то, что не убивает, хотя бы калечит.

я вижу каждый день, кто без воды наречен тонущим.

— да пошел ты... - зачем-то говорит шатохин и устало вздыхает, ведь в квартире уже два месяца нет никого, кроме артема. этот день с самого начала задался не самым лучшим, ведь парня разбудили до сих пор поступающие звонки голубина. смысл отвечать, если он прекрасно знает, что скажет ему глеб? извинится, поклянется в вечной любви, приедет, а потом снова слиняет. нет, он больше не допустит этой ошибки. мелодия на звонке становится все надоедливее, а уверенности в своих действиях все меньше. уже, наверное, в сотый раз читает «хлеб» и наконец решает просто заблокировать номер. отбрасывает телефон подальше и продолжает писать свой куплет на очередной трек.

пуститься под откос ты мне найдёшь ещё бы сто причин.

еще один звонок, но уже со второго номера, а артем уже начинает нервничать. какого черта голубин о нем вспомнил? а если это что-то важное? но он уже давно все решил, поэтому и второй номер летит в черный список, а телефон подальше. продолжить писать так спокойно не получилось, ведь он теперь всегда поглядывал на айфон, даже надеясь увидеть снова «хлеб», но номера заблокированы, а значит такого не будет. а звонить сам он не станет, точнее не сможет.

я знаю наизусть всю твою ложь, как будто гимн.

тишину разрывают три удара в дверь. артем на момент будто выпадает из мира, ничего не слышит, а перед глазами темнота, и осознание приходит не скоро. после слышится еще одно тук-тук-тук, и пора бы уже встречать гостя.

мы могли бы быть лучше, чем мы есть.

в голове проносятся варианты того, что он сейчас будет говорить голубину, но сюжет всегда непредсказуем. встает с дивана и практически неосознанно переодевает домашнюю футболку на белую, расстянутую, которую когда-то отдал ему глеб.

из-за таких как ты, артем, я хочу выше лезть.

кидает снятую одежду на пол, не думая, что голубин решит зайти. но все таки предполагает, что что-то подобное может произойти, поэтому парень ногой откидывает ткань подальше в угол. подходит к двери и слышит знакомый голос, а точнее «открывай, ну», из-за чего внутри что-то ёкает, и бывшая уверенность пропадает.

кем ты себя чувствуешь после веселья дикого?

— я скучал - на лице глеба появляется мягкая улыбка, что нельзя сказать про артема. — по тебе не скажешь, только сегодня вспомнил - шатохин начинает уже слегка злиться, хотя хочется сохранять спокойствие, чтобы не сказать лишнего. – ты никогда ничего не замечаешь - и глеб теперь даже не уверен, что не зря пришел. артем решает не закрывать дверь и уходит в зал, оставляя голубина один на один со своими мыслями.

мы сами на себя надеваем пояс саддама..

нервы на пределе, и сдерживать себя не хочется. садится напротив, тянет к себе артема за ворот, из-за чего тому приходится встать. снова медлит и не имеет уверенность, что все пройдет не впустую. вторую руку кладет на шею старшего и с надеждой заглядывает тому в глаза, пытаясь найти одобрение этих действий. – блять, солнце, ну прости, я правда исправлюсь. я правда буду стараться, чтобы у нас все было хорошо - говорит быстро и неразборчиво, потому что сам себе не верит, но надеется. бывшие непреклонность и независимость пропали, потому сейчас артем, конечно, все ему простит, как негласно прощал и всегда. хочется оттолкнуть его подальше, а еще хочется обнять, прикоснуться, взять за руку и сказать все то, что копилось последние дни. – пожалуйста, все теперь будет хорошо, просто скажи, что любишь - а артем молчит. долго и мучительно молчит. артем убирает руку со своей шеи и отстраняется, хоть это и делалось через силу. он знает, что совсем скоро забьет на все нормы морали и будет вести себя с глебом, как самый любящий парень.

любовь — это не значит наносить друг другу травмы.

артем уходит на балкон, не зовя за собой глеба, но надеясь, что тот все же последует за ним. а голубин конечно идет следом и сразу понимает, что уже стоит достать пачку. шатохин берет протянутую сигарету младшего, старается ее поджечь старой зажигалкой, но в итоге, конечно, не выходит, как не выходило и всегда, даже непонятно, почему он ее до сих пор не выкинул. а глеб в свою очередь достает недавно скрученный косяк, ведь хотелось не курить, хотелось успокоиться. голубин дает шатохину свою ярко-зеленую зажигалку, что подходит к его глазам, а забирая ее, "случайно" прикасается к руке старшего, не желая снова отстраняться.

если я доверюсь, то доверься мне на равных.

— как жизнь без меня? – ты спрашиваешь? - артем улыбается, не смотря на глеба - конечно же прекрасно. глеб смеется, выдыхая дым, который конечно позже пропитает всю одежду и неаккуратно отросшие волосы. хочется надеяться, что это шутка, но с другой стороны логичнее было бы, если бы артем говорил это всерьез. – ты серьезно? - даже с какой-то через чур наивной интонацией говорит глеб. а если это правда? а если он больше не нужен артему? по факту, он сам виноват в агрессии к себе со стороны шатохина, но думать об этом не хочется. хочется просто посидеть в обществе любимого человека. а артем продолжает молчать - не знает, что ответить. точнее он понимает, что стоит сказать «да», но что-то внутри заставляет поддаться и признаться, что это шутка. – пожалуйста, скажи, что нет... - уже с последней надеждой шепчет зеленоглазый.

он сказал то, что без меня не хочет жить.

артем все же решает, что слова сейчас будут лишними, потому он практически бесшумно подходит ближе и целует. вроде так просто, но это значит намного больше, чем все поцелуи, которые дарились в загсе. артем выдыхает едкий дым глебу в лицо, а тот улыбается и обнимает его, а-ля «теперь ты мне ничего не сделаешь». оба все еще молчат, но это и к лучшему, ведь никто снова не узнает правды. – у нас все правда будет хорошо, я обещаю. – да знаю я, знаю, придурок блять.

но я тебе не верю, как не верю всем чужим.