История суть которой вожделение: Принц Джордо

Утро наступило слишком быстро, и Катарина совсем не была к нему готова. Она ворочалась в постели, надеясь, что если долго не открывать глаза, то новый день просто решит отмениться. Вчерашний вечер оставил слишком сильное впечатление, и теперь она не знала, как вести себя рядом с Джордо. Он был таким спокойным, таким уверенным, словно всё это — естественное продолжение их отношений. А для неё… для неё это было чем-то совершенно новым и пугающим. Она не привыкла к такому вниманию, к тому, что теперь он не просто друг, а её муж. Любящий муж. Когда их свадьба была лишь формальностью на бумаге, всё было проще. Но после ужина, после его взгляда, после поцелуя её руки — что-то изменилось, и теперь, думая о нём, она чувствовала, как внутри поднимается странное, необъяснимое тепло. Но ей не хотелось разбираться в этих чувствах. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня ей нужно было просто избежать встречи с Джордо, и тогда, может быть, через пару дней всё вернётся в привычное русло, и она снова сможет вести себя естественно. Решение пришло неожиданно быстро. Такое банальное, но должно сработать на какое-то время. — Я… я заболела, — пробормотала Катарина, натягивая одеяло до подбородка, когда в её комнату вошли горничные. Служанки взволнованно переглянулись. — Ваше Высочество? — Да, я чувствую себя ужасно. Голова кружится, во всём теле слабость… наверное, это… внезапная простуда! Катарина изобразила самый жалобный взгляд, на который была способна, искренне надеясь, что это сработает. Горничные переглянулись ещё раз, но, к её облегчению, ничего не стали уточнять. Одна из них вежливо поклонилась и сказала, что передаст принцу, что её не будет на завтраке и пообещала принести еды в покои принцессы. Катарина с трудом подавила радостный вздох. Всё шло слишком идеально. Теперь она могла просто провести день в покое, не думая о том, как смотреть Джордо в глаза. Однако, как оказалось, её торопливые выводы были преждевременны. Джордо решил сегодня позавтракать пораньше, поэтому уже приступил к работе с документами, когда одна из служанок тихо постучала в дверь его кабинета. — Ваше Высочество, есть новости, которые я должна сообщить как можно скорее. Он поднял голову от бумаг, не отрывая пальцев от пера. — Что случилось? — Это касается принцессы. Она не пришла завтракать и отказалась вставать с постели. Джордо задержался на секунду, прежде чем со спокойным видом отложить перо. — Почему? — Она сказала, что заболела. Он молча смотрел на служанку, но та сразу же почувствовала перемену в его взгляде. — Что именно с ней? — Она сказала, что у неё кружится голова и слабость… Джордо задумался. Вчера вечером она выглядела совершенно здоровой. Более того, она выглядела так, будто единственное, что её беспокоило, — это он сам. И теперь, внезапно, утром она заболевает? Она пытается меня избегать. Какая же ты предсказуемая, моя милая Катарина. Ну раз ты хочешь поиграть в больного, так мы и поступим... — Вызовите к ней врача, — произнёс он после паузы. Служанка удивлённо моргнула. — Ваше Высочество? — Если она действительно заболела, она должна получить лечение. Пусть её осмотрит придворный врач. Женщина замялась, но быстро кивнула, собираясь выполнить приказ. Однако, прежде чем она успела выйти, Джордо добавил: — И передайте принцессе, что я навещу её после обеда.

