рыжий мех

      «Романтические подарки для очень близких людей», — гласил рекламный плакат на двери магазинчика, выделяющегося неброскостью среди яркой пестроты нынешнего генсейского подобия базара, и Бьякуя соблазнился.       Входной колокольчик радостно звякнул у него над головой, хищно щёлкнула ручка. Внутри магазинчик оказался более ярким, чем снаружи. Гораздо более ярким. В первую минуту Бьякуя не мог сообразить, что же такое выставлено в подсвеченных витринах, и только беспомощно шарил глазами по бесконечным полкам.       — Вам помочь, или уже знаете, что ищете? — спросил грустный мужчина, сидящий за кассой.       — Не уверен, что попал туда, куда нужно, — взгляд Бьякуи зацепился за ярко-фиолетовый конус, светящийся изнутри, и теперь он пытался понять, что же это такое. — Видите ли, я искал подарок для сестры…       — А я говорил хозяину, что реклама слишком неоднозначна, — вздохнул продавец. — Вы уже второй посетитель за эту неделю, который на неё покупается. Вы что, действительно не знаете, что такое SexShop?       Бьякуя нахмурился.       — А как это будет по-японски?       — Эротический магазин, — пояснил тот. — Вы можете купить тут подарок для подруги или… — лицо его чуть оживилось, когда он внимательнее взглянул на покупателя, — или для себя.       — А как это используют? — Бьякуя шагнул к витрине, где светился фиолетовым заинтересовавший его предмет.       — Это анальный стимулятор. Вставляется в предварительно смазанный и растянутый задний проход. — Продавец тоже подошёл к витрине, снял с полки товар и покрутил, чтобы Бьякуя увидел со всех сторон. — Видите эти утолщения? Это для лучшей стимуляции простаты. И он может самостоятельно вибрировать, так что руки остаются свободны, — он щёлкнул переключателем и стимулятор действительно завибрировал, издавая мягкое гудение. — Возьмите, не пожалеете.       Бьякуя чувствовал себя так, будто его попеременно обливают то холодной, то горячей водой. Ему — главе клана Кучики — пытались продать вибрирующий дилдо для личного пользования. Да за кого его принимают в этом магазинчике?! Он хотел уже возмутиться вслух, но продавец выудил откуда-то полоску рыжего меха, и всё возмущение вылетело из головы. Потому что мех был того же цвета, что и волосы Куросаки.       — Ещё у нас есть игровые наручники и ошейники разной степени жёсткости, — полоска рыжего меха оказалась мягким ошейником, к которому прилагались такие же мягкие и пушистые наручники с замшевой внутренней поверхностью. — Если вас смущает цена, то есть более дешёвый вариант, но он значительно уступает в качестве исполнения, — из шкафа под витриной были выужены ещё одни наручники. Мех на них был чёрный и ненатуральный, да и сами наручники были металлическими. — Как видите, этот вариант более жёсткий, что увеличивает степень возможного дискомфорта. Но если ваша партнёрша предпочитает…       — Я неженат, — прервал разогнавшегося продавца Бьякуя.       Продавец чересчур понимающе улыбнулся.       — Сейчас у многих нет постоянного сексуального партнёра. Такое время, да.       Бьякуя снова подумал о временном шинигами. Сначала в контексте непостоянства, потом в плане партнёрства, затем исключительно эротически, и…       — Я возьму рыжий комплект. В подарок одному знакомому.       — О-о-о, — протянул продавец. — Посмотрите что-нибудь ещё?       — Возможно. Но я совершенно не ориентируюсь. Например, вот эти шарики. Я пользуюсь такими же для тренировки кисти, но мои почти вдвое больше.       — Вагинальные шарики. Для стимуляции глубоких областей влагалища и тренировки внутренних мускулов. Есть шарики и для анального секса. Они насажены на нить, чтобы было удобнее извлекать, — продавец показал на некое подобие бус, шарики в которых были неравного диаметра. — Также есть довольно широкий ассортимент смазок и массажных масел. Как возбуждающих, так и с анальгезирующим эффектом. Тут главное — не перепутать, что куда мазать, — пошутил он.       — Хмм.       — А здесь у нас…       Из магазинчика Бьякуя вышел с весьма объёмным пакетом и немного злой на продавца, который под конец обнаглел настолько, что предложил опробовать кое-что прямо на месте.

