Счастливые парни читают книги и пьют кофе

      Я не мог прожить без музыки ни дня. Я слушал, подпевал, подтанцовывал, насвистывал. Музыка была моим наркотиком. Но всё это было до смерти Тома. Сейчас я живу в тишине.       Музыкальный центр тянул меня, как магнит. Я порывался его включить, но отметал эту идею, уходил, находил себе занятие. А взгляд всё равно падал на треклятую аппаратуру.       Мои принципы всё же дали сбой и я включит центр. С начала тихо, в качестве фона для уборки. Потом выкрутил звук на максимум, кружась в центре гостиной. Я не был заядлым танцором, поэтому все движения были похожи на обряд какого-то шамана.       Со стороны это выглядело как дискотека в психушке: я изображал самого рокерского рокера, качая головой, играя на воображаемой гитаре, выкрикивая слова вместе с солистом «Yeah, it's better to burn out! Yeah, than fade away!».       В какой-то момент барабаны стали не естественными, выбиваясь из общего ритма. Я подумал, что мне показалось. Через время это повторилось. Я убавил звук, но удары продолжались с той же силой, а дверь содрогалась под ними. Здорово! Даже в далекой глуши найдутся блюстители тишины.       Я открыл дверь и чуть не охватил от соседа, но тот вовремя остановил руку. Ладно, не удивительно, что он стоит на моём крыльце, но если честно, то его я ожидал здесь в последнюю очередь. Джош был злым. Наверное, даже в ярости. — Сделай свою чертову музыку по тише!       Он шипел, часто дыша. Что же, это отличный шанс отыграться. — Тебе не нравится английский рок? Это же твои соотечественники! — Я не англичанин!       Его ноздри расширились, как у быка при виде красной тряпки. Что только раззадорило меня. — Окей, как скажешь, бро. — Ты меня достал! — Джош сжимал и разжимал кулаки. — О! Ты точно не похож на того, кого я хотел бы достать.       Я осмотрел его с ног до головы. Ну если не был бы он таким… таким… собой, то, может быть, был бы и ничего. — Ты выключишь музыку? В моей фотолаборатории всё дрожит. Это ужасно мешает. — Так ты точно фотограф!       Во мне поселился детский восторг. Я узнал что-то о закрытом, асоциальном соседе до того, как он признался в этом. Детективное агентство открывать ещё рано, но я невероятно горд собой. — Да, и что? — Наверняка, очень скверный фотограф. — на его месте я бы уже врезал себе. Но я не на его месте. Да и получать не хотелось бы. — Фотография — искусство, и значит, требует хоть какой-то чувствительности. А ты ее напрочь лишен.       Я явно выхожу за грань. Мне даже стало неловко, но я продолжал прятаться за самоуверенностью. — Просто выруби свою музыку! — из его ушей шел пар или мне показалось?       Пряча пульт за спиной я сделал звук на музыкальном центре громче. — Прости, но тебя не слышно! — Я рассмеялся и закричал слова песни — No serenade! No fire brigade!       Закрыть дверь прямо перед его носом было моей мечтой с нашей первой встречи. И вот я не только сделал это, но и вышел победителем в стычке с ним.       Через окно я следил, как он садится в машину и уезжает. Наверняка в паб, чтобы успокоиться. Адреналин и вкус победы заставили меня принять самое отвратительное решение. Я собирался его добить.       В этот раз я вошел в заведение, как цивилизованный человек, а не с ноги, как в прошлый. Но всё равно стал центром внимания. Сейчас это только играет мне на руку. Я шел прямо к бару, как звезда по красной ковровой дорожке, улыбаясь обворожительной улыбкой. А Джош, конечно же, был повёрнут ко мне спиной и даже не смотрел на мой спектакль.       Сел за полтора метра от него. Весь из себя успех и обаяние. Заказал тёмное пиво. Нет, для празднования победы лучше бы подошло шампанское, но в этой дыре нет ничего нормального, кроме пива.       Мой сосед мрачнее обычного. Удивительно, что ему было ещё куда… мрачнеть. Он играл с жевалками, крутил в руках зажигалку. Я и правда так сильно действовал ему на нервы? Джош за раз осушил кружку и заказал ещё одну. Тогда его взгляд остановился на мне. Я приветственно поднял своё пиво в его сторону. Он смотрел на меня со злобой, а я на него с вызовом.       