***

Катарина наслаждалась своим гениальным планом, завернувшись в плед и читая одну из найденных в комнате книг, когда дверь в её покои распахнулась, и одна из горничных осторожно сообщила: — Миледи, для вас вызвали врача. Катарина резко вскинула голову. — Ч-что? — Королевского врача. Она почувствовала, как похолодели кончики пальцев. — Но… но зачем? — Его Высочество распорядился, чтобы вас осмотрели. На какое-то мгновение Катарина замерла, затем в панике подскочила с кресла. — Н-но я… я же не так уж плохо себя чувствую! То есть, это… просто лёгкое недомогание! Мне нужно только немного отдохнуть! — Врач уже в пути, миледи, — вежливо напомнила горничная, словно не замечая её попыток оправдаться. Но это было ещё не самое страшное. — Также принц сказал, что заглянет к вам после обеда. Катарина замерла. Медленно, но неотвратимо её план терпел полный крах. И как ей только удалост избежать флага смерти с такими-то навыками планирования? Её сердце глухо застучало в груди. Сейчас не только её прикрытие, но и её личное пространство было под угрозой. Он придёт сюда. Лично. После обеда. Она должна была что-то срочно придумать! Бежать? Но куда? Во дворце не было мест, где её не могли бы найти слуги. Сад? Нет, он знал, что ей нравится там находиться, именно туда он пойдёт в первую очередь. Библиотека? Её быстро отыщут среди книжных полок. Пока горничные занимались своими делами, не замечая её внезапной паники, Катарина принялась метаться по комнате, судорожно перебирая все возможные варианты спасения. Как она вообще позволила этому случиться? Она просто хотела немного времени, чтобы успокоиться! Немного пространства, чтобы осознать всё, что произошло! А теперь у неё осталось всего несколько часов, прежде чем Джордо снова окажется рядом. Прежде чем он посмотрит на неё тем самым взглядом, от которого у неё перехватывает дыхание. Прежде чем он, возможно, снова сделает что-то, от чего её сердце начнёт биться слишком быстро. Она не была к этому готова. Она не знала, как справиться с этим. Но знала одно: если она не найдёт способ спрятаться до обеда, её поражение будет окончательным. Вздохнув, она опустилась на кровать, оперевшись локтями на колени. А если… Если выйти за пределы дворца? Эта идея показалась соблазнительной. Она могла бы ненадолго отправиться в город, прогуляться, отвлечься. Конечно, слуги сразу заподозрят неладное, но если она сумеет улизнуть достаточно быстро… Но прежде чем она успела развить эту мысль, в дверь её комнаты снова постучали. Она замерла, словно преступник, застигнутый на месте преступления. — Миледи, пришёл врач. Катарина сжала зубы. Ещё одно испытание, через которое ей нужно было пройти. Осмотр длился не более двадцати минут. Королевский врач был пожилым человеком с доброжелательной улыбкой, но даже его тёплое выражение лица не избавило Катарину от тревоги. Он задал ей несколько вопросов, осмотрел запястье, проверил пульс и в конце мягко сказал: — Вам просто нужен отдых, миледи. Немного свежего воздуха и чая с мёдом, и вы будете как новенькая. Катарина нервно засмеялась, стараясь скрыть волнение. — Значит, всё в порядке? — Совершенно. Ей хотелось схватить его за руки и умолять написать в заключении что-то более серьёзное, но, разумеется, она не могла этого сделать в присутствии горничных, которые бы тут же всё рассказали принцу Джордо. Когда врач ушёл, она рухнула в кресло, чувствуя, как последние надежды рушатся. Теперь Джордо точно узнает, что она абсолютно здорова. И он придёт. Она обхватила себя руками, не зная, что делать. Почему она так боится этого разговора? Он ведь ничего такого ей уже не сделает. Возможно потому, что впервые за все эти годы она чувствует что-то кроме дружеской привязанности. Что-то новое, чего в бегах от флага смерти было никак не разглядеть. Вчера он смотрел на неё не как на человека, которого знал с детства, а как на свою жену. По настоящему жену. Она ждала лишь простого договорного брака, но никак не любви. Тем более от Джордо. Она ещё не знала, что с этим делать. Но знала, что к разговору она не готова. Когда пришло время обеда, она отказалась от еды, сказав слугам, что у неё нет аппетита. Но после обеда — никто уже не спрашивал