По сюжету спектакля

Чан удивляется, когда видит маленький букет фиалок, стоящий в вазе на его рабочем столе. Конечно же, он знает, от кого это, и поэтому широко улыбается, солнечно смотря на маленькие цветочки, которые так и кричат о нежности. Прислоняется носом и вдыхает свежий аромат. Думает, что точно нужно поблагодарить Намджуна, снова зацеловать почти что до полусмерти. Смеётся со своих же мыслей и вдыхает свежий аромат ещё раз. Даже не замечает, как сзади к нему подходят и обнимают. Дёргается лишь тогда, когда чувствует теплые губы у себя на затылке и тяжёлые руки на талии, которые оглаживают ее и немного сжимают. Надмжун наклоняется к его лицу и пристально заглядывает в карие глаза: — Прошло полгода, а ты все ещё удивляешься, когда я тебя обнимаю.— жарко шепчет Надмжун, нежно касаясь нижней губой его мочки. Это действительно будоражит, под кожей будто туман образовывается, который уносит Чана с реальности. — Никак не привыкну к этому.— Чан поворачивается в сторону старшего и смотрит в томные глаза напротив, будто читает в них что-то,— Сегодня повод какой-то? — Мне не нужен повод. Мне просто захотелось посмотреть, как ты улыбаешься.— Признается и прижимается к Чану сильнее, полностью обвивая талию крепкими руками и сцепляя пальцы в замок за чужой спиной. Не отпускает никуда. Чан лишь улыбается этим признаниям и целует, аккуратно проходясь своими губами по чужим, сминает сладкие по очереди, такие любимые и родные. — Вот скажи мне, как это работает? — снова обращается Намджун, сжимая в руках младшего,— Чем чаще я тебя обнимаю, тем больше мне хочется этого. Чем меньше я тебя вижу, тем больше мне ломает это голову,— берет его руку, подносит к губам и сладко целует,— и тем больше я думаю о тебе. — Знаешь,— Чану и не нужно речь готовить, чтобы ответить,— я ощущаю то же самое. Мне не легче,— немного саркастично кидает. И восхищается. Наблюдает, как Намджун снова и снова касается своими губами его костяшек, пальцев, запястья, прикладывает к своей щеке, нежится. — Чем больше я тебя целую,— и снова лезет губами к чужим,— тем больше мне хочется спрятать тебя от других. — Но я ведь не собирался никуда убегать,— Чана явно сдавливают между горячим телом и столом, не давая вздохнуть полной грудью. Но эта теснота и не давит вовсе. Она приятная, родная. Кожа приятно трётся о чужую, реагируя бурно. Чан весь дрожит в чужих руках, настолько ему приятно, и вовсе не неловко. — Я знаю,— прижимает старший к себе ещё ближе, казалось бы, куда больше,— но мне все равно хочется тебя уберечь от всего. — И меня!— влетает в комнату Сола и приклеивается к ноге Намджуна. Оба родителя лишь смеются, а потом Чан отлипает от Намджуна и садится на корточки, смотрит на Солу, обнимает, говорит, что да, конечно же, она будет в безопасности. Ее комфорт и чувства для них - самое главное. Сола умна не по годам, и давно поняла, что далеко не дружба связывает папу и Чана, но и ее ничего не смущает, пока она чувствует себя любимой в стенах квартиры, пока о ней заботятся и отдают тепло. Она больше не чувствует того одиночества, что раньше. Если раньше она могла лезть только к папе, то сейчас и к Чану может! Это веселее вдвойне. Однажды, совсем неожиданно, она пробралась в