And Then There Was You

«Ты соткана из звездной пыли, и я всегда в восторге. Убери радуги и яркие синие облака, ты все равно будешь блестеть в бурю. И каждый день твоего путешествия вокруг Солнца мое единственное желание - чтобы ты продолжала сиять и показывать, насколько лучше мир, мой мир, с тобой в нем» - beccanasia

Первые два дня в больнице Онтари показывала признаки улучшения. Она была ограничена в движениях, но боль становилась все меньше и меньше, и врачи были уверены, что в течение недели ее можно будет отправить домой. Это была хорошая новость, так как Симона сообщила Кларк, что у Беатрис будут похороны и что девочки приглашены. Онтари была полна решимости пойти, и Кларк полностью поддерживала ее и Мэди для того, что, вероятно, будет очень маленькой и быстрой церемонией. Однако на третье утро Онтари проснулась с сильным кашлем, лихорадкой и рвотой. Это было, мягко говоря, тревожно, но врач Онтари провел необходимые анализы, чтобы выяснить причину этих проблем. Несколько часов спустя доктор Джексон вошел в комнату и увидел, что Кларк придерживает плачущую девочку за волосы, когда ее рвало в бумажную миску. - Итак, похоже, у Онтари пневмония, - объяснил доктор Джексон, привлекая внимание Кларк, прежде чем она снова посмотрела на Онтари, которая зажмурилась от боли, когда кашель пронзил ее тело. - Что мы можем ей дать? Она все утро мучилась от боли, - сказала Кларк, вытирая рот подростка салфеткой, прежде чем встать, чтобы убрать миску. - Я дам ей что-нибудь от боли, и мы дадим ей антибиотики. Но с пневмонией не стоит играть, особенно в ее состоянии, поэтому я собираюсь продлить ее пребывание здесь еще на неделю, - сказал доктор Джексон, нацарапав что-то в карте Онтари, прежде чем передать ее Делайле. - Нет, - прохрипела Онтари, пытаясь сесть. Кларк быстро остановила ее. - Кларк, похороны моей мамы, - отчаянно произнесла подросток, заставив блондинку вздохнуть. - Я знаю, милая. Я позвоню Симоне и посмотрю, что она может сделать, - пообещала Кларк в надежде ослабить панику подростка. В глубине души Кларк знала, что Симона не имеет права голоса, когда состоятся похороны Беатрис, и что Онтари, скорее всего, пропустит их. Тем не менее, стоило попытаться, на тот случай, если Симона знала, с кем поговорить, чтобы перенести похороны на другой день. - Ты можешь позвонить ей сейчас? - спросила Онтари, вытирая пылающие щеки. - Я позвоню, когда ты будешь спать, - сказала Кларк, заставив подростка покачать головой. - Нет. Пожалуйста, Кларк, - Онтари почти умоляла, заставляя женщину вздохнуть, прежде чем она смягчилась. - Я буду в коридоре, - сказала Кларк, целуя Онтари в лоб, прежде чем выскользнуть из комнаты. Несколько попыток спустя Кларк удалось связаться с Симоной, которая явно не была довольна причиной звонка. - Прости, Кларк, но я не могу свернуть горы. У похорон есть определенная дата, и я не та, кто диктует, когда это произойдет. Жаль, что Онтари пропустит их, но могила Беатрис будет там еще много лет, так что она сможет навещать ее, когда ей заблагорассудится. Кларк хотела отругать Симону за то, что она так сурово отнеслась ко всей этой ситуации. Она хотела возразить ей, что она по-прежнему пренебрегает Онтари, но у Симоны все еще были все карты. Она должна была определить, что произойдет с девочками дальше, а это означало, что Кларк должна быть милой, пока не будут улажены юридические вопросы. - Понимаю, - процедила сквозь зубы блондинка. - Если это все, то у меня назначена встреча… Кларк повесила трубку, испытывая легкое удовлетворение от того, что прервала Симону. Хотя она не могла помешать Симоне говорить плохо об Онтари, она могла, по крайней мере, полностью остановить ее. И если об этом заговорят в будущем, она всегда сможет сказать, что звонок оборвался. В любом случае, у Кларк было мало времени, чтобы насладиться своим поступком, поскольку она поняла, что должна вернуться в палату и сообщить новость Онтари. Вернувшись, Кларк наблюдала, как Онтари беспокойно ерзает на кровати и пытается найти удобное положение. - Тебе что-нибудь нужно, милая? - спросила Кларк, снова усаживаясь рядом с кроватью. - Ты можешь