* * *

      Вернувшись на временную квартиру Бьякуя первым делом подумал о том, что надо всё отнести обратно. Потом он померил ошейник. Мягкая замша так нежно льнула к коже, а мех так приятно щекотал под челюстью, что он передумал. Распаковав остальные покупки, он убрал их в полупустой ящик комода, переоделся и уверенно поднял телефонную трубку. Через десять секунд так же уверенно её положил обратно, заглянул в ящик комода, тяжко вздохнул, снова поднял трубку и позвонил в знакомый ресторан, чтобы заказать еду. В ожидании заказа Бьякуя пил чай и думал. И хотя он старался думать о работе, мысли его неизменно возвращались к образу обнажённого Куросаки.       Девушка-разносчица смущённо улыбнулась при виде открывшего дверь Бьякуи, одетого в одну домашнюю юкату, и чуть не забыла забрать деньги. Он заподозрил, что эта девушка что-то замышляет, так как кроме самого первого раза, что он заказывал еду, всё время приходила только она. Но это были уже не его проблемы, потому что сейчас у него была только одна забота — как можно более прозрачно намекнуть Куросаки, что в жизни наступают хорошие перемены. Подкладывание каталога из SexShop под подушку Бьякуя отмёл как слишком ненадёжный вариант. К тому же не следовало забывать, что комната мальчишки напоминает то ли проходной двор, то ли зал развлечений, и там постоянно находится кто-то посторонний.       Бьякуя настолько погружен в собственные мысли, что знакомую реяцу замечает только когда Куросаки закрывает за собой дверь.       — Хороший день, Бьякуя! А я мимо проходил и подумал, что как-то слишком давно тебя не видел, и раз уж ты здесь, то было бы неплохо зайти.       На самом деле, как верно подозревает Бьякуя, Куросаки просто сбежал из дома, едва заслышав о том, что он сейчас в Генсее.       — Моя сестра опять доставляет тебе беспокойство? — Бьякуя даже не поворачивает головы, он достаточно хорошо знает, что сейчас будет. Тот следует этому ритуалу уже полгода.       — Нет, не твоя сестра. Твой чёртов лейтенант, — Куросаки оставляет обувь у двери, прокрадывается на кухню и запускает пальцы в распущенные волосы Бьякуи. Несколько мгновений Бьякуя наслаждается нежной лаской, а потом Куросаки неизменным жестом отводит чёрные пряди в сторону и наклоняется, чтобы поцеловать алебастровую шею. И замирает на полпути.       — Эээ… Бьякуя, что это?       В первый момент предвкушающий прикосновение горячих губ Бьякуя даже не понимает, о чём речь. Потом с недоверием подносит руку к собственному горлу, точнее, к до сих пор охватывающему его ошейнику, и едва заметно улыбается.

