Почему?

Почему?.. Это слово стоило бы выгравировать на твоем надгробии прямо под твоим проклятым именем. Ангелина. Для меня ты останешься Рэд. Вся наша история от начала и до конца была спектаклем, разыгранным для толпы. Разыгранным для жизни. Разыгранным для неба. На мое краткое и серьезное «Почему?» ты ответила невозмутимо и честно: «Потому что я люблю тебя, смерть». И новое «Почему?» ты прочитала уже во взгляде. «Потому что я ненавижу жизнь». Этим был оправдан тот первый неловкий, но страстный поцелуй и все, что последовало за ним. Ты отдавала мне все, что у тебя было и требовала все взамен. А я вдруг понял, что этого «всего» мне для тебя нисколечки не жалко, лишь бы видеть твой красный подол, задевающий невзначай мои черные туфли дворецкого, когда, не глядя на меня, ты садишься после бала в карету и жестом приказываешь ехать домой. И мы оба знаем, что будет, когда дома твоя холодность сменится гневом или лаской. А может, и тем, и другим. И снова «Почему?» Я не смог ответить ни тебе, ни себе. На заляпанном грязно-розовым рассветом стекле комнатушки, где только что была безжалостно убита очередная жертва Джека Потрошителя, я нарисовал ее ярко-алой кровью, смахнув ее пальцем с притихшей косы, сердце с открытой раной посередине. Встряхнув рукой, я закончил рисунок россыпью красных капель, стекающих от раны вниз. Ты наблюдала за мной, сидя устало на полу в луже чужой крови, и улыбалась счастливейшей на свете улыбкой. Почему? Не знаю... Наверное мы просто глупы как дети. Только игры наши не понравятся многим. А мы не поймем их игр, и в этом наша трагедия и судьба. Все люди сторонятся чрезмерности, все люди ненавидят в глубине души красный. Ты тоже его ненавидела, но смогла полюбить, потому и стала значима для меня. Понятна только мне. Хотела умереть и убивала. Хотела быть счастливой и уничтожала счастье других. Хотела любви, но не могла ею насладиться в полной мере из-за безумной и непреодолимой тяги к прошлому. Я видел это все и восхищался. Я видел это все и почти презирал твои слабости. Но продолжал носить черный строгий костюм и быть твоей тенью при свете дня и твоим отражением в ночи. И все то же самое «Почему?» начинало меня сводить с ума своей неразрешимостью. Я никогда не интересовался женщинами. Они были мне безразличны, с ними было скучно, но ты... И опять неразрешимость, противоречие, вопрос, изогнутый лебединой шеей верности. Твои губы, мягкие и преисполненные легкостью таинственной улыбки, твои ресницы, чайками парящие по моей коже и вызывающие невольный тихий смех от приятной щекотки, твои глаза, глубокие и кроваво-прекрасные, видящие меня насквозь, твои тонкие пальцы, чьим ласкам нет равных, — все наши выходки я сохраню в памяти, в сердце и на теле. Невидимой меткой ты сделала меня своим. Стражем, другом, любовником, слугой. Я думал, это ты зависима, но сам попался в алые сети твоего коварства. И не жалею. Все-таки это было красиво. Красиво до самого твоего последнего вздоха. Красиво до последнего удара твоего отчаянного азартного и такого хрупкого сердца. Ты бы улыбнулась в тот миг. Если бы рядом не было этого ребенка и его верного демона. Ты бы улыбнулась как тогда, в то самое мгновение, когда моя коса нарисовала на твоей груди широкую рану и растушевала мелкими каплями кровь по земле. Ты бы улыбнулась, так искренне, как только ты это умеешь делать, и в твоих глазах вместо испуга я читал бы счастливую благодарность, какую читал каждый раз в твоих темных хитрых зрачках, когда отвечал поцелуем на поцелуй, играя с тобой в любовь. Играя... А все же игра не всегда пахнет ложью. Иногда она проносит через столетия тонкий аромат чайной розы и теплого утреннего дыхания спящей, заставляя остановиться и вспомнить. В такие моменты количество навязчивых и неумолимых «Почему?» становится неисчислимым. И все же главное мое «Почему?» — это ты. Такая, какой ты была. Ведь невозможно теперь поверить, что все это случилось взаправду. Что в Джеке Потрошителе, самом страшном и легендарном преступнике за всю историю Лондона, мы с тобой стали единым целым и неразрывно шли до конца, ведомые кровавым сердцем, размазанным по стеклу. Я перестал быть собой и одновременно стал искренен благодаря тебе. Рядом с тобой. Теперь это все позади. И я сам лишил себя радости видеть алые сны с тобой вместе. Я до сих пор себя спрашиваю: «Почему?» ...