её мнение. Когда в дверь постучали, Катарина вздрогнула. Глубоко вдохнув, она заставила себя подняться. — Миледи, — раздался голос за дверью. — Его Высочество здесь. Сердце забилось быстрее. Вот и всё. Ей некуда бежать. Дверь открылась, и за ней, как и ожидалось, стоял Джордо. Он выглядел, как всегда, спокойным, сдержанным, уверенным, но его глаза… В них не было ни раздражения, ни холода, которых можно было ожидать в подобной ситуации. В них было что-то, от чего внутри у неё всё сжалось. Катарина отвела взгляд, чувствуя, как напряжение пронзает всё её тело. — Можно войти? — голос Джордо был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая, едва заметная мягкость. Она кивнула, отходя в сторону. Джордо вошёл, не спеша, закрыв за собой дверь. В комнате повисла странная тишина, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием камина. Катарина не знала, что делать. Она чувствовала себя так, будто её только что поймали на месте преступления. И, кажется, в каком-то смысле это действительно было так. — Я слышал, что ты заболела, — негромко сказал он, делая шаг вперёд. Катарина невольно отступила, чувствуя, как спина касается края кресла. Она заставила себя поднять голову, изобразив самое убедительное выражение лица, на которое была способна. — Да, именно так… — выдавила она. — Мне было нехорошо утром. — Странно, ведь врач сказал, что ты совершенно здорова, — отметил он, внимательно наблюдая за её реакцией. Она вжалась в спинку кресла, лихорадочно пытаясь придумать оправдание, но под пристальным взглядом Джордо все мысли разбегались. — Ну… знаешь, бывает же, когда утром плохо себя чувствуешь, а потом становится лучше, — пробормотала она, нервно теребя край рукава. — Правда? Голос его звучал так, будто он не особенно в это верил. — Конечно, — поспешно кивнула она. Джордо медленно вздохнул, но не с раздражением, а с какой-то тихой усталостью, словно всё это было не неожиданностью, а лишь подтверждением его догадок. Он сделал ещё один шаг вперёд, и теперь расстояние между ними сократилось до нескольких ладоней. — Катарина… Он говорил так мягко, но от этого она ещё больше напряглась. — Ты ведь знаешь, что я хорошо тебя знаю, — продолжил он, глядя ей прямо в глаза. Она сглотнула, понимая, что выхода у неё нет. — Я вижу, когда ты нервничаешь. Вижу, когда что-то скрываешь. Она резко отвела взгляд в сторону, но даже так чувствовала его присутствие слишком близко. — И я вижу, что сейчас ты не хочешь говорить мне правду. Он не обвинял её. В его голосе не было ни укоризны, ни раздражения, ни холодности. Только… понимание. Как будто он уже знал ответ, но хотел услышать его от неё. — Я просто… — её голос предательски сорвался, и она замолчала. Как она могла объяснить, что старалась избежать его? Как сказать, что ей было страшно вновь оказаться рядом, потому что с каждым днём он становился для неё всё ближе, а она до конца не понимала, как с этим справиться? Но Джордо не стал её торопить. Он выждал несколько секунд, а затем задал вопрос, от которого она окончательно потеряла способность дышать. — Ты счастлива? Катарина вздрогнула, поражённая его словами. — Ч-что? Она смотрела на него в растерянности, а он, не сводя с неё взгляда, медленно повторил: — Ты счастлива здесь? Со мной? Его голос был спокоен, но за этой спокойной интонацией скрывалось что-то глубокое, что-то, что нельзя было проигнорировать. Она хотела сразу ответить «да», потому что действительно не чувствовала себя несчастной. Джордо был внимателен, заботлив, создавал для неё условия, в которых ей было комфортно. Он не делал ничего, что могло бы заставить её чувствовать себя скованно. Но всё же она не могла с лёгкостью сказать, что счастлива. Потому что до конца не понимала, что чувствует. — Я… я не знаю… — тихо призналась она. В глазах Джордо не отразилось ни разочарования, ни грусти. Только понимание. — Я не хотел просто свадьбы, Катарина, — сказал он после паузы. — Я хотел любви. Её сердце болезненно сжалось. Она невольно сделала шаг назад, наткнувшись на край кресла, но отступать больше было некуда. — Л-любви? — её голос прозвучал чуть громче, чем она хотела. Джордо медленно кивнул. — Да. Его взгляд был таким