* * *

      Когда Бьякуя протягивает ему тонкие запястья в меховых браслетах, чтобы Ичиго собственноручно продел в ушки цепь, это выглядит настолько эротично, что пальцы дрожат от переизбытка хлынувшего по венам адреналина. Уже закрепив второе кольцо, Ичиго мельком думает о том, что юкату теперь не снимешь, но это такая мелочь по сравнению с тёплым дыханием, ласкающим его ключицы.       — Если ты это сейчас же не снимешь, тебе понадобится новая одежда, — тихо предупреждает Бьякуя, поддевая синюю футболку, чтобы добраться до живота.       Ичиго вздрагивает, когда голой кожи касается сначала пушистый мех, а потом холодный металл. Футболка летит в угол комнаты. Сверху на неё приземляются джинсы, звякнув ременной пряжкой.       Бьякуя не разрешает до себя дотрагиваться, и в ушах стоит несмолкающий гул всё растущего возбуждения. Когда он наконец-то развязывает собственный пояс, демонстрируя отсутствие какого-либо белья, Ичиго готов подхватить его на руки, но лишь вцепляется пальцами в одеяло. Бьякуя кидает весьма выразительный взгляд на приоткрытый ящик, и у Ичиго перехватывает дыхание. Предвкушение неведомого мягко перетекает в блаженство осуществляющегося, когда спина погружается в уложенные горкой подушки, а горящее возбуждением тело ласкают скользкие от смазки пальцы и уже не только пальцы. Бьякуя не торопится, дразня и разогревая, растягивая время привыкания к новым ощущениям. Ичиго нетерпеливо стонет, когда гибкий конец вибратора наконец-то проникает глубже, и подаётся вперёд.       — Не шевелись, — Бьякуя легко прикусывает кожу на внутренней стороне бедра, и приходится напрячь всю силу воли, чтобы не нарушить правила игры.       В тот момент, когда Ичиго готов умолять, фиолетовый ствол уходит вглубь на всю длину и мягко фиксируется рефлекторно сжавшимися вокруг шейки мышцами. А потом Бьякуя сводит ему ноги и садится сверху. Этого в обговорённом сценарии не было, и Ичиго на миг теряется, а его любовник сдвигается выше и медленно, будто красуясь, заводит руку за спину. Юката мешается, поэтому Бьякуя завязывает полы у себя на животе, и выгибается, одной рукой растягивая и смазывая, а второй лаская себя и Ичиго, при этом не отрывая потемневшего взгляда от глаз Ичиго. Спустя целую вечность он приподнимается, качнувшись вперёд и медленно насаживается, заставляя того затаить дыхание, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ощущений слишком много, и Ичиго кажется будто…       — Я сейчас взорвусь, — стонет он.       — Не сейчас, — Бьякуя улыбается самыми кончиками губ и медленно скользит вверх. Он замирает в самой верхней точке, каждое мгновение грозя соскочить. Будто из воздуха материализуется кожаный ремешок, которым Бьякуя ловко перетягивает самое основание члена Ичиго, и взрыв откладывается на неопределённое время.       Эта маленькая деталь окончательно уверяет Ичиго в том, что он в полной власти партнёра, и эмоции перехлёстывают через край, срывая постоянный барьер и выпуская свёрнутую тугой пружиной силу, которая спустя мгновение смешивается с другой, не менее взбесившейся реяцу. Бьякуя дрожит от напряжения и наслаждения, осторожно скользя по набухшему члену, и Ичиго не выдерживает — проскальзывает ладонью по изогнутой талии, а другой накрывает покачивающуюся головку. Сочетание непрекращающегося массажа внутри и снаружи выводит обоих на новый виток наслаждения. Ичиго облизывает пересохшие губы, а Бьякуя выгибается всё сильнее, и вдруг к симфонии их дыхания добавляется мерное жужжание. Ичиго протяжно стонет, откидываясь на подушки, но Бьякуя тянет его на себя за плечи, в спину впивается слишком тонкая и явно не предназначенная для этого цепочка, а на грудь выплёскивается горячее семя. Бьякуя замирает, восстанавливая дыхание.       — Сними, — он не уточняет, что именно, но Ичиго понимает, и почти не слушающимися пальцами расстёгивает буквально душащую его удавку. Напряжение выплёскивается вслед поднимающемуся любовнику, но наслаждение становится лишь более острым, вырывая всё новые стоны и вскрики.       Бьякуя медленно, с ленивой сытой неторопливостью целует податливые губы и распалённое лицо, ласкает выгнутую спину, влажно трётся о чересчур чувствительную кожу паха, а Ичиго нервно смеётся: «Я сейчас свихнусь», — и снова стонет, когда ласковые губы втягивают мочку уха, а неуклонно восстающий член оказывается зажат между напряжёнными телами.

* * *

      — Кажется, я нашёл инструкцию, — Ичиго шуршит пакетом, пытаясь достать цветной листочек с самого низа. — Хмм… Судя по тому, что тут нарисовано, подчиняться должен тот, кто в цепях.       — Уговорил, — отзывается Бьякуя, — в следующий раз я разрешу тебе надеть ошейник.