Мальчик, которым он восхищался

      Объятый сумерками город был по-прежнему оживлён, но дышал приятной вечерней прохладой, которой так не хватало душным днём. Стоя на балконе, облокотившись на перила, Изуку неосознанно прислушивался к шуму машин и голосам прохожих, доносящихся снизу до верхних этажей. А в соседней квартире, как это часто бывало субботними вечерами, громко ссорилась немолодая супружеская пара, но привычный шум нисколько не волновал его, а напротив — наполнял сердце необъяснимым спокойствием, осознанием того, что он дома.       В голове к концу напряжённой рабочей недели было пусто, а тело, ещё влажное после душа, казалось невыносимо тяжёлым от усталости, но Деку, несмотря на желание провалиться в сон на мягком матрасе двуспальной кровати, не мог найти в себе сил, чтобы вернуться в тёмную спальню с этого островка спокойствия. Свежий ветер ласково касался его лица, перебирая сомкнутые ресницы, и путался в кудрявых волосах, вытягивая из него и унося с собой остатки переживаний прошедшей недели, чтобы подготовить место для забот наступающей. У него был всего один день, чтобы сделать глоток воздуха и вновь с головой окунуться в любимую работу, которая порой слишком выматывала. Но такова была цена за звание героя номер один, и Деку готов был её заплатить, считая её несоразмерно низкой.       Интервью для разных журналов, приглашения на съёмки от новостных каналов, письма и встречи с поклонниками, несколько успешно завершённых дел… Да, он устал, но эту приятную усталость Изуку принимал как неотъемлемую часть работы героем и даже наслаждался ей, до сих пор не веря, что это на самом деле происходит с ним. До сих пор не веря, что казавшаяся всем безнадёжной детская мечта стала реальностью.       Стоя на балконе, он вспоминал своё детство, свои беспомощные слёзы и презрительную усмешку мальчика, которым он восхищался.       «Как сильно всё изменилось с тех пор», — с улыбкой подумал Деку, поднимая взгляд на небо, на котором из-за яркого света ночного города почти не было видно звёзд. В соседней квартире, откуда прежде доносились гневные крики, послышался тонкий плач ребёнка, и ссора затихла. В воздухе на мгновение повисла звенящая тишина, словно у одной из скрипок порвались струны, и сумеречный оркестр на секунду замешкался, прежде чем раздался гул нескольких машин, проехавших мимо друг за другом, и звуки ночного города снова сплелись в единую мелодию, справившись с потерей выбывшей скрипки.       Изуку почувствовал, что его всё сильнее клонит в сон, когда в спальне зажёгся свет, приглушёнными лучами осветив половину балкона, а позади него щёлкнула ручка балконной двери и раздались неторопливые шаги.  — Ты почему ещё не в постели? — произнёс прямо над ухом низкий, чуть хрипловатый голос, который показался бы ему до дрожи возбуждающим, не будь Изуку таким уставшим.       Сильные руки опустились на перила рядом с его руками, едва ощутимо соприкасаясь кончиками пальцев, а спиной Деку почувствовал освежающую влагу, крошечными каплями стекающую по чужой груди, и снова улыбнулся своим мыслям: мальчик, который презирал его в детстве, стал мужчиной, готовым оберегать его, как самое дорогое сокровище.  — Как раз собирался ложиться, — подавляя зевок, отозвался Изуку и, уверенно положив руку поверх его руки, сплетая их пальцы, словно вопреки собственным словам, спросил: — Постоим тут ещё немного, Каччан?  — Разве только немного, — выдохнул Бакуго, прикрывая глаза, и опустил подбородок на макушку Деку.       