Parents

Я всегда знал, что был рожден в ненормальном веке. Минутами ранее я наконец-то позволил себе запустить пятерню в шелковистые волосы Тэхена и склониться к его щеке. Прижавшись всем телом, я ощутил его тепло, а приятный запах, исходивший от его шеи, затуманил мое сознание, и все рычаги тормозов заклинило в миг. Слегка обжигая кожу дыханием, я мимолетно прикоснулся к ней губами. Внизу живота резко потянуло, а так называемые бабочки, кажется, вспорхнули и выбили воздух из моих легких. Но сейчас это не имеет значения. Кто же знал, что помимо лучшего друга, я смутил еще и отца, который наблюдал за нами из окна. Точно не помню, но он выкрикнул что-то по типу: «Мелкий засранец!» и сорвался с места. Подбежав к нам, он ударил меня по лицу и затащил в дом, но это не так интересно, правда? Старый ублюдок приставил мне ствол к голове и сказал: -Если поцелуешь парня, я пристрелю тебя, — после этих слов мне все-таки что-то выстрелило в голову, но это была не пуля, а неукротимая ненависть. В тот момент моего отца больше не существовало, а передо мной стоял сумасшедший гомофоб с оружием в руке. За секунду все во мне вскипело, и я ударил его, что есть силы. Кровь брызнула из его носа, но я видел только салюты вокруг, что оглушали меня, продолжая взрываться в голове. Глаза наполнились кровью, и сын во мне умер. Переполненный слепой яростью я смотрел на него, нависая сверху, пока он нелепо распластался на полу, пытаясь что-то несвязно выкрикнуть. Его лицо скорчилось в гримасе боли, пока алые струйки стекали по подбородку и щекам, капая на пол и оставляя свои кровавые лужицы. Я выбил ногой пушку из его толстой руки, ствол отлетел и со звоном ударился о дверь. Страх пронесся в глазах отца и тогда, уронив остаток человечности и морали, я нанес удар, который обездвижил его, заставляя потеряться в туманных лабиринтах. Что я чувствовал тогда? Представьте: раскаленный сосуд, температура которого выше двухсот градусов, в который залили ледяной воды. Правильно, паровой взрыв! Я связал его изолентой и запер в сарае. Тащить девяностокилограммовую тушу казалось невозможным в мои семнадцать, но, черт возьми, я даже не помню, как сделал это. Кажется, с тем диким выбросом адреналина, я бы смог тащить и канат, привязанный к вагону. «Какого хрена он еще здесь?» — подумал я, возвращаясь из гребанного сарая, заметив силуэт Кима в саду. Он мой лучший друг, и я невероятно долго скрывал тот факт, что он мне безумно нравится. Думаю, если он узнает, что я возбуждаюсь, наблюдая за ним в раздевалке, или как пересматриваю его фото, трогая себя там, где лучший друг бы не стал, то нашей крепкой дружбе настал бы конец. Я не хотел терять его ни за что в жизни, поэтому просто наблюдал и жил в своих фантазиях, ну… до сегодняшнего дня. Вы подумаете: «Черт, это отвратительно, вот если бы мой друг так…». А знаете что? Мне семнадцать и да, я буквально мечтаю трахнуть его, так что засуньте свое «фу» куда подальше. Я хочу быть большим для него. -Ты еще здесь? — услышав вопрос, Тэхен испуганно оглянулся, но не шевельнулся с места. И чего он ждал? Отцовское благословение? Или пинок под зад? -Почему ты не ушел? — подойдя вплотную, почти рычу ему в лицо, крепко сжимая плечо. Молчит, говорит только глазами, что поблескивают в дневном свете. Вижу, что испугался до смерти, и как пытается сдержать накатившиеся слезы и эмоции, но только я, увы, извергнувшийся вулкан. Не выдержав пристального взгляда, Тэхен прижимается и обнимает так крепко, как никогда раньше. «Боже, только не сейчас… Если ты сделаешь это, то клянусь, ты самый настоящий идиот» — промелькнула суетливая мысль в моей голове, а возрастающее желание поцеловать его в шею сильнее всяких раздумий. Хотел нежно и романтично, как во всяких сопливых фильмах, но сорвался. Сорвался на жадный укус, наконец, ощутил его вкус. «Хватит! Остановись!» — кричит еще что-то человеческое во мне, но я не могу оторваться, страстно целуя шею, а Ким вроде и не против, не кричит, не отталкивает, только сильнее льнет, тихо вздыхая. Готов отдать всего себя, лишь бы слышать эти томные вздохи хоть немного чаще. До чего сладкие губы… Запретный плод действительно сладок. Внутри, кажется, все перевернулось, а растекающееся по венам счастье отключает разум окончательно. Мы валимся на траву и, нависнув над парнем, смотрю в горящие глаза цвета темного шоколада, моего любимого. Он тоже пылает, горит необъяснимым огнем. Всегда спокойный и немного холодный к остальным, с загадочными глазами и глубокой душой. И куда делась его задумчивая, чувствительная натура? Напротив меня совсем другой Тэхен, которого еще не знаю, а только не торопясь изучаю, оставляя яркие отметины, как капитан на карте с неизученной землей. Мы как две абсолютные противоположности, инь и янь, солнце и луна, день и ночь, называйте это как хотите, но вместе мы становимся гармонией, затмением, рассветом. Тем, что вызывает самые сильные и необъяснимые чувства. Руки скользят по пояснице, а он выгибается так изящно, словно кошка. Задираю футболку и смотрю на грудь покрытую мурашками, которая уже давно ярким отпечатком осталась в памяти, как только впервые увидел ее обнаженную в раздевалке. Розовые бусины твердые и чувствительные, проводя по ним языком, слышу негромкий всхлип, оставляю мокрый след. Чувствую, как дрожит его грудь подо мной, а сердце стучит так, словно вот-вот выпрыгнет, но я его поймаю и сберегу. Его длинные худые пальцы осторожно скользят по моей горячей коже, рисуя узоры на спине, понятные только ему, слегка царапая. Возвращаюсь к губам и тону… Тэхен мой океан, а губы — бездна, в которой хочется остаться навечно. «Если не сейчас, то дальше не сможешь остановиться». -Тэхен, — шепчу в поцелуе, на что он лишь мычит, запуская язык, исследуя каждый уголок, вынуждая мою голову кружиться. Кровь уже давно прильнула к головке, распыляя жар по всему телу и сейчас самое время сказать стоп. -Ты хочешь этого? Я могу остановиться… если получится, — в ответ Ким только трется пахом о мое бедро, и прикрыв глаза, стонет: -Возьми меня. До чего грязный мальчик поскуливает мне в ухо, прося трахнуть его на лужайке.