потереть мне грудь? - спросила Онтари, пытаясь сделать глубокий вдох. Уже несколько раз слышавэтот вопрос, Кларк протянула руку и начала растирать верхнюю часть груди Онтари медленными, успокаивающими кругами. Нежное давление и тепло, которое начало развиваться от контакта кожи к коже, позволили подростку дышать немного легче. - Так лучше? - спросила Кларк, мягко улыбаясь подростку, которая ненадолго закрыла глаза и наслаждалась этим чувством. - Да, - прошептала Онтари, прежде чем поняла, зачем послала Кларк. - Симона может перенести похороны? - спросила Онтари, распахнув глаза и выжидающе глядя на Кларк. - Мне жаль, малыш. Симона ничего не может сделать, - тихо сказала Кларк, продолжая растирать успокаивающие круги на груди Онтари. - Нет, - всхлипнула Онтари, и на ее глаза навернулись новые слезы. - Это несправедливо. - Я знаю, - проворковала Кларк, продолжая свои нежные ласки и позволяя Онтари выплакать свое горе. - Я просто хотела попрощаться, - воскликнула Онтари, и ее грудь задрожала от рыданий. - Ты попрощаешься, милая. Ты попрощаешься, когда тебе станет лучше. - Это будет уже не то. Кларк вздохнула, когда поняла, что Онтари была права. Она не могла сделать ничего, что могло бы дать ей такое завершение, как похороны. Она просто надеялась, что Вселенная даст Онтари некоторую слабину и немного облегчит ей жизнь. Но чудеса не так-то просто было найти, даже если кто-то немного опоздал. ----- Поскольку Кларк оставалась с Онтари большую часть дня, Лекса взяла на себя все заботы, связанные с Мэди. С утра до вечера, с едой, домашними заданиями и временными эмоциональными срывами, Лекса была рядом с Мэди. Прошло всего пять дней после несчастного случая с Онтари, но Мэди практически приклеилась к бедру Лексы после того, как они провели время вместе. Но это не означало, что они не скучали по другой половине своей семьи. - Когда мама вернется домой? - спросила Мэди, садясь на кровать Кларк и Лексы и позволяя ей заплести себе волосы на ночь. - Я не совсем уверена, солнышко. Онтари все еще больна, и ей нужно время, чтобы выздороветь, - объяснила Лекса, расчесывая пальцами темные пряди, прежде чем продолжить заплетать косу. - Она не придет на похороны мамы? - спросила Мэди, теребя простыню под собой. - Нет. Но мы с тобой все равно пойдем вместе. Это нормально? - спросила Лекса. Между ними повисла долгая пауза, пока Мэди, казалось, обдумывала эту идею. - Мы с Онтари все делаем вместе, - наконец сказала Мэди, заставив Лексу кивнуть. - Страшно, что ее нет рядом? - отважилась спросить Лекса, аккуратно завязывая косу. Пока Мэди обдумывала вопрос, Лекса осторожно притянула девочку обратно в свои объятия и прислонилась к изголовью кровати. - Это не страшно, - начала говорить Мэди, прижимаясь спиной к груди Лексы. - Но это странно. Мне не нравится быть без нее. - Тебя огорчает, что мы не разрешаем тебе видеться с ней? - спросила Лекса, позволив Мэди крутить обручальное кольцо на пальце. - Нет, потому что мама сказала, что у Тари микробы, которыми можно заразиться. Я просто хотела бы обнять ее. - Я могу что-нибудь сделать, чтобы ты почувствовала себя немного лучше? - решила спросить Лекса, заставив маленькую девочку повернуться и посмотреть на нее. - Ты собираешься жениться на маме? - спросила Мэди, меняя направление разговора. - Кто тебе сказал? - игриво поддразнила Лекса, тыча пальцем в бок девочки, заставляя ее хихикать. - Только женатые люди носят одинаковые кольца, - объяснила Мэди, заставив Лексу слегка рассмеяться. - От тебя ничего не утаить, - ласково сказала Лекса, похлопав Мэди по носу. – Это нормально, если я женюсь на твоей маме? - Да. Пока вы сильно любите друг друга, - сказала Мэди. - Я обещаю, моя любовь к твоей маме больше, чем вся Вселенная, - сказала Лекса, заставляя Мэди широко распахнуть глаза. Они недавно начали читать книгу о планетах, и Мэди узнала, насколько велика Вселенная. Она знала, что Лекса не шутила, когда говорила, что ее любовь к маме была больше, чем это. - Но я люблю не только твою маму. Я также люблю тебя и Онтари. - Так сильно как велика Вселенная? - спросила Мэди, все еще немного сбитая с толку