Время - странная вещь.

Костенко вновь и вновь вглядывалась в свои, или не совсем, минуты жизни запечатлённые на камеру в планшете. Ей до сих пор было странно осознавать, что это всё реально, что это не очередной кошмар, после которого она просто проснётся. "-Твоим существованием всегда можно принебречь, потому что это не сильно поменяет временную линию. Ты на столько незначительна, что твои действия не влияют ни на что. Что бы ты не делала, что бы не подумала, всё всегда будет приходить к тому исходу, который заложен параллелью. Знаешь, наверное это и имел ввиду тот мужик в самолёте. Погрешность, - растягивая гласную в середине слова, женщина на экране выдавливает из себя раздосадованный смешок. Последний. Потому что взгляд её застывает и запись ускоряется. Саша дальше не смотрит. Страх, который всё это время копился, начинает давить бетонной плитой на грудь. От этого не спасает даже умиротворённое дыхание друзей. Тем более, что в голове начинают один за одним всплывать картины их смертей, которые она так же увидела на планшете.Девушка часто моргает, борясь с жжением в глазах, но горячие дорожки всё равно ползут по щекам. Дрожащими руками брюнетка откладывает устройство и холодными пальцами зарывается в остриженные волосы, стараясь не всхлипывать слишком громко. Она знает, что ребятам страшно не меньше, знает, что если её паспорт найдут, то возникнет много вопросов, знает, что никогда уже не вернётся обратно, ведь прибор разбит и понимает, что это правильно. Хватит. Они уже достаточно сломали. Кажется только сейчас она осознаёт всю неотвратимость событий, которые словно бусины нанизывались на нить времени. Она смотрит на сладко сопящих Настю и Лёшу, в глубине души радуясь, что хоть что-то в этом хаосе времени постоянно. Казалось бы, ведь они такие разные, довольно часто ссорятся, а всё равно неумолимо притягиваются друг к другу. Паша и Аня тоже спят в обнимку и Саша рада. Искренне рада, что сейчас они все отдыхают, так безмятежно и уютно, топя её страх в своей сквозящейся нежности, которая во сне отвоёвывает своё право на проявление. Она вспоминает ночные посиделки с Гошей, в те дни когда отец был на работе. Беззаботный смех, просмотры фильмов и обсуждение всего, что вообще только можно было обсуждать. Так странно было осознавать невозвратность этого. И было так больно понимать значимость этого человека в своей жизни. Человека, которого она снова узнавала, узнавала с разных сторон. Он не был абсолютным трусом. Когда в доме Флетчеров начался пожар, то именно Петрищев тянул её к выходу, парень закрывал её собой от того сумасшедшего с топором. Кареглазый уже не спал, она поняла это по его ворочанию с бока на бок, юноша пытался найти оптимальную позу для продолжения сна, но не мог и поэтому быстро сел, от чего Саша резко вздохнула, шмыгая носом из-за недавнего выплеска эмоций. И вот два человека, между которыми так много недосказанностей в последнее время, пытаются что-то разглядеть друг в друге. Гоша замечает, у девушки покраснели и опухли глаза, с неудовольствием он понимает, что Саша плакала. Мысли в голове сцепляются в упорядоченную и логическую цепочку, наводя или даже толкая парня признаться хотя бы самому себе, этот человек стал ему дорог. Они часто разговаривали без ребят, обычно по вечерам, она делилась с ним обрывками прошлой жизни, которые он бережно собирал на задворках сознания, силясь понять того, кто перед ним. Он считал её улыбку, не самую широкую и яркую, а ту, что она могла себе позволить в их положении, всего немного приподнятые уголки губ, приятней чего бы то ни было. Он с досадой понимает, что желает видеть эту незамысловатую эмоцию в другой, менее напряжённой обстановке. С досадой, потому что до сей поры не уверен в реальности всего происходящего. По правде говоря Гоша вообще не считал себя уверенным в чём-либо человеком. А тут ещё и вовсе всё, возможно, - просто сон. Как он после таких размышлений, будь это даже во сне, будет смотреть в глаза Насте? А Саше? Он и сейчас не может до конца понять себя и всю эту драмму-боевик, в которую они ввязались. Вот же они с Мадышевой держутся за руки и он испытывает то самое чувство "бабочек в животе", а вот он чувствует жгучую ревность в перемешку с обидой, когда рыжая и Горелов сходятся, будто Гоши и не существовало вовсе. А вот Саша играет какую-то незамысловатую мелодию в доме Святого Отца и улыбается даже не ему, а в груди оживают те самые "бабочки" , но он твердит себе, что любит Настю. Всё реально. Досада исчезает, оставляя после себя тонкий шлейф зарождающегося нежного чувства, который не хочется рассеивать. - Что случилось? - сонно шепчет юноша обёрнутый в плед, опустившись напротив. Случилось многое. И все об этом прекрасно знают. Удивительно на