Мелкие грабежи, разборки местных злодейских группировок, неспособных без лидера ни на что, кроме взаимного уничтожения и запугивания гражданских, невозможность появляться вместе на публике… Пожалуй, за прошедшую неделю Кацуки устал не меньше даже без почётного титула, к которому по-прежнему продолжал стремиться, пусть это значило, что ему нужно вытеснить героя Деку на второе место. Деку знал об этом и не собирался так просто сдавать позиции, поэтому их соперничество, взявшее начало ещё в первом классе академии, продолжалось по сей день. Но когда силы были на исходе и им обоим нужна была передышка, о противостоянии на время можно было забыть, найдя приют и спокойствие друг в друге.  — Есть планы на завтра? — окончательно расслабившись и прижавшись мускулистой спиной к крепкой груди, спросил Мидория.  — Нет, а ты хочешь куда-то сходить? — лениво приоткрыв один глаз, отозвался Бакуго и наклонился ближе к Деку, заглядывая ему в лицо.  — Не хочу появляться на публике, — нахмурившись, признался тот. — Может, лучше останемся дома завтра?  — Закажем пиццу и будем валяться в кровати весь день? — устало усмехнулся Бакуго, утыкаясь носом в шею Деку, и он кивнул, довольно щурясь.       За спиной раздался шумный выдох, а после сухие губы Кацуки коснулись его позвоночника чуть ниже неровной линии загара от футболки. Зацепившись взглядом за пару асимметричных шрамов промеж лопаток Деку, Бакуго невольно нахмурился и сильнее прижался грудью к его спине, крепко стиснув в объятиях. Изуку удивлённо вскинул брови, ощутив стальную хватку мускулистых рук на своей талии, но расслабился и мягко улыбнулся, когда Кацуки уткнулся носом в его волосы, глубоко вдыхая их запах.       Настроение Изуку оказалось заразным, и Бакуго, отчаянно прижимая его к себе, впитывая тепло испещрённой шрамами кожи, которого ему так не хватало всю прошедшую неделю, не мог не думать о том, сколько боли причинил ему в прошлом. Всепрощающий Изуку словно забыл об этом, но сам Бакуго помнил и не мог простить себе годы издевательств над ним.       Два вертикальных шрама на спине, которые Деку получил на одном из первых заданий в качестве про-героя, выглядели так, словно когда-то на их месте были крылья, и если бы это по правде было так, то именно Кацуки был тем, кто их вырвал. С каждым ударом и оскорблением выдирая перо за пером, пока наконец не ухватился за основания крыльев обеими руками, чтобы безжалостно выдернуть их с корнем. А Изуку, — этот чёртов кусок оптимиста, — как будто и рад был отдать их ему, вот только Кацуки его крылья были, в сущности, не нужны. Он сжёг их силой своей причуды, как избалованный ребёнок, который, заполучив понравившуюся игрушку, мгновенно утратил к ней интерес. А Деку из-за его капризов лишился чего-то важного.  — Каччан, — ласково позвал Изуку, никогда не позволявший ему долго заниматься самобичеванием, почувствовав, как глаза начали слипаться от усталости. — Пойдём спать? — обернувшись к Бакуго, предложил он и нежно погладил его по предплечью, улыбаясь усталой, но всё равно согревающей душу улыбкой.       Так и остался чёртовым куском оптимиста.  — Пойдём, — не удержавшись от ответной улыбки, кивнул Кацуки и, коротко поцеловав податливого Деку в уголок губ, выпустил его из объятий.       Они вместе вернулись спальню, оставив тусклые звёзды и фальшивый оркестр ночного города, внушающий спокойствие звуками ржавых струн и расстроенных инструментов. Выключив свет, Бакуго лёг рядом с Изуку и тут же почувствовал, как тот прижался к нему под одеялом, доверчиво уткнувшись веснушчатым носом в широкую грудь и обхватив крепкий торс руками. Закрыв глаза, Деку улыбался, уже провалившись в полудрёму, и это было так на него похоже, что Кацуки не удержался от усмешки. Он в который раз запретил себе думать о прошлом, закрывая глаза, одолеваемый усталостью, но не пройдёт и недели, как он снова возненавидит себя.       Деку лишь смутно догадывается о том, что его терзает, но вряд ли когда-нибудь он сможет понять чувства Кацуки, потому что для Изуку он никогда не был тем, кто вырвал его крылья: без него у него и вовсе не было бы крыльев.