Двойное жалование

      Освальд прошёл в десантный отсек челнока.       – Диспетчеры говорят, что наш причал разгерметизирован, – произнёс десантник.       – Проклятье, – отозвался капитан, – ну и для кого я так вырядился?       Георг Хокберг провёл руками вдоль красного атласного камзола и кюлот.       – Возьмите с собой, – Освальд пожал плечами.       – Предлагаешь переодеться в туалете? – хмыкнул Георг.       – Это здоровенная станция. Наверняка там есть гостиница какая-нибудь.       – Не… госпожа-губернатор уже ждёт, опаздывать нельзя, – отмахнулся капитан. – Дай-ка мне скафандр.       Десантник помог капитану облачиться в снаряжение пустотного абордажника. Георг подпоясался перевязью с ножнами и закрепил пряжку у плеча. И если шляпу с пером капитан ещё мог оставить, то без верной сабли он в свет не выходил.       Освальд нацепил на голову шлем.       – Приготовьтесь, – предупредил он.       Рампа поползла вниз, и Георг чуть было не вылетел наружу вместе с вырывающимся воздухом, Освальд успел схватить его за плечо.       – Вот, чёрт! Спасибо, – произнёс капитан.       – Обращайтесь.       Капитан и его верный телохранитель покинули нутро штурмового катера.       Освальд осмотрел причал. С первого взгляда он не заметил никаких повреждений. И справа, и слева тянулись ряды точно таких же катеров или грузовых транспортников, но вот у выхода с палубы осталось уродливое напоминание о недавнем сражении. Освальд не мог точно сказать, что стало причиной повреждения: попадание из пушки или абордаж. Однако обломки убрали, а у вдавленной внутрь искорёженной обшивки уже трудились бригады ремонтников.       – Капитан Георг Хокберг, – пришло вокс-сообщение.       Встречающих было трое – все вооружены и облачены примерно в такие же скафандры, как и у Георга.       – Верно, – отозвался он.       Капитан сотворил знамение аквилы, однако встречающие никак на неё не отреагировали.       – Пройдёмте! – приказал командир караула.       Он отвернулся и быстро зашагал к выходу.       – Холодный приём, – хмыкнул Освальд, перейдя на внутренний канал связи.       – Ну… нам их манеры ни к чему, – отозвался Георг. – Только деньги.       Они покинули причал, прошли санитарную обработку и попали в терминал транспортной сети, уже и не поймёшь – грузовой или пассажирский, потому что между разноцветными контейнерами было столько же людей, сколько можно увидеть в трюмах массконвейера типа "Вселенная". Где-то разбили шатры, в иных местах стояли торговые лавки или даже построили жилища на скорую руку – жизнь била ключом. Жизнь пахла дешёвым пойлом, палочками лхо, тушёной капустой и говном.       – Сраные беженцы с Отарио-II, Дитрита и ещё Бог-Император знает откуда, – проскрежетал командир почётного караула. – И как будто этого мало, так ещё и транзит подвис. Орки перехватывают суда.       – А на сколько людей рассчитана "Эри"? – спросил капитан.       – Пятьдесят тысяч человек в экипаже и ещё столько же – торговцы и туристы. И… пока вы не задали следующий вопрос, отвечу, что сейчас здесь, наверное, раза в три больше всякого непонятного народа, – ответил командир.       – Не пробовали поставить под ружьё? – спросил Георг.       – Ха! – фыркнул сопровождающий. – Конечно, пробовали! И больше нет никакого желания…       – Ну… могу вам пообещать, что Classis Libera будет куда как полезнее, – широко улыбнулся Георг. – Мы не беженцы и не туристы.       – Хорошо если так, – отозвался командир караула. – Сразу предупреждаю и вас лично, и вашу команду. Меры по поддержанию правопорядка ужесточены, и за любой проступок сейчас одно наказание – прогулка за борт без скафандра. Ясно?       – Куда уж яснее?       Капитан, десантник и сопровождающие протолкались до "Носорога" и уже через несколько минут достигли района Администратума. На входе в главный офис пришлось сдать оружие. Освальд вздохнул, с большой неохотой, но подчинился, хотя и не доверял людям с заискивающим беглым взглядом и дежурной улыбкой.       Наконец за металлодетекторами, всевозможными ауспиками и комнатой личного досмотра Освальд ощутил порядок.       Главный офис Администратума на "Эри", конечно, не сравнился бы с дворцом губернатора даже на беднейшем из миров Империума – а Освальд, будучи телохранителем капитана, успел побывать много где – но здесь чувствовались стать, гордость и достоинство.       Стояла кладбищенская тишина. Даже сервиторы-уборщики, что двигались вслед за сопровождающими и членами Classis Libera, не шумели громче вокс-приёмника.       Пол был устлан плиткой из чёрного и белого мрамора. Могло показаться, что все, кто ступает по ним – лишь фигуры регицида, и, скорее всего, впечатления не обманывали Освальда.       