Наши гляделки продолжались добрых полчаса. Победителем из них вышел я, потому что он двинулся к выходу. И это была победа не в битве, а в войне.       Выждав пару минут, я вышел следом, гордый собой. Но стоило мне сделать шаг из паба, как меня прижали за плечи к стене. Джош нависал над мной, хотя был не на много выше, скорее я сжался от неожиданности и страха. В его глазах плясали черти. — Я так и думал. — его голос был хриплым, что пугало ещё сильнее. — Тебе не пора ли проявлять плёнку?       Мне самообладание стояло на краю пропасти, но пока мог, я язвил. Джошу же это не нравилось и он встряхнул меня, ударяя ещё раз спиной о стену позади. — Не тебе заикаться о моей работе. Тебе то самому не знакомо это слово.       Прежде чем я успел придумать ответ, он скривился и продолжил сам. — Мне даже не надо тебя знать, чтобы понять, что ты ничем не занимаешься. У тебя что, нет друзей или родственников, которые тебя ждут?       А вот и мое хвалебное самообладание помахало мне ручкой и шагнуло в пропасть. Я забыл о своём дыхании, а моё тело оцепенело. — Конечно нет! Ты никому не нужен! Ты ничего из себя не представляешь! Даже если бы у тебя была девушка, то она сбежала к первому попавшемуся красавчику, потому что с тобой до смерти скучно…       Я сам не осознал, как мой кулак въехал ему в щёку. Удар забрал все силы, по-этому я перевёл вес тела на стену. Глаза закрыла пелена слёз, но я не буду плакать перед этим уродом.       Тому же было плевать на боль. Он сплюнул рядом с моими ногами и выдавил кривую усмешку. — Я попал в яблочко?       Нет, кретин, ты не угадал. Это дало мне сил, чтобы выпрямиться. Теперь мы были на одном уровне. Я собирался сесть в свою машину, но Джош всё ещё держал меня за плечи. — Дай мне пройти!       Я оттолкнул его и на деревянных ногах поплёлся к транспорту. Главное — не расплакаться, главное — не расплакаться. Он придержал меня за локоть, шипя: — Позаботься об обратном билете.       Джош отпустил меня, и я чуть не упал. Он исчез, но мне было на него плевать. Я еле справился с ключами от машины и уронил голову на руль. Теперь можно дать волю слезам. Больше нет сил быть сильным.       Вернувшись домой, я начал поиски чего-нибудь алкогольного. В ящиках, чемодане, в сервизе. Я был рад найти пару бутылок водки. Нет, не рад. Я буду топить в ней своё горе.       Половина первой бутылки пошла на «ура». Я сидел в центре гостиной и разговаривал с фотографией Тома. Вообще на фотографии мы были изображены вместе. Он тут такой красивый. Эта его улыбка с прищуром. А я повис на нём, как обезьянка. Чувствовал ли он всю мою любовь или я был недостаточно хорош?       Вторая половина исчезла очень незаметно. Я не следил за уровнем жидкости. Просто глотал, надеясь провалиться в забвение или хотя бы заглушить ноющую боль в районе сердца.       Я давно не пил крепкий алкоголь, да и никогда не увлекался им. Поэтому, я успел только открыть вторую бутылку и сделать глоток, когда мои внутренне органы попросились на выход. Я кинулся к унитазу, не замечая предметов, которые сшибал на своём пути. Всё тело содрогали спазмы.       Выйти из ванной я сумел только, когда уже начало светать. Не заботясь о своём организме, я тут же закурил. Паршиво было и внутри, и снаружи. Хотелось просто умереть. Но я какого-то чёрта оставался живучим.       В одной растянутой футболке, в которой я пил, я вышел на улицу. Ноги с трудом дотащили меня до пляжа, где грохнули моё тело на песок. Природа проецировала моё душевное состояние: волны разбушевались, а дождь хлестал по лицу. Я просто лежал в позе эмбриона, надеясь вскоре оказаться рядом с Томом. В глазах то темнело, то появлялся свет. Я балансировал между явью и сном, медленно проваливаясь в небытие.       Сквозь сон я услышал лай. Затем почувствовал лёгкие подталкивания носом. Пёс пытался вызвать у меня реакцию. Подожди немного, я умру, и ты сможешь меня съесть. Поблизости раздался свист и мохнатое чудовище убежало. Теперь я смогу спокойно завершить начатое. — Что ты тут делаешь?       