масштабностью этого выражения. - Так сильно как велика Вселенная, - подтвердила Лекса, заставляя Мэди широко улыбнуться. - Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное, - сказала Мэди, придав разговору серьезный тон. - Давай, - подсказала Лекса, когда Мэди села к ней на колени. - Мама говорила мне, что есть разная любовь. Между сестрами, между мамами и их детьми, между лучшими подругами. Ты моя лучшая подруга, - объяснила Мэди, заставив Лексу улыбнуться, когда счастливые слезы навернулись на ее глаза. - Ты тоже моя лучшая подруга, Мэдс, - пообещала Лекса, но девочка лишь покачала головой. - Нет, подожди, - сказала Мэди, еще не закончив свою мысль. - Я любила тебя как лучшую подругу, но теперь я люблю тебя, как свою маму. - Насколько велика эта любовь? - спросила Лекса, заставляя Мэди широко раскинуть руки. - Размером с Вселенную. Но я больше не хочу называть тебя Лексой, если ты больше, чем моя лучшая подруга. - Как ты хочешь меня называть? - спросила Лекса, уже понимая, к чему она ведет. - Мамой. Я не хочу заменять свою первую маму, но ты можешь быть моей второй мамой. Кларк сказала, что есть разные виды любви и она всегда есть для всех. Я могу любить тебя, маму, и мою мамочку, не так ли? - Конечно, можешь. С таким большим сердцем, как у тебя, я уверена, любви хватит на всех, - сказала Лекса, с любовью откидывая назад детские волосы, обрамлявшие лицо Мэди. - Так ты будешь моей мамой? - спросила Мэди, неуверенно покусывая губу. Лекса просто села и наклонилась вперед, чтобы поцеловать Мэди в лоб, прежде чем притянуть девочку в свои объятия. - Всегда и навсегда, моя девочка. ----- По мере того как приближались дни похорон Беатрис, Онтари, казалось, все больше и больше раздражала мысль о том, что она не сможет присутствовать. Вместе с раздражением пришли ее типичные приступы гнева, которые почти всегда были направлены на Кларк. Чувствуя себя плохо из-за того, что избежала оскорбления и не была там, чтобы быть посредником, Лекса решила придумать столь необходимое решение. Она уже собиралась взять Мэди на службу, Лекса решила, что следующая лучшая вещь для Онтари – это facetime. Сначала подросток была против этой идеи и утверждала, что это будет не то же самое. Но в ночь перед похоронами она переключилась и быстро решила, что хочет, по крайней мере, наблюдать за службой хоть так. В то воскресенье, в день, когда Онтари должны были выписать из больницы, девочка сидела в постели рядом с Кларк, наблюдая за похоронами своей матери через ноутбук приемной матери. Онтари решила еще до звонка в facetime, что будет сильной. Она больше не будет плакать из-за этой ситуации, потому что слишком много эмоций заставит ее казаться слабой. Но тут она увидела гроб. И она знала, что в этом ящике лежит женщина, которую она любила всеми фибрами души. Беатрис, возможно, и не смогла бы ответить на это чувство, но это все равно не помешало Онтари любить ее так яростно, что это ранило. Онтари не отрывала глаз от экрана, боясь взглянуть на Кларк. Она не хотела смотреть на блондинку, так как она заставляла ее чувствовать себя в такой безопасности, что можно развалиться на части. Она еще не хотела этого утешения. Службу проводил священник. Его речь была слишком шаткой из-за возраста, чтобы Онтари действительно могла понять, но она знала, что закрытие Библии и его кивок похоронным руководителям были знаком того, что это было. Это будет последний раз, когда она увидит, где лежит ее мать. Это испугало Онтари. Мысль о том, что она никогда больше не будет рядом с ней. Мысль о том, что в следующий раз, когда их пути пересекутся, между ними будет шесть футов земли. Гроб медленно опустили. И чем дальше он опускался, тем явственнее становился плач Онтари. Девочка всхлипнула и потянулась к экрану, где ее пальцы коснулись края могилы. Это было почти как безмолвная мольба о том, чтобы Беатрис вернулась. - Сейчас они засыплют могилу, Онтари. Хочешь посмотреть? - спросила Лекса, пока изображение оставалось неподвижным на могиле. Онтари не могла дать словесного ответа. Но она знала, что будет слишком больно смотреть, как земля накрывает ее мать, поэтому быстрым