Высокие потолки, удерживаемые могучими толстыми колоннами, облицованными золотом, подкрепляли ощущение собственной ничтожности в сравнении с государственной машиной Империума.       У стен Освальд заметил статуи святых воинов Экклезиархии – крестоносцев, вооружённых силовыми мечами и грозовыми щитами. Однако уже в следующее мгновение ближайшая статуя просканировала гостей красноватым излучением, вырывающимся из визора глухого шлема.       – Всё, дальше сами, – произнёс командир почётного караула. – Мы не смеем марать ковры Её Величества.       Сопровождающий слегка кивнул капитану, развернулся и ушёл.       – "Её Величество", – прошептал Георг. – Что ж… возьму на вооружение.       Георг и Освальд преодолели высокую лестницу, устланную шёлковым алым ковром, и ступили в коридор со стрельчатыми окнами в стенах. Из них открывался вид на звёздную крепость, снующие туда-сюда небольшие челноки, потрёпанную флотилию орбитальных мониторов, далёкие звёзды и столь близкую голубую планету, на которой, в скором времени, воинам Classis Libera, а, может быть, и самому Георгу придётся пролить много галлонов орочьей крови.       Сервиторы-привратники отворили двери, инкрустированные драгоценными камнями, и впустили гостей.       Слева – шкафы, переполненные старинными фолиантами. Освальд мог поспорить, что каждая книга едва ли не дороже всей встреченной ранее роскоши. Справа – искусно изготовленная модель звёздной системы: планеты медленно вращались вокруг звезды, а голопроекторы имитировали перелёты космических кораблей. Противоположная стена – иллюминатор с усиленным остеклением, а перед ним широкий вытянутый стол, уставленный когитаторами и многочисленными экранами, за которыми сидела… обнажённая женщина?       Освальд присмотрелся, и ложное впечатление рассеялось.       Госпожа-губернатор Шиннан III олицетворяла собой богатство Отарио: полностью искусственное тело из серебра; изящные длинные пальцы с хрустальными ноготками, совершенное симметричное лицо с глазами-сапфирами и волосы – тонкие золотые нити. Госпожа-губернатор светилась и притягивала взгляд, из-за чего Освальд даже опешил сперва, но потом всё-таки заметил, как позади выросли фигуры телохранителей-скитариев.       – Госпожа-губернатор…       Георг улыбнулся и низко поклонился, согнувшись в поясе. Руку со шлемом он завёл за спину, а свободную протянул к ногам властительницы.       – ...ваша красота ослепляет, – сказал Георг. – Падаю ниц перед богатством Отарио и тем мастерством, с помощью которого вы эти богатства приумножаете.       Где-то глубоко внутри серебристого корпуса, повторяющего женские очертания, раздался щелчок, а потом прозвучал голос: глухой, томный... требовательный.       – Время – деньги, капитан. О ваших проблемах с законом и о проблемах с законом ваших партнёров мне известно. Это скажется на сумме, которую вы хотели бы получить за работу.       – О, госпожа, это недоразумение. Я... – всё так же улыбаясь, хотел было продолжить Георг, но Шиннан оборвала речь, махнув рукой.       – Мне больше двухсот лет, капитан, – произнесла она. – Я, наверное, уже слышала всю лесть и знаю обо всех уловках, которые вы бы могли использовать.       – Хорошо, – кивнул Георг.       Он перестал улыбаться.       – Так даже лучше, – сказал Георг. – Поговорим начистоту.       – Мне известно о ваших проблемах с законом, капитан, – повторила губернатор. – Но закон Мордвиги-Прайм далеко, а орки совсем близко. Намедни чужаки разорили моё родовое поместье на Нагаре, и это событие не очень хорошо отразилось на моих манерах. Я обозлена. Говорите прямо, чем вы можете помочь? Что у вас есть?       – Я привёл почти двадцать тысяч первоклассных солдат и офицеров, – соврал Георг.       – Вы привели две-три тысячи первоклассных солдат и офицеров, капитан, – отозвалась Шиннон. – Остальные – пираты Билла Ридда и отребье Белами-Ки.       "Довольно метко", – отметил Освальд.       – Я же просила, говорите прямо, – произнесла госпожа-губернатор, и её телохранители встали опасно близко к гостям. – Я не собираюсь вас обманывать или торговаться за последний трон. Но всегда могу передумать.       – Новобранцы и в самом деле выходцы с Норайи или Белами-Ки, но они обучены и оснащены не хуже ветеранов, – ответил Георг.       "Стоит отдать должное капитану, – подумал Освальд. – Продолжает врать, хотя я не уверен, что успею… или смогу справиться с этой парочкой позади... "       Воцарилась тишина.       Освальд повёл плечами.       Запахло жареным.       