сколько туго небольшой отрезок времени и "немного" странности могут связать чужие жизни. Закономерность. Петля. Игра высших сил. Чёрт бы знал. - Ничего, - она трёт ладонями лицо и вымучено улыбается. Ей думается, что на самом деле ему нет дела, что этот жест всего лишь такая же "погрешность", как и её существование. А Гоша молчит. Ждёт. Привыкшими к полутьме глазами видит, что по щеке снова скатывается слеза и исчезает где-то в уголке губ. - Мне страшно, - звучит почти по-детски, словно Саша боится темноты окружающей их. Почти, потому что девушка боится по-взрослому, ведь не знает чего боится. Сквозящая неизвестность. Можно сделать шаг в пропасть и взлететь, а можно, набрав скорость, распластаться кровавым месивом на жёстком дне. А можно никуда не шагать, а идти по мосту или вовсе в обход. Но люди всегда верят в лучшее, делают шаг в неизвестность и оказывается, что чтобы взлететь нужно для начала не разбиться. Сложно. - Мне тоже, - он бы хотел сказать, что бояться нечего и вообще, что защитит всегда и везде. Да вот только врать не хотелось. И ей и самому себе. Гоша боялся так же сильно, а может даже сильнее. Страх вообще шагает со всеми существами по жизни. Мы боимся упасть, боимся делать, боимся решать, боимся быть не понятными, боимся любить, боимся мечтать, боимся бояться, боимся быть. У каждого есть свои страхи, кто-то с ними борется, а кто-то талантливо скрывает даже от самого себя наличие той или иной фобии. И только самый смелый может признаться в том, что боится, кому-то другому. - Можем бояться вместе, говорят не так страшно, - опять детская фраза. Такими обычно разряжают обстановку, но не сейчас. Сейчас это звучит, как вполне себе выход. Замечая тремор женских рук, парень охватывает маленькие ладошки своими и тянет на себя. Костенко не сопротивляется, чувствуя, что им это нужно. Они не произносят больше ни слова - это излишне, погружаясь в такую желанную дрёму. *** Утро начинается не с кофе. А с Горелова, который видимо решил выбить несчастную дверь к чертям. Да, определённо, у их компании утро не может начинаться с кофе, хотя бы потому что этого самого кофе у них нет. Саша безумно не хочет открывать глаза и покидать тёплое место на груди Петрищева, но ещё пара сильных ударов пробуждают отдел мозга, отвечающий за нецензурные выражения. -Ебучий ты случай, Лёх, ну не откроют нам! - даже не разлепив глаз, психует Саша. Парня это конечно же не останавливает, поэтому всё, что остаётся - просто ждать и смотреть на шоу, которое устраивает их друг. Звук растёгивающегося ремня утопает в симфонии проворачивающегося ключа в замочной скважине.Все, как по команде, собираются у двери, чтобы лицезреть человека, что пришёл разобраться в их деле. Пионеры просто насторожились, а вот два "посланника" узнали его - один с радостно забившимся сердцем, а второй был готов накинуться на мужчину в сером костюме. Вожак всегда встанет на защиту стаи, даже ценой собственной жизни. -Что случилось, молодой человек?Чем я вам так не понравился? - с профессиональной выдержкой, смотря в глаза Вершинину вальяжным бесстрашием. -Ты меня не знаешь? - осиняет парня, но, как говорится, доверяй, но проверяй. -А должен? *** -Я генерал - майор Костенко, следственное управление федеральной безопасности,можете обращаться "Сергей", - раскрыв удостоверение, парирует мужчина. Саша сглатывает, а Петрищев еле ощутимо сжимает её руку. "Бояться вместе" -Как только мне сообщили ваши имена, я сразу же вылетел из Москвы, - голос не дрожит, глаза не бегают, но цепляются за каждого,читая, как открытую книгу. Профессионал. Таким она его и запомнила. -Почему из-за нас? Родители ищут? - Шура чувствует, что у парня холодеют руки, но тот держится молодцом. Таким она помнила его. -А с чего важность такая? Генерал ФСБ, чтобы восстановить 5 паспортов? - звучит бесстрашно, но не с тем вальяжным превосходством, которое буквально источает Сергей. Такой она хотела быть. Быть такой же смелой, чтобы со своим маленьким ростом быть выше самых настоящих гигантов, потому как страх перед кем-то есть страх всего. Но она знает, что сейчас она не такая. Старалась быть "высокой", но поняла, что выше головы не прыгнуть. А потому приняла свой страх, как часть естевства и позволяла мужчине заглядывать в эту чернильную пропасть, об опасности которой тот ещё не знал. -Ты там чуть не набросился на меня. Есть основания бояться сотрудника гос. безопасности? - если её естество страх, то его - абсолютное бесстрашие. -А вы прекратите задавать нам вопросы и объясните хоть что-нибудь, - хорошая пародия на вожака. Вот только это не для тебя, Анечка. Твоя роль - быть опорой. Подкреплять взгляд вожака и не давать остальным усомниться в нём. Хороши роли труса и погрешности. Они всё ещё могут