my urban legend

Чон обхватил младшего за талию, притягивая к себе ближе, в поцелуе передавая все пережитое волнение, непроизвольно сжимая пальцами ткань чужой толстовки. — Так тебе станет холодно, — глухо произнес Гук, отстраняясь от губ. — С тобой мне не будет холодно. Секундная заминка и они отступили друг от друга в сторону. Тэхён вплел пальцы в волосы на затылке, прикусив губу, и щеки его предательски заалели, выдавая смущение. Он сам не знал, зачем сделал это. Точно не от испуга и не потому, что успел поехать кукухой пока его душил призрак, — а стоило бы — скорее то был некий порыв души, очень долго просивший выразить его, но подходящий момент никак не наступал. Да и мог ли вообще наступить? Когда будет момент для поцелуя с симпатичным призраком, который умер в шестнадцать, выглядел на девятнадцать, а на деле ему вовсе двадцать пять? — Я поцеловал тебя, потому что хотел, а не из-за… — Я понял, — оборвал Чонгук и прикусил щеку изнутри. Уж чего-чего, а такого приветствия он не ожидал. Обиду за исчезновение, обвинения или просьбу рассказать легенду — что-то вроде того, а не поцелуй в губы. Явно не от того, кто в курсе о его призрачной натуре. — Ты сильно навернулся, нужно было лежать дома. Я бы никуда не делся и появился, — осуждающе произнес старший, оборачиваясь и чувствуя, как теплые кончики пальцев касаются запястья. Щелчок — Тэхён застегнул браслет. — Я волновался о тебе. — Да уж, я знаю, между прочим все это время около тебя был. Хорошо, раз уж твоя непоседливая задница вылезла из дома, пойдем на фабрику. Я обещал, да и она неподалеку, лучше момента и не представится. Чонгук осекся на фразе «лучше момента», закашлявшись, слишком та подходила под недавнее «происшествие». И, взяв ладонь младшего в свою, неторопливо направился к выходу из парка. Они шли в полном молчании, каждый думал о чем-то своем, не решаясь озвучить и расставляя по полочкам в голове самостоятельно. Чонгук второй раз после смерти чувствовал себя сбитым с толку, и причиной тому был Тэхён. Сначала его странные слова, подарки, теперь поцелуй. Не то чтобы это было не взаимно, только в голове призрака никак не укладывалось, что человек может что-то к нему почувствовать. Конечно, он не инопланетянин и не мутант с тремя головами, правда многое ли это меняло? Зная, как люди реагируют на сверхъестественное, старший считал многое. В корне. И если в начале знакомства, когда Тэхён воспринимал его как иллюзию, сон, бред от удара головой, он мог отмахнуться, то сейчас, когда младший четко отдавал себе отчёт в том, кто на самом деле Гук, это давалось сложнее. Взаимно осознанные чувства. Когда впереди появились высокие ворота, ведущие к выходу из парка, Тэ подал голос. — Вчера, когда мы шли домой, я видел на твоей шее следы синяков. Ещё у тебя покраснела щека. В парке ничего не случилось, я точно знаю. А сейчас этого всего нет, — осторожно подбирая слова, часто делая паузу, произнес юноша. — И твои ссадины на коленях. Все время они больше похожи на мираж, а вчера казались свежими. Что это было? Чонгук повернул голову в сторону, избегая встретиться взглядом с младшим. — Призраки, имеющие достаточную силу, в материальном облике могут скрывать раны, нанесенные убийцами. Я два дня проходил без отдыха. Моих сил, направленных на поддержание материальной формы, стало не хватать на создание иллюзии. Поэтому ты увидел синяки от удушья, — призрак протянул задумчивое «ммм», думая стоит ли рассказывать все, и продолжил. — Пятно, которое ты видел на футболке, из-за воткнутой мне вбок заточки. Ссадины на коленях — от того, что он швырнул меня на колени. Пощёчина — за то, что отказался отсасывать. А задушил он меня сразу после того, как изнасиловал. Вбиваясь в мое тело, выбивая крики, глядя в глаза, стиснул пальцы на моей глотке, кончая пока я умирал. Мой вид ещё лучше, чем у кого-либо, но я не хочу себя таким видеть. И не хочу, чтоб ты видел меня такого. Тэхён остановился, сжал сильнее ладонь и дёрнул старшего на себя, заключая в объятья. Ему нечего было сказать, услышанное душило изнутри, сдавливало в своих тисках сердце, вызывало горький ком в горле. Но что он мог сказать? И что он мог исправить? Ничего. Поздно. — Я говорил тебе не испытывать ко мне жалость, — голос Чонгука дрогнул, он замер и стиснул до скрежета зубы. — Я тебя не жалею. Мне за тебя больно. Тишина. Вязкая и тягучая, словно кисель, нарушаемая шелестом листьев от дуновения ночного ветра. Стук тэхёнова сердца: так близко, надрывно, бешено. Тепло его тела, согревающее пусть не снаружи, но совершенно точно изнутри. Крепкие объятья, в которых поддержки ощущалось больше, чем в миллионах пустых слов и обещаниях. Тэхёну не нужно было обещать, что он примет Гука любым. Он доказывал это каждый день, влюбляясь все больше в того, жизнь которого оборвалась давно. Влюбляясь в того, кто постоянно отпускал колкости и задевал за живое. В того, кто прожил девять лет в одиночестве. В того, кого мог променять на живого, не исчезающего в самый неподходящий момент, теплого и более нежного. Младший отступил, Чон взял его за руку, не желая отпускать, и они продолжили свой молчаливый путь на фабрику.