По ослепительному взору сапфиров-имплантатов госпожи-губернатора прочитать что-нибудь было невозможно. Однако и капитана не назовёшь новичком в переговорах.       – Ладно. Хорошо. Очень хорошо, – произнесла Шиннон с длинными паузами между словами, а потом уже в обычном темпе продолжила. – Мне все яснее задача, которую я могу вам поручить.       Госпожа-губернатор вновь замолчала, но Освальд связал это не с размышлениями, а с переговорами на другой линии, когда увидел, что имплантаты Шиннон слегка потускнели. Георг, видимо, тоже заметил эту деталь, и, когда сапфиры вновь засияли, сказал:       – Ещё в Classis Libera есть подразделение Астартес, каждый из которых стоит сотни обычных солдат.       Шиннон перевела немигающий взор на Освальда.       – Из какого вы капитула, Ангел?       – Молоты Пустоты, – ответил десантник. – Дорниты.       – Значит... умеете строить? – спросила госпожа-губернатор.       – И строить тоже.       – Скажите, каково это, служить мошеннику? Грабить имперские миры?       – Неисповедимы пути Бога-Императора… и Ангелов Его, – ответил Освальд.       – Уверена, что богословы бы с вами поспорили, Ангел. Ваше счастье, они не так сильны в Отарио, – Шиннон снова поглядела на Георга.       Получив короткую передышку, он заметно оживился и встретил испепеляющий напор вызовом. Проговорил:       – И, конечно, же я привёл на Нагару Вольных Клинков…       – Слава Омниссии! – воскликнула Шиннон. – Благородные Квестор Империалис – вот сила, способная изменить ход сухопутной кампании! Уродливые конструкты орков – головная боль всех моих командиров, особенно после разгрома бронетанкового полка катачанцев. Сколько у вас благословенных Богом-Машиной доспехов?       – Э-э-э… – потупился Георг, а потом быстро и настороженно, будто спрашивая, ответил, – пять…       Шиннон снова скисла. Механизмы лица очень хорошо передавали мимику.       "Мне бы такую аугметику", – помечтал Освальд.       Имплантаты десантника до сих пор сбоили. Децимос так и не довёл дело до конца, ссылаясь на отсутствие необходимых деталей.       – Что с вашим "Неустрашимым"? – спросила Шиннон. – Вы сможете оказать поддержку во время пустотных боёв?       Капитан развёл руками:       – Мне очень жаль, но нет. Я понимаю, что это хорошие деньги, но мой крейсер не переживёт ещё одной стычки.       Имплантаты Шиннон потухли на несколько секунд, а потом снова вспыхнули.       – Да... согласна. В мирное время мои братья и сёстры с Дитрита списывали суда с такими повреждениями.       – Вот видите, – проговорил Георг. – Я честен с вами. Вы можете мне доверять. Согласен... может быть, в истории Classis Libera и есть тёмные пятна, но это всё в прошлом. Здесь и сейчас я хочу восстановить добрую славу компании.       – Для начала защитите Гуэльфскую дамбу, капитан, – предложила Шиннон.       Сбоку от госпожи-губернатора зашуршала печатная машинка. Шиннон скрепила пачку, поставила печать и личную роспись на каждой странице, а потом протянула документ Георгу.       Капитан принялся было читать договор, но губернатор отвлекла его:       – Да... вероятно, первоначальная сумма может показаться вам недостаточной, но не спешите с выводами. С каждой выполненной задачей вознаграждение будет расти.       Георг кивнул и снова бросил взгляд на документы. Пока капитан читал договор, Освальд читал на его лице озадаченность и растущую тревогу. Читал некоторую бледность, прищуренный взгляд, полуоткрытый рот.       Наконец Георг ответил:       – Б-благодарю... госпожа. Вы невероятно щедры.       – Работайте хорошо, и получите всё, чего заслуживаете, – произнесла Шиннон. – О деталях предстоящей операции вы можете узнать, связавшись с генеральным штабом. Я предупрежу главнокомандующего.       Капитан натянул на лицо улыбку, отпустил несколько острот, подписал документ и сотворил знамение аквилы напоследок. Шиннон так и не поднялась из-за стола – как предположил Освальд, она была в него встроена – но на прощание губернатор кивнула Георгу.       Капитан молчал весь обратный путь и позволил себе говорить только после того, как Децимос проверил их снаряжение на наличие чужеродных устройств скрытого наблюдения.       – Плохая работа.       – Маленькие деньги? – спросил Освальд.       – Безумные деньги! – воскликнул Георг. – Такие, что у меня кишки крутит! То ли ситуация у сраной дамбы аховая, то ли эта цельнометаллическая сука решила нас надуть!       – А, может… нам просто повезло? – спросил Освальд.       – Твои бы слова да Бога-Императору в уши… – вздохнул Георг.       Через несколько мгновений он добавил:       – Собирай офицеров. Будем думу думать.