уверенным, таким настоящим, что Катарина не могла отвести глаз. — Я люблю тебя, Катарина. Мир вокруг словно затих. Она смотрела на него, не в силах произнести ни слова. — Всегда любил, — спокойно продолжил он. — Ещё с самого детства, с того дня как я сделал тебе предложение. Катарина открыла рот, чтобы что-то сказать, но осознала, что просто не знает, какие слова здесь могут подойти. — Я знаю, что ты никогда этого не замечала, — его голос стал чуть тише, но не менее твёрдым. — И, возможно, ты ещё не готова смотреть на меня так, как я смотрю на тебя. Он сделал короткую паузу, давая ей возможность хоть как-то осмыслить всё услышанное. — Но для меня эта свадьба настоящая. Её сердце билось так быстро, что, казалось, разнесёт грудную клетку. — Я хочу, чтобы она была настоящей и для нас обоих, — продолжил он, не сводя с неё взгляда. — Но я не буду торопить тебя, Катарина. Он приблизился настолько, что она чувствовала тепло его кожи, но между ними всё ещё оставалось пространство, словно он намеренно даёт ей возможность самой решить, как быть дальше. — Я подожду столько, сколько потребуется. Она не могла отвести от него взгляд. Её разум метался между удивлением, смущением, страхом и чем-то ещё, чем-то, что она пока не могла назвать. Он любил её. Любил всегда. Он смотрел на неё иначе, чем она смотрела на него. И этот факт переворачивал её мир вверх дном. Он не ждал от неё немедленного ответа. Он просто хотел, чтобы она знала правду. Когда Джордо чуть улыбнулся и сделал шаг назад, Катарина ощутила, как внутри неё растекается странная, тревожная пустота. — Подумай об этом, — сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел, оставляя её одну в наполненной тишиной комнате. Она не знала, как долго стояла на месте, не двигаясь, глядя на дверь, за которой он только что исчез. Она медленно опустилась в кресло, схватилась за край платья, пытаясь собраться с мыслями. Она не знала, что чувствует. Но знала одно: теперь всё изменилось. Навсегда. После ухода Джордо комната казалась слишком большой, слишком тихой. Катарина сидела в кресле, сцепив пальцы в замок, и смотрела в пространство, не зная, как справиться с тем, что только что произошло. В голове хаотично проносились его слова, его взгляд, тот невесомый момент, когда между ними оставалось лишь несколько сантиметров, но он не сделал ни шага дальше, не заставил её отвечать, просто сказал, что подождёт. Она не знала, что чувствовать. Ей всегда казалось, что она понимает, что между ними — дружба, глубокая, надёжная, но ничего большего. Разве она не была в этом уверена? Разве она не смеялась над идеей, что Джордо мог бы испытывать к ней что-то иное? Но теперь, когда он произнёс это вслух, когда сказал, что любит её с самого детства… Её сердце вдруг болезненно сжалось. Как же я могла этого не замечать? — Ваше Высочество? Голос горничной вывел её из задумчивости. Катарина вздрогнула и подняла голову. Одна из служанок, Лилиан, робко заглянула в комнату, держа в руках поднос с чаем. — Я подумала, что горячий напиток поможет вам расслабиться. Вы ведь даже не ели сегодня, — сказала девушка с тёплой улыбкой. Катарина благодарно кивнула, принимая чашку, но едва почувствовав тепло фарфора в руках, снова вернулась в свои мысли. — Лилиан… Горничная, уже было собирающаяся выйти, остановилась и обернулась. — Да, Ваше Высочество? — Ты ведь давно работаешь во дворце, да? — Да, с самого детства. Катарина провела пальцем по краю чашки, размышляя, как лучше сформулировать вопрос. — Я всё ещё плохо понимаю, как здесь всё устроено… Лилиан улыбнулась, чуть склонив голову набок. — Это нормально. Многие принцессы чувствуют себя так в первые дни. Дворец — совсем другой мир, даже если вы выросли в богатой семье. Катарина кивнула, но в глубине души понимала, что дело не только в этом. Она немного помолчала, затем заговорила снова: — А другие члены королевской семьи… Они все живут тут, в замке? — Да, миледи. У всех принцев свои личные покои, расположенные в разных частях дворца. — А их жёны? — Их покои всегда находятся рядом с покоями их мужей, — объяснила Лилиан. — Все комнаты принцесс расположены справа от комнат принцев. Катарина задумалась. — Значит, принцесса