***

— Тут кто-то есть. — Никого тут нет! — Я слышу шелест! — Не трожь Сплинтера! В этот момент откуда-то с балки, поддерживающей крышу, в груду коробок свалилась крыса. Как она туда забралась — загадка, главное, что стоящий рядом с той самой грудой коробок Тэхён такой бомбежки в виде «Сплинтера» не оценил: закричал, запнулся о кусок черт знает чего и влетел в груду следом за крысенышем, который в свою очередь не оценил наглого прихода в гости парня, выскочив и дав деру. — Честно говоря, слон ходит тише, чем ты, — подметил Чонгук, протягивая ладонь и помогая Тэхёну подняться. — В этот раз ты хоть нос себе не расквасил, и то хорошо. — А я сказал, что тут кто-то есть! — пробурчал Тэ, пропуская мимо ушей шутливые замечания. — Мышата крыс не боятся. Твой сын он не стырил, что ты докопался до учителя Сплинтера?! — С чего ты взял, что это он? — С того, что он учил тебя, как правильно падать, а ты и тут облажался. — Иногда ты просто невыносим! — всплеснул руками Тэхён, отряхиваясь и подходя к одному из старых пыльных окон. За сегодняшний день помимо продолжения приключений копчика, парень очень удачливо продолжил историю драных джинс. Перелезая за забор, младший зацепился штаниной и разорвал ее от щиколотки почти до самого колена, эпично свалившись на асфальт по ту сторону забора. Небольшая царапина повторила моду джинс, благо оказалась неглубокой. Зато Чонгук ухахатывался как только мог. Он был призраком, так и то перемещался аккуратнее, чем совсем не бессмертный Тэхён. Правда пусть и высмеивал младшего как только мог, на деле до ужаса беспокоился и то и дело поглядывал в его сторону: то на локти, то на щеку, то на копчик, то на колени и оцарапанную щиколотку, то на синяки на горле. Горе луковое, а не человек! Он при жизни такой катастрофой не был. — Ты сказал, что у этой фабрики тоже есть своя легенда. — Да, — Гук согласно кивнул, разглядывая содержимое коробок, в которых в основном находилась законсервированная продукция. Зато, как он и говорил, пыли тут оказалось значительно меньше, чем на чердаке в доме у тэхёновой бабушки. Вместо нее правда тут и там виднелась паутина, да крысы шуршали в углах, прогрызая коробки. — Когда эту фабрику только создали в Тэгу были непростые времена. Чтоб приманить работников, обещали высокую зарплату. Конечно же, все понабежали. Шел месяц, второй, а получали не только мало, но с каждым месяцем все меньше и меньше. И когда работники пообещали уйти, им напомнили о поставленной прививке при приеме на работу. Заявили, что это вирус, напугали до ужаса, и заставили работать ради сладкой водички — псевдо-антидот. Для надёжности заковали в кандалы, перестали отпускать домой. Они пахали на фабрике почти без сна и еды, надрывались, умирали. Говорят, именно их разгневанные души не дали этой фабрике процветания: прогоняли новых работников, даже когда начальство сменилось. Кто-то слышал угрожающий шепот, кого-то чуть не задушили, кому-то на голову чуть не опрокинули коробку с банками. Эти мини-нападения продолжались, пока люди не решались уволиться. Так эта фабрика и закрылась. — Ужас! Какой идиот откроет бизнес в плохое время, чтоб так издеваться над людьми?! — в сердцах воскликнул Тэхён, направляясь к лестнице, ведущей вниз с чердака. Ничего необычного так и не нашлось, призрак не выскочил из стены, даже «Сплинтер» разочаровался в этом убогом месте и не вернулся. — Чонгук-а, а если раньше души мертвых пугали работников, то они и сейчас здесь? Значит, ты можешь их увидеть? Чонгук мягко подтолкнул младшего в спину, призывая не останавливаться, спускаясь следом за ним. — Могу. Но здесь никого нет. Послышался шум мотора и хруст гравия под колесами машин, Чонгук ухватил Тэхёна под локоть и бросился к следующей лестнице. — У нас проблемы. Убегал когда-нибудь от копов? — Неа… — Что ж, Мышонок, поднажми.