движением Онтари закрыла ноутбук и отодвинула его в сторону. Как раз в этот момент гортанные крики сорвались с ее губ, когда тяжесть всего навалилась на ее сердце. Кларк, все еще молча и позволяя Онтари просто чувствовать, встала со своего места и подошла ближе к кровати, где мягко села рядом с плачущей девочкой. Может быть, сейчас ее и недостаточно для девочки, но утешение другого человека, безусловно, приветствовалось, и Онтари, казалось, тянуло к ней. Онтари безмолвно прижалась к приемной матери и в отчаянии вцепилась в ее рубашку, рыдая ей в грудь. Кларк подумала, что ее хватка была попыткой унять дрожь. Онтари знала, что это потому, что она не хотела потерять и Кларк тоже. ----- Несмотря на то, что Кларк настаивала на том, чтобы оставаться в больнице с Онтари почти 24/7, было время, когда она должна была вернуться домой, чтобы проверить Лексу и Мэди и взять некоторое время для себя, чтобы освежиться, прежде чем отправиться обратно. С пневмонией Онтари и постоянной потребностью спать, чтобы вылечиться, Кларк нашла четырехчасовое окно в день, когда она могла улизнуть домой. Онтари всегда отключалась после обеда, когда ей давали обезболивающее, поэтому Кларк взяла это время, чтобы отправиться домой, принять душ, съесть еду, которая не была из кафетерия, и, конечно же, насладиться объятиями с другими ее девочками. Лекса приветствовала Кларк в доме с распростертыми объятиями и предложением помочь ей принять душ, прежде чем принести ей что-нибудь поесть. Кларк, которая знала, что ей нужно помыться, прежде чем она сможет как следует увидеть Мэди, согласилась на помощь своей невесты в душе, так как она была на исходе энергии сегодня и не могла видеть себя бодрствующей под теплой струей душа. - Кто сегодня похитил нашего ребенка? - спросила Кларк, когда Лекса помогла ей раздеться, прежде чем раздеться самой. Лекса рассмеялась над этим вопросом, вылезая из джинсов. - Ее Гая настояла на том, чтобы отвезти ее в парк после обеда, - ответила Лекса, заставив блондинку нежно улыбнуться. - Она обещала вернуть ее, как только я напишу ей, что ты закончила принимать душ. - Твои сестры замечательные, - сказала Кларк, входя в душ вместе с Лексой. Без колебаний Кларк наклонилась к Лексе и позволила брюнетке обнять ее, пока они стояли под струями воды. - Как она себя чувствовала вчера вечером? - спросила Лекса, решив перевести разговор на Онтари. - Она не могла уснуть. Она то смотрела фильмы, то плакала по маме. К счастью, последняя доза обезболивающих наконец-то вырубила ее. - Я могу присмотреть за ней сегодня вечером, если ты хочешь по-настоящему отдохнуть, - предложила Лекса, но Кларк быстро покачала головой. - Я действительно ценю это, Лекс, но я надеюсь, что мое пребывание там все это время покажет ей, что я забочусь. Я могу пожертвовать своим сном, чтобы показать ей, что люблю ее. - Хорошо. Но не забудь позаботиться и о себе тоже, - мягко напомнила Лекса, успокаивающе проводя пальцами вверх и вниз по спине Кларк. - Это всего на несколько дней, - промурлыкала Кларк, изо всех сил стараясь успокоить Лексу, что с ней все будет в порядке. - Не могу дождаться, когда ты снова окажешься со мной в постели, - сказала Лекса, заставив Кларк тихо рассмеяться. - Что, мои холодные ноги лучше, чем пинки Мэди? - спросила Кларк, заставив свою невесту тоже рассмеяться. - По крайней мере, ты нежная. Мэди крошечная, но у нее есть злая сила за ее ударом, - сказала Лекса, прежде чем мягко прижать Кларк назад, чтобы показать свое бедро. - Посмотри на этот синяк. - Мы с Онтари предположили, что ей снится, будто она ниндзя. - Попробуй кенгуру. Клянусь, она намеренно оттягивает ногу назад, прежде чем пнуть как можно сильнее. Кларк продолжала хихикать, прежде чем стала мрачной и слегка нахмурилась. - Я скучаю по ней, - надулась Кларк, заставив Лексу усмехнуться, прежде чем она поцеловала ее. - Что ж, тогда нам лучше поторопиться, чтобы Гая могла вернуть ее домой. Кларк не нужно было повторять дважды. Со всем, что произошло за последние несколько дней, все, чего Кларк действительно жаждала, это хорошие объятия от Мэди. И она намеревалась получить их, прежде чем