Селена живёт рядом с принцем Яном, а принцесса Сюзанна — рядом с принцем Джеффри? — Именно так, — кивнула горничная. — Кроме одной комнаты, конечно. Катарина приподняла брови. — Какой? Лилиан чуть улыбнулась. — Комната слева от принца Аллана. Она пока пустует. Катарина моргнула, прежде чем осознать, о чём идёт речь. — Ах, ну да… Он ведь ещё не женился. — Совершенно верно, миледи. Его свадьба с леди Мэри ещё не состоялась, поэтому её комната пока не занята. Катарина сжала чашку в руках. Это было странное чувство — осознавать, что у всех остальных членов королевской семьи уже сложилась своя жизнь, что их браки давно стали привычной частью дворца, а она сама всё ещё стояла на пороге чего-то неизвестного. Она поблагодарила Лилиан за чай, и служанка вышла, оставив её одну в тишине спальни. Остаток вечера Катарина провела, лёжа на кровати, вглядываясь в мягкие отблески свечей на потолке. Она думала о Джордо. О том, как долго он, оказывается, любил её. О том, что теперь он не скрывает этого. О том, что он сказал, что будет ждать. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем её мысли медленно потекли в сторону сна. Ночь принесла не покой, а тревожные, смутные образы, которые, казалось, появлялись из самых глубоких уголков её сознания. Во сне Катарина стояла посреди пустого, холодного дворца. Коридоры, которые ещё недавно были ей знакомы, тянулись бесконечной чередой одинаковых дверей, за которыми не было ничего — ни звука, ни света, ни жизни. Дворец был безлюден, пуст, словно заброшенный. Она шла по этим коридорам, но её шаги эхом разносились по глухим стенам, и с каждым новым поворотом страх охватывал её всё сильнее. Где все? Почему здесь так темно? И вдруг впереди, в самой глубине тьмы, мелькнула фигура. Высокая, знакомая, в белом камзоле с золотой вышивкой. — Джордо! Она рванулась вперёд, сердце бешено колотилось в груди. Но чем быстрее она шла, тем дальше он отдалялся. — Джордо, подожди! Он даже не обернулся. Просто шёл, размеренно, ровно, и с каждым её шагом его силуэт становился всё менее отчётливым, всё больше растворялся в этой безграничной тьме. Она попыталась ускориться, но ноги словно завязли в невидимой трясине. — Не уходи! Голос её сорвался, но он не остановился. А потом, прежде чем она успела его догнать, он исчез. Исчез совсем. Будто его никогда не было. Её дыхание сбилось, грудь сжалась от острой боли. — Джордо… — прошептала она. Но никто не ответил. Лишь скользкая темнота коридора всё быстрее надвигалась на неё. Он всегда был рядом, он всегда был частью её жизни, всегда защищал её, заботился, поддерживал. И если его не будет… Если он действительно исчезнет… Её грудь сдавило до боли, и она закричала: — Джордо! Катарина резко вскочила с кровати, тяжело дыша. Грудь болезненно вздымалась, сердце бешено колотилось в груди. Она подняла руку и провела по щеке, только теперь осознавая, что она мокрая от слёз. Я… я плакала? Ещё секунду назад всё казалось таким реальным — глухие стены дворца, его уходящий силуэт, то страшное, невыносимое ощущение пустоты. Она закрыла лицо руками. — Я не могу без него… Слова сорвались с губ раньше, чем она успела осознать их смысл. Но теперь, когда они прозвучали вслух, она поняла их правду. Я люблю его. И теперь ей не нужно было больше времени, чтобы это понять. Она не могла оставаться здесь, в своей комнате, в этой тишине, погружённой в мысли, которые её мучили. Она не могла снова закрыть глаза, боясь увидеть тот же сон. Ей нужно было почувствовать, что он рядом, что он не исчез, что он был здесь, с ней. Она поднялась с кровати, чувствуя, как ночь окутывает её мягким пологом. Лунный свет пробивался сквозь занавеси, заливая пол серебристым сиянием. Глубоко вдохнув, она шагнула к двери. Она шла по коридору, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, не представляя, что скажут слуги, если увидят её в таком виде — в тонкой ночной сорочке, накинутом на плечи лёгком халате, босиком, в полумраке пустого коридора. Её не волновало ничего, кроме одного желания — быть рядом с ним. И вот она оказалась у двери в его покои. Она не постучала. Просто толкнула дверь, бесшумно ступая по полу, вдыхая тёплый воздух комнаты, наполненный