решать, что делать. Правда как-то так получается, что позиция вожака становится позицией и этих двоих. И в этом им не везёт. -Я попытаюсь быть максимально откровенным, - а может быть и такой исход, ведь профессионалу правила "стаи" не писаны. Он стоит над всеми ними и, иногда, даёт вожаку возможность, почувствовать свою весомость. История про убийства пятерых младенцев, становится присказкой к "встрече с сатаной". Каждый под впечатлением,потому что профессионал так захотел. А Саша ждёт. Она знала его, как облупленного. Знала как он умеет. Но вот и история про шестого ребёнка становится звуком гонга в их с ним гляделках. -А последняя девочка в списке протянула дольше всех, - Сергей снова мысленно вернулся в прошлое. Верить ребятам хотелось, хотя-бы потому что он её узнал. Завладев тогда списком с именами, их естественно стали пробивать по всем базам.Но без результатов. И однажды всплыло одно. Девчёнка была жива. Сашка Якшина, воспитанница детского дома "Радуга", совсем недавно разбила нос какому-то мальчишке, а родители сразу в ПДН. В рекордные сроки были собраны необходимые документы и разрешения, чтобы перевести ребёнка в Москву. Тогда все к ней отнеслись, как к наживке. -Тоже будете читать лекции про то, что "девочки не дерутся", - в комнате его встретила угрюмая девочка настроенная явно не дружелюбно. Костенко хмыкнул. Брови сведены к переносице, глаза смотрят в пол, губы поджаты. Боится, но храбрится. В документах было сказано, что той всего 10, а дело не стоило и выеденного яйца - мальчуган видимо сказал или сделал что-то не то, за что и схлопотал в нос. Но с другой стороны это здорово упростило ФСБ-шникам работу. Мало ли Саш Якшиных по России ходит. - Нет, я по другому поводу, - мужчина сел напротив, испытав чувство дежавю, от которого спешно отмахнулся. Странно, - Меня зовут Сергей Александрович, я из ФСБ, - генерал-майор вынул удостоверение, чем заработал испуганный девчачий взгляд. -Ты не бойся, я не ругаться. Это очень серьёзное дело, которое требует, чтобы ты поехала в Москву, - ребёнок заметно присмирел, плечи расслабились и руки уже не были яростно сцеплены в замок, чтобы скрыть дрожь, и хотел было что-то спросить, но Сергей остановил её коротким движением руки. -Пока без вопросов Девчонка оказалась на редкость смышлённая, адаптировалась быстро, лишнего не требовала, и пришлась по душе всему отделу. Время шло, а хвоста за ней по прежнему не было. Во всяком случае они так думали. Сергей вёл это дело, а потому с Якшиной возился больше всех, он метотивно себя в этом убеждал - забирал её из школы исключительно, чтобы убедиться в сохранности, с домашкой помогал только, как наставник, а на выходные забирал, потому что в приюте просили. Только и всего, никакой заботы. Саша же с каждым днём всё больше привязывалась к мужчине, про своего биологического отца она знала, что тот "мудак последний" и то только со слов матери, которую тоже знала не так много, ведь та пропадала сутками на работе. Девочка её не винила, ей скорей было обидно, что смерти её особо никто как бы и не заметил. Бабушка не явилась даже чтобы сказать, что не забирает Шуру. Просто пропала. Каждый в "Радуге" мечтал о семье и Саша не была исключением, но люди, хотевшие её удочерить, обычно больше не появлялись в их приюте. Это ранило. Очень. Дядя Серёжа был хорошим человеком. Он рассказывал интересные истории с работы, после которых та загорелась быть, как он, делал вкусный какао, а ещё Сергей Александрович просто был рядом и слушал её так же внимательно. Вот так не много понадобилось, чтобы просто ощутить, что такое "папа". Но время шло, опасности не было, а значит ребёнка нужно было прежде всего вернуть в Петербург, а уж потом разбираться в своих чувствах. Так и рассудил генерал-майор, провожая взглядом детскую спину до самого сопровождающего экипажа. И, кто знает, сколько бы он сделал, сколько бы сказал, если бы знал, что девчёнка, не дойдя до машины, упадёт в свежие июньские лужи с пулей во лбу. Сам он сможет только приодолеть разделяющие их метры и, упав на колени, сжимать глуповатый свитерок с совятами, поражая всех и каждого наблюдающего тем, как многое он может чувствовать Он будет долгие месяцы бороться с бессонницей, пока в конечном итоге ещё больше не закроется в себе и решит никогда больше так сильно не привязываться. Историю Сергей рассказывает глядя абсолютно точно ей в глаза. Они понимают друг друга без слов, ментальная связь не иначе. Ему нужна правда. И он знает, что у неё она есть. Видит в чёрной бездне, что Саша обязательно расскажет что к чему. Но не сейчас. Сейчас они примут условия договора. А вернувшись в Москву она расскажет. Он так думал. Но забыл, что погрешности иногда играют против основного состава, даже того не замечая.