вернуться в больницу. ----- После десяти дней в больнице Онтари оправилась от пневмонии, и грудная трубка была наконец удалена. После нескольких тестов для проверки ее дыхания, доктор Джексон счел ее достаточно здоровой, чтобы отправиться домой со строгим наказом ограничить ее движения еще на шесть недель и воздержаться от игры в хоккей в течение нескольких месяцев. В ночь перед выпиской Онтари не спала и смотрела в потолок, позволяя своим тревожным мыслям взять верх. Кларк, оставшись бодрой, чтобы посмотреть, заснет ли ее ребенок, решила вмешаться после почти двух часов, когда Онтари просто уставилась в пространство. - О чем ты думаешь? - тихо спросила Кларк, садясь на край кровати Онтари и позволяя себе лечь рядом с девочкой. - Ни о чем, - прошептала Онтари, не отрывая глаз от потолка. - Все это время, а? - Я не могу сама завязать шнурки, - резко сказала Онтари, оставив Кларк в еще большем замешательстве. - Я уже видела, как ты их завязываешь, - сказала Кларк, заставив Онтари покачать головой. - Нет, я физически не могу завязать шнурки прямо сейчас. И я не могу поднять руки над головой. Я не могу вымыть себе голову, не могу одеться. Я не могу завязать шнурки и пытаюсь понять, как я буду делать все это, когда мы вернемся домой. Кларк не смогла сдержать легкую улыбку, когда Онтари назвала его своим домом. Это было, мягко говоря, мило. Однако ее улыбка быстро погасла, когда она поняла, что у Онтари есть очень серьезные проблемы, которые нужно обдумать. Она была, возможно, самым независимым подростком в мире, но ее травма все еще должна была заживать еще несколько недель, и ее движения были невероятно ограничены. - Если ты позволишь, мы с Лексой будем рады помочь тебе с этими вещами. Кроме того, Мэди только что научилась сама завязывать шнурки, так что я уверена, что она будет счастлива сделать шаг вперед в этой области. Настала очередь Онтари слегка улыбнуться, прежде чем она снова стала серьезной. - Мне не нравится чувствовать себя бесполезной, - призналась Онтари, заставив Кларк вздохнуть, прежде чем она повернулась на бок, чтобы получше рассмотреть подростка. - Я знаю. Никому не нравится чувствовать себя так. Но это шанс для других, чтобы позаботиться о тебе для разнообразия. Ты заслуживаешь передышки, Онтари. Это не идеально, но ты можешь доверять нам, чтобы поддержать тебя. - Я хочу верить тебе, но это трудно, - призналась Онтари, глядя на Кларк со слезами на глазах. - Я просто так боюсь, что ты отвернешься от меня, как все остальные в моей жизни. Кларк молча схватила руку Онтари и успокаивающе сжала. - Тебе потребуется время, чтобы снова научиться доверять. Мы не будем торопиться, ладно? - спросила Кларк, заставив подростка кивнуть, прежде чем она двинулась, чтобы заговорить. Однако Онтари остановилась, прежде чем успела что-то сказать. - Что еще тебя беспокоит, милая? - Я просто... - снова начала Онтари, казалось, очень неуверенно. Еще одно пожатие руки заставило ее продолжить. - Ты можешь подержать меня, пока я не усну? Онтари, сильный, свирепый, независимый подросток, который заставлял землю дрожать от ее силы, была низведена до простого ребенка перед Кларк. Ребенок, который был избит, сломлен и вынужден строить свой более сильный фасад, прорывался и просил простейшей формы комфорта: чтобы ее держали. И несмотря на то, что Кларк ранее беспокоилась, что она потеряла так много времени с девочками, потеряла основные этапы и возможность наблюдать, как они растут, теперь она была лицом к лицу с тем, что она могла только представить, какой Онтари была до системы. Ее ласковые карие глаза умоляли об утешении, которое могла дать только мать, и она просила Кларк исполнить это для нее. - Иди сюда, - прошептала Кларк, отпустив руку Онтари и мягко переместившись так, чтобы ее рука обняла подростка за плечи. Онтари уткнулась носом в ее объятия и удовлетворенно вздохнула, когда Кларк нежно поцеловала ее в лоб. - Я люблю тебя, Кларк, - прошептала Онтари, заставляя сердце Кларк сжаться от нахлынувших эмоций. - Я тоже люблю тебя, Онтари, - ответила Кларк, уткнувшись носом в голову подростка, прежде чем добавить: - Всем сердцем.