лёгким ароматом древесных нот, столь знакомых и родных. В камине ещё тлели угли, отбрасывая на стены мягкие отблески, создавая иллюзию движения в полумраке. Джордо спал, ровно дыша, его лицо было расслабленным, волосы растрепались, а дыхание поднимало и опускало ткань лёгкого покрывала. Катарина остановилась у кровати, не зная, что делать дальше. Она просто смотрела на него, осознавая, как сильно изменилась её жизнь за последние дни. Сколько раз она говорила себе, что они просто друзья? Сколько раз думала, что их свадьба — лишь формальность? Но если бы это было так, почему её сердце сейчас билось так быстро? Почему её пальцы сжимали тонкую ткань халата, а губы дрожали от желания произнести хоть что-то? Она сделала осторожный шаг вперёд, затем ещё один, и прежде чем успела осознать, как именно оказалась рядом, она уже сидела на краю постели, не сводя с него взгляда. Тепло его тела, его присутствие, даже его сонный, размеренный ритм дыхания успокаивали её, смягчали острые углы тревоги. Она протянула руку, кончики её пальцев скользнули по его запястью, ощущая мягкое тепло кожи. Он был здесь. Он был рядом. И он не собирался никуда исчезать. Она хотела сказать что-то, но вместо слов её губы дрогнули, и всё, что она смогла сделать, это медленно скользнуть ближе, осторожно, нерешительно, словно боялась разбудить его раньше времени. Но именно этот осторожный, едва уловимый жест заставил его веки дрогнуть. — Катарина? Голос был чуть охрипшим ото сна, но в нём было удивление. Он никак не ожидал, что она придёт. Она на секунду замерла, ощущая, как его глаза, теперь открытые, смотрят на неё — тёплые, немного сонные, но всё равно такие внимательные. — Я… — она сглотнула, не зная, как объяснить, что привело её сюда. Но потом, не давая себе больше времени на раздумья, наклонилась ближе, осторожно коснувшись его груди, прижимаясь к нему, укладывая голову ему на плечо. Он не двинулся, не сказал ни слова. Но в следующее мгновение его рука мягко обняла её, подтягивая ближе, как будто он знал, как сильно ей это сейчас нужно. — Ты важен для меня, — прошептала она. Её голос был тихим, но в ночной тишине он прозвучал отчётливо, наполняя пространство смыслом, которого прежде она боялась. Джордо не ответил сразу. Он лишь чуть сильнее сжал её в объятиях, его ладонь скользнула по её спине, его дыхание стало ровным и глубоким, словно он позволял ей вжиться в этот момент, не торопясь. — Я рад это слышать, — наконец произнёс он, и в его голосе было столько тепла, что её грудь снова болезненно сжалась. Он не спрашивал, почему она здесь. Не просил объяснений. Он просто обнимал её, будто знал, что сейчас именно это ей и нужно. Она закрыла глаза, ощущая, как его тепло постепенно прогоняет страх, тревогу, воспоминания о сне, что всё ещё оставлял неприятный след где-то глубоко внутри. Она уже не могла представить, как можно было спать иначе. Теперь всё было правильно. Теперь ей было спокойно. И прежде чем её разум окончательно погрузился в сон, прежде чем дыхание выровнялось и тяжесть усталости накрыла её, она успела подумать, что завтра всё изменится. Завтра ей придётся смотреть ему в глаза, зная, что теперь она не может прятаться от своих чувств. Но, возможно, теперь она уже и не хотела прятаться. Сквозь полупрозрачные занавеси в комнату проникал первый свет утра. Небо за окном переливалось мягкими оттенками золотистого и бледно-розового, обещая тёплый, ясный день. В камине ещё оставались угольки вчерашнего огня, но тепло, наполнявшее пространство, было совсем иного рода. Катарина медленно открыла глаза, моргая, пытаясь осознать, почему её тело так уютно утопает в тепле, почему воздух наполнен каким-то особенным, почти успокаивающим ароматом… И почему её рука покоится не на подушке, а на чьей-то груди. Сонливость испарилась мгновенно. Она замерла, глаза широко распахнулись. Она лежала в постели Джордо. Её голова покоилась на его плече, рука неосознанно обнимала его, а его рука, тёплая и надёжная, была расслабленно перекинута через её талию, удерживая её в этом невесомом, но таком естественном объятии. Катарина почувствовала, как её лицо заливает жар. Она не просто пришла к нему в комнату ночью. Она уснула