, подходя к брату. Найтмер уже сидел на диване со шкатулкой в руках. Появление брата вызвало на его лице лёгкую улыбку. — Рад, что ты всё же решился на это. — Старший поддержал его доверительной улыбкой, покуда мы садились за стол. Найтмер поставил её на стол и я внимательно осмотрел её. Деревянная прямоугольная вещица с золотыми рисунками по краям. На крышке были красные камни и такие же золотые украшения, будто бы камни лежали в чём-то на подобии гнезда. Дрим, вооружившись отливающим серебром мелким ключиком, вставил его в скважину и прокрутил. Вскоре крышка открылась и он её снял. Нам предстало её содержимое. В самом верху лежала фотография, которую я взял. На ней были изображены братья совсем маленькими и улыбающимися. Рядом с ним стоял ещё один скелет на вид чуть младше. Его глаза горели голубым пламенем и его внешность будто бы говорила о том, насколько он бескорыстный и добрый. Прям как Дрим. Я вернул фотографию ребятам, что уже опустошили шкатулку и сами всё разглядывали. Найт взял фото. — О, я помню тот день. Вы тогда ещё так классно спелись дуэтом. — Прокомментировал он, отдав фото брату. — Я скучаю по тем временам. Вот бы всё вернуть. — Он на секунду поник, но как только увидел голубую бандану, будто бы ещё больше расстроился. — Это вещи того паренька с фото? — Поинтересовался я, осматривая вещицу. — Вы были друзьями? — Да, это наш общий друг детства — Блуберри. Для друзей — Блу. Как я понимаю — с того инцидента всё и пошло. — Предположил старший, находя подписанный диск. — «Выступление трёх ангелочков». Это то самое? — Да, это единственное, где есть его более живое изображение. — Тихо произнёс Позитив. — И ты всё это время хранил его вещи и даже не сказал мне? Я думал, что ничего не осталось. — Прости… Я и сам лишь сейчас нашёл в себе силы сюда заглянуть. Последний раз я её открывал лет так восемь, может чуть больше назад. — Ответив, он взял диск и пошёл к телевизору, где вставил кругляш в дисковод. — Неужели ты до сих пор себя винишь?.. — Пустой вопрос так и остался осадком в воздухе. Ответа не последовало. Пока Инк тупо смотрел на экран, я размышлял. Вероятно состояние Дрима связано с этим скелетом. Только что с тем произошло? Чувство вины? И оставленные вещи… Стоп, только не говорите мне, что он умер?.. Если это так, то Мечта в этом замешан? Был несчастный случай? Что же могло произойти?.. Мои мысли прервала музыка, доносившаяся из телевизора. Близнецы молча сидели на диване и наблюдали за происходящим. Я решил присоединиться. Изображение показывало светлую сцену, на которой, сидя за пианино, находился Блу, Найтмер со скрипкой сбоку, и Дрим у микрофона в центре. С виду они очень маленькие и больше десяти лет им не дашь. Со сцены ушёл человек, после объявления выступления, и ребята остались одни. Свет немного погас и, устремляя внимание лишь на каждого по отдельности. Пианино зазвучало очень нежно и тихо, скрипка начала играть ей в такт чуть позже, а Дрим, через какое-то время, начал петь. Этот чарующий голос ребёнка заставлял забыть обо всём на свете и погрузиться в воспоминания о детстве. Бросить все дела и вспоминать. Прикрыть глаза от наслаждения и просто слушать. Найтмер искусно управлял смычком, и его скрипка играла поразительную музыку, которая разливалась по всему телу. Также прекрасно играл и другой скелет, создавая разными клавишами мелодию. Я смотрел за происходящим и изредка смотрел на них. Дрим лежал на плече брата и из его глаз текли золотые капли, которые он утирал. Глаза Найта тоже не были сухими: в них отражалась скорбь и сожаление. Вскоре игра и пение закончились, и юным детям стали все аплодировать, пока они радостно обнимались. Не обращая внимания на экран, Мечта подал неуверенный и тихий голос: — Вот и ответ на т-твой вопрос… Я обернулся на него и увидел, как он вытирает слёзы и пытается собраться с силами. Брат его приобнял и гладил по голове, дабы успокоить. Теперь мне и спрашивать как-то стыдно. — И что именно произошло? Как я понял: этот скелет играет какую-то роль в твоей истории? — Да. — Устало вздохнув, он попытался продолжить: — Мы были лучшими друзьями с самого детства. Много лет назад, когда нам было лет десять, мы, как обычно, были у него в гостях и говорили. Его родители вновь поссорились, и я решил поддержать его. Сказал: «Всё будет хорошо, не переживай». Потом мы уехали отдыхать, и нас не было в городе. По приезду мы узнали, что он… О-он… — Был несчастный случай и он умер. — Старший прижал к себе брата и продолжил за него. — Это не было связано с Дримом, его словами или ещё чем-то. Просто обычная нелепая случайность. — Позитивный тихо всхлипывал, продолжая вжиматься в брата. — Это не его вина, и никогда ей не была. Если честно, я даже не знаю, с чего он решил себя обвинить. — Значит… С этого всё и пошло? — Поинтересовался я, смотря на него. — Мы все заметили его изменения, потому и родители пытались помочь. Водили его по врачам, говорили. Но они так и не узнали, что он хочет с собой сделать, и что он резался. Они лишь видели грустного и подавленного ребёнка. Но не я. Я видел, что он с собой делал, как он себя резал и прочее. Но не знал причины, лишь догадывался. Поэтому при каждой его попытки покончить с собой я всегда «случайно» оказывался рядом. — Но почему ты не рассказал родителям? Если бы они узнали о том, что он с собой делал, разве они бы не помогли? — В школе пошли проблемы у меня, побои, ненависть и прочее. Мы много времени тратили на смену места. Брат тщательно старался мне помочь, тем самым заваливая родителей моими проблемами. — Ответил он. — Конечно, стоило рассказать им, но… — Я просто бы не позволил… — Откликнулся младший, отпуская брата и вытирая слёзы. — Я не хотел, чтобы кто-то знал. Всегда можно найти причину скрыть это. — Но ты же понимаешь, что это не твоя вина была? — Теперь я это понимаю. И… Благодаря Кроссу и вам всем я хочу жить. Я и раньше хотел, просто не понимал этого. Но сейчас я просто хочу продолжать быть среди вас. — Он замолчал и опустил голову, явно набираясь сил. — Вы простите меня? — Конечно простим, куда денемся? — Усмехнулся Найт. — Разумеется. Ты ни в чём не виноват, так что нет смысла обижаться на твои действия. У тебя была причина. — Отозвался я, улыбнувшись. — Ведь правда, Инк? Мы все посмотрели на лицо скелета, сидевшего рядом с нами беззвучно. Из его кристально чистых глаз, как цвет неба, шли такие же слёзы. Его выражение было схоже с удивлением и испугом. Это… Эмоция? Спустя столько месяцев? — И-инк?.. — Повторил я, под взгляд близнецов. Они и сами удивлены не меньше. — Что случилось? — … Я вспомнил эту песню. — Его голос, который мы не слышали уже давно, был тих и слаб. — Мои родители её часто включали и танцевали, когда была годовщина. Сказать, что мы все были потрясены тем, что эмоции у него есть — ничего не сказать. Может надежда ещё не угасла? Стоит схватиться за неё как следует. End POV Error