Современная ведьма

Почти всю ночь ведьма не могла уснуть, думая о том, как сможет вернуться обратно в школу, провалила ли экзамен. О том, почему же ее мать была в этом мире так известна. Утром следующего дня, когда учебный день ещё не начался, Дамблдор согласился трансгрессировать в Косой переулок. Как узнала Арабелла от соседок по комнаты, это достаточно далеко от школы, но все ученики, да и волшебники в целом покупают необходимое именно там. Странная узкая улочка, забитая магазинами со старомодными вывесками и витринами, потрескавшейся краской и подслеповатыми окнами, сквозь которые видны предметы, что по мнению современной ведьмы устарели. Метлы, котелки, какие-то колбочки, различные порошки и ещё много всего. Народ тут тоже попадался не менее странный — от горбатого старичка с кривым носом и бородавкой на самом его кончике до долговязой женщины в черной мантии и остроконечной шляпе, которая протягивала длинные пальцы с неухоженными ногтями. Арабелла, будучи вовсе не из пугливых и уже много чего повидавшей за пятьдесят лет своей жизни (пусть, напомним, по человеческим меркам они считаются только пятнадцатью), с некой опаской решила идти чуть ближе к Дамблдору. Книги и другие принадлежности для школы были куплены, метла выбрана на заказ, а ещё в лавке милой женщины в сиреневом приобретены несколько вариантов формы — строгая юбка, брюки, несколько рубашек, два жилета: один из ткани, второй шерстяной, колготки и две пары черных туфель. Как оказалось, мать оставила в этом мире своей дочери не только славу, а ещё и приличную сумму нескольких местных денежных валют. Те деньги, что пользовалась младшая Поллард в своем мире, в Нью-Йорке, были уже не в ходу, поэтому становились простыми бумажками. Некоторая часть монет была уложена в кошелек Арабеллы на шнурке, а остальная продолжила находиться в банке Гринготтс, в сейфе, дорога к которому была очень… Увлекательной. Наконец, пришло время выбора палочки — неотъемлемой собственности каждого волшебника. Выбирали долго, больше часа. Пока директор Хогвартса куда-то скрылся, сославшись на надобность покупки лимонного шербета, Гаррик Олливандер, как представился владелец лавки, пытался подобрать ведьме подходящий экземпляр. Только все проходило как-то не так. Он пробовал и палочки чуть более слабые, и посильнее мощью, но не подходила ни одна. При взмахе на Арабеллу налетал то холодный ветер, то раздавался неприятный шум, то не происходило ничего вовсе.       — Ничего не понимаю, палочки попросту отказываются с тобой быть… — бормотал старик, копаясь в закромах полок, где покоились многочисленные деревянные коробочки. — Магическая мощь во всех, что мы пробовали, совершенно разная, я не мог ошибиться. Разве что сами силы в тебе.       — Мне не нужна палочка? — девушка приподняла брови.       — О, нет, нужна, конечно нужна! — замахал руками Олливандер. — Скажи-ка мне, как твоя фамилия, ты так полностью и не представилась.       — Я Арабелла Поллард. Ведьма слышала, как что-то упало с грохотом на пол и наклонилась в проход, наблюдая, как владелец лавки подбирает с пола четыре упавших коробки.       — Что-то не так?       — Поллард… Ну конечно! Поллард! Вдруг быстро засунув ящики обратно, он быстро скрылся за углом и меньше чем через минуту вернулся с коробочкой из красного дерева, продолжая повторять только фамилию девушки.       — Вот, твоя мать оставила тебе ее. Вы настолько похожи характером, что я даже сперва подумал, что ты — та самая Арабелла, о которой она рассказывала. А оказалось, это правда!       — Но вы же сказали, что палочка должна быть индивидуальной…       — О, так и есть! Мелисса выбрала ее специально для тебя, она уже пятнадцать лет лежит в особом отсеке, потому и ее коробочка сделана из красного дерева… Мне не терпится ее тебе показать. Сказав это, Олливандер отодвинул крышку и бережно вытащил оттуда красивое изделие светло-коричневого теплого цвета с изящной, чуть изогнутой ручкой и белой линией на ее конце.       — Вот она, буковая палочка с сердцевиной волоса единорога, двенадцать дюймов… Обычно бук достается тем, кто умен и мудр не по годам, имеет цель в жизни и идёт к ней несмотря ни на что. А ещё такие палочки очень преданные своему хозяину. Взмахни же! Нерешительно приняв из рук лавочника палочку, Арабелла почувствовала, как приятным теплом отдается в ее ладони древесина. Она очень любила свою мать, поэтому уже сейчас трепетно относилась к оставленному ею подарку. Проведя рукой в воздухе, девушка увидела над собой светлые лучи, как будто где-то в крыше провалилась черепица, а в круг светило солнце, в котором ясно проскальзывали зелёные травяного цвета блики.       — Я рад за тебя, — я широкой улыбкой доброй сказал Олливандер, когда Поллард посмотрела на него. Как раз в этот момент в лавку вошёл довольный Дамблдор, который что-то жевал и держал в руках разрисованную коробочку, где лежали светлые кубики.       — О, я вижу, выбор прошел успешно. Теперь настало время выбрать тебе сову и питомца. Совы по приходу в лавку с животными интересовали ведьму меньше всего. Она почти сразу увидела сидящую на шесте ворону, гордо чистившую перья. «Если уж я вернулась в средневековье, то почему бы не сделать как ведьма из книжек?» — подумала Арабелла. Сову выбирать было ни к чему — писать было некуда, а если вдруг придет какое-то сообщение от Министерства Магии (а такое, по словам Дамблдора, может случиться), то школьные почтовые совы отлично справятся с такой миссией. Черная птица была вскоре отдана за четыре галеона и сидела в клетке, недовольно хлопая крыльями. Поллард решила назвать своего питомца Авной. Ближе к полудню, они трансгрессировали обратно в Хогвартс, прямо к главной лестнице, откуда Арабелла добралась до спален с помощью так вовремя подошедшей Пенни.       — А это что, ворона? — с изумлением спросила слизеринка, поглядывая на важную птицу.       — Да, ее зовут Авна, — ведьма кивнула.       — Догадываюсь, что скажет Эби. «Поздравляю, теперь тебя точно сочтут странной!», — она так похоже спародировала ее скептичный и чуть возмущенный тон голоса, что обе девушки невольно захихикали.       — Мне все равно на то, что она скажет.       — Но если скажет главная сплетница — заговорит весь Слизерин, а это уже разнесется по школе. Зачем тебе это нужно?       — Ты предлагаешь мне любезничать с ней? Вот уж нет, спасибо.       — В Слизерине никто никогда не с кем не любезничает, — Пенелопа хмыкнула. — Почти все лицемерят.       — Ты тоже?       — Почти все.       — Хотелось бы верить, что почти.       — Мне ты можешь верить. Оставив последнее слово за Риве́ра, Арабелла нахмурилась. А могла ли она попасть в Гриффиндор? Ведь шляпа перечислила несколько качеств, которые присущи ученикам и этого факультета. И мудрость Когтеврана, и ум Пуффендуя… Она могла поступить практически на каждый факультет — как ведьма, девушка сочетала в себе очень много качеств, была весьма разносторонней личностью, — но шляпа выбрала Слизерин. Значит, так тому и быть.       -…даже не выдерживали такого давления и просто перепроходили распределение, а потом шли на другой факультет, — продолжала вещать Пенелопа, не замечая отстранённости однокурсницы.       — Какого давления?       — Самая злопамятная и вредная из девушек нашего курса — Пэнси Паркинсон. Она однажды подмешала какой-то гриффиндорке ингредиенты на зельеварении, в результате чего та получила несильные, но болезненные и чешущиеся ожоги на руки и шею, забрызгала все какой-то страшной пахучей гадостью, а Снейп снял с Гриффиндора двадцать очков.       — У вас все измеряется в очках?       — Да, любой преподаватель может добавить или отнять их за хорошее или плохое поведение или успеваемость. В главном холле стоят песочные часы каждого факультета, в них насыпаны драгоценные камни. У нас, например, изумруды. Если они находятся наверху, то это значит, что баллы сняты, если внизу — они на счёту факультета. В конце года обычно подсчитываются все очки и объявляется победитель курса среди факультетов.       — А кто был победителем, скажем, первого курса?       — Гриффиндор! — Пенни раздражённо фыркнула. — Мы почти одержали победу, они отставали от нас на девяносто очков, а потом Дамблдор вручил Поттеру, Уизли и Грейнджер по пятьдесят очков за то, что они спасли школу. Но ведь баллы вручаются за учебу, а не за какие-то там подвиги и остальные заслуги! Это просто нечестно… — девушка, поджав губы, нахмурилась и отвела взгляд. — А последние три года ничего не менялось. Постоянно Поттер спасал школу от кого-нибудь, а на прошлом курсе и вовсе каким-то образом смог участвовать в Турнире Трёх Волшебников. Правда, говорят, Барти Крауч тогда все подстроил… Почти весь оставшийся день девушки гуляли по Хогвартсу, Пенелопа разъясняла все «от» и «до» новой однокурснице, отвечала на вопросы, растолковывала устройство магического мира и все о нем в целом. К вечеру, за полчаса до отбоя, они вернулись обратно в гостиную. Почти сразу Арабелла увидела в нише двух девушек. Напрягая зрение, она заметила, что лицо одной залито слезами, а глаза наполнены страхом, а вторая приставила к ее шее кончик волшебной палочки.       — Пойдем… — Пенни потянула ее за рукав, желая уберечь от конфликта, но ведьма уже не слышала.       — Постойте! — Поллард подбежала к нише. Из тени к ней вышла темноволосая девушка с хищной улыбкой и широковатым лицом.       — Вздумала корчить из себя героиню? — хмыкнула она. — Но тебе простительно, ты у нас только второй день. Откровенно говоря, Арабеллу очень раздражал снисходительный тон однокурсницы, но она промолчала, не желая усугублять конфликт.       — Тебя не касается то, что происходит между учениками. Тем более, наш разговор, — холодно, словно ничего не       — Ты разговором называешь слезы и угрозы?       — Послушай, дорогая, если твоя мать обрела известность и славу в школе, была великой волшебницей, то это не значит, что эти качества передались тебе. Сначала чего-то добейся, отвоевывай положение и место, а потом уже можешь влезать в мои дела. Отчасти, Пэнси была права, но гордость — самая, пожалуй, мешающая Арабелле черта ее характера. В конце концов все закончилось тем, что Пенни решила «спасти» ведьму от дальнейших разборок, уводя в спальни. Последняя почувствовала, что эти две недели будут очень трудными.