в его объятиях. И он не прогнал её. Её дыхание на секунду сбилось, мысли в голове смешались в хаос, и она так резко дёрнулась, что Джордо, почувствовав её движение, медленно открыл глаза. — Доброе утро, Катарина, — его голос был ещё низким, чуть хриплым после сна, но в нём звучала тихая, неприкрытая нежность. Она ещё больше вспыхнула. — Э-э… Её разум требовал немедленно отстраниться, спрятаться под одеяло, сделать что угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза, но тело будто не слушалось, позволяя ей оставаться там, где она была — в его руках. Джордо чуть приподнялся на локте, не убирая руки с её талии, и изучающе посмотрел на неё. — Ты вся горишь, — заметил он с лёгкой улыбкой. Катарина закрыла лицо руками. — Я… мне… эм… Он слегка наклонил голову, но не торопил её. — Ты хочешь уйти? Она резко покачала головой, прежде чем успела осознать, что делает. Джордо усмехнулся, но не стал ничего говорить. — Я просто… — она сглотнула, собираясь с мыслями, затем медленно подняла глаза, встречаясь с его взглядом. — Я хотела сказать… прости за то, что пришла вчера. Джордо удивлённо приподнял бровь. — Ты жалеешь? Катарина тут же замотала головой. — Н-нет! То есть… не совсем… Он молчал, позволяя ей самой найти нужные слова. Она набрала в грудь воздуха и выдохнула, словно собираясь с духом перед прыжком в воду. — Я хотела быть рядом с тобой, — сказала она тише, чем собиралась. В его глазах мелькнул мягкий свет, но он продолжал молчать, ожидая. — Я не могла уснуть. Мне было страшно… Я думала, что… что если бы ты ушёл, если бы тебя не было… Джордо не двигался, но она чувствовала, что каждое её слово имеет для него значение. — Я не могла бы без тебя, — продолжила она, и её голос задрожал. — Потому что я… Она поняла, что не боится сказать это. Её сердце бешено билось, но она чувствовала, что это правильно. Она глубоко вдохнула и, подняв на него глаза, впервые сказала вслух то, что теперь знала наверняка. — Я люблю тебя. На миг всё вокруг словно остановилось. Он смотрел на неё, как будто не верил своим ушам, как будто эти слова для него значили больше, чем что-либо на свете. А потом он улыбнулся. И в этой улыбке было столько тепла, что Катарина почувствовала, как в груди растекается волна счастья. — Скажи это ещё раз, — тихо попросил он, наклоняясь ближе. Её губы дрогнули, но теперь она уже не могла отступить. — Я люблю тебя, Джордо. Он склонился над ней, и прежде чем она успела осознать, что происходит, их губы встретились. Поцелуй был мягким, нежным, осторожным, но в нём было столько эмоций, что у неё закружилась голова. Это было новое, волнующее ощущение, но не страшное, не пугающее — наоборот, родное, правильное. Когда он отстранился, его взгляд сиял. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов, — сказал он. Катарина улыбнулась, чувствуя, как внутри распускается что-то тёплое и прекрасное. — Наверное, слишком долго, — пробормотала она, пряча лицо у него на груди. Он рассмеялся, крепче обнимая её. Некоторое время они просто лежали так, наслаждаясь тишиной, близостью, осознанием, что теперь всё стало на свои места. Но вдруг Катарина вздрогнула. — Джордо… — Мм? — Горничные! Он слегка приподнял голову, глядя на неё с лёгким весельем. — И что? — Они не найдут меня в комнате! Они поднимут тревогу! — Обязательно. И доложат мне о состояний дел, — не стал отрицать он. Она вскинула на него обеспокоенный взгляд, но Джордо выглядел только довольным. — Значит, стоит воспользоваться моментом, — сказал он, улыбаясь. — Каким ещё моментом? — Тебя ведь всё равно здесь найдут, верно? Так что пока этого не случилось, почему бы не остаться ещё немного? Она почувствовала, как сердце снова сбилось с ритма. Джордо легко переплёл их пальцы, сжимая её руку в своей. — Я рад, что это утро начинается именно так, — тихо сказал он. Катарина смотрела на него, чувствуя, как счастье мягкой волной накрывает её. — Я тоже, — призналась она, снова прижимаясь к нему, укутываясь сильнее в его объятиях. Теперь, когда всё встало на свои места, теперь, когда она больше не сомневалась в своих чувствах, она знала, что не будет больше бежать. Она любила его. И теперь готова была по-настоящему стать его женой.