Я не хотел бы, чтобы в мои последние минуты со мной разговаривал мой надоедливый сосед. Но кто же меня будет спрашивать о моих желаниях. Быть может, если ему не отвечать, то он сам уйдёт?       Не ушел. Наоборот, приблизился и поднял на руки моё едва сопротивляющееся тело. Да что там, я даже глаза открыть не мог. Я был уже на грани! — Оставь меня!       Я махал руками, возможно даже попал Джошу по лицу, но не нанося ему урона. Может, ему было лишь неудобно нести извивающееся, как червяк, тело. — Успокойся и дай тебе помочь!       Он грозно рявкнул на меня, крепче прижимая к себе. От него шло тепло. Ладно, если моё мнение всё равно не будут учитывать, то можно расслабиться и сохранять силы.       Джош быстро дошёл до дома. Поднялся в комнату и уложил на кровать. Тепло до конца разморило моё проспиртованное тело. Мне даже не мешала мокрая одежда и грубый сосед. Я просто время от времени отключался, а потом возвращался в реальность, сквозь туман в глазах наблюдая за действиями Джоша.       Тот снял с меня майку и джинсы, задержал внимание на обручальном кольце и одел меня в свои вещи. Он делал это так четко и слаженно, будто каждый день помогает пьяным друзьям. А может мне просто показалось. В любом случае, скоро я провалился в долгожданный сон.       Проснулся я от дикой головной боли. На автомате, не открывая глаз, потянулся к прикроватной тумбе за телефоном и не нашёл. Не нашел тумбы. Еле разомкнув глаза, я не понял где нахожусь. Комната, вроде, похожа на мою, но при этом совершенно отличается. Где я, черт возьми?       Оглядевшись, я всё же решил свалить по-тихому. На мне были чужие вещи, но искать свои в чужом доме было большим риском нарваться на хозяина. На цыпочка, по стеночке я вышел в коридор и подошел к лестнице… — Неужели очнулся?       Голос с первого этажа заставил меня вздрогнуть. Подняв глаза с пола, я наткнулся ими на соседа. Оу. Вчерашний вечер стал проясняться. — Твои вещи в ванной на сушилке, должны уже высохнуть. Вторая дверь слева. Но только не заходи в следующую! Потом спускайся.       Джош выдал мне указания и скрылся на кухне. Ну круто, что. Я быстро нашёл нужную мне комнату, поглядывая на запрещенную. Любопытство съедало меня, но страх перед соседом был сильнее.              Увидев свои вещи, я ужаснулся. Неужели, кроме домашней майки у меня ничего нет? Но как ни странно, я не ощущал последствий освежающей прогулки. Ну, кроме ужасающего похмелья, разумеется. Я быстро переоделся и закинул одежду, в которой спал, в бак для грязного белья.       Спустившись, я направился на кухню. Джош жарил яичницу. Аромат витал по комнате, заставляя мой живот болезненно сжиматься. Ну ничего. Сейчас главное по-быстренькому свалить, а потом уже восполнять потребности организма. — Прости меня за вчерашнее. Я не знаю, что на меня нашло. Я обычно не устраиваю… — Есть будешь? — перебил Джош, не поворачиваясь ко мне.       Мне было неловко и, несмотря на протесты моего бедного тела, я отказался. Не хватало ещё сесть на его шею. Ну не умею принимать помощь, ну не учили меня этому.       Но Джош всё равно поставил передо мной тарелку с жареными яйцами, взглядам приказывая сесть. Я подчинился, но к еде не притронулся, пусть и было трудно сдержать слюни. — Да ешь ты уже!       Он зажег сигарету, пуская дым по кухне. Хоть я и заядлый курильщик, но в его доме было прокурено настолько, что глаза щипало.       Я накинулся на яичницу. Это не было шедевром кулинарии, тем не менее очень вкусно. О чём я и сказал хозяину дома.       В какой-то момент я стал затягиваться дымом, который пускал мой сосед. Джош потянул мне пачку. На мой немой вопрос он ответил: — Я же вижу, что тебе до смерти хочется курить.       Доев свой завтрак, или что там по времени, я присосался к сигарете, с блаженством выдыхая горьковатый дым. Джош куда-то ушёл, но уже вскоре вернулся со свитером в руках, который тут же кинул мне. — Я очень благодарен тебе. Если я могу тебя как-то поблагодарить… — Мне от тебя ничего не нужно. А теперь выметайся.       «он всё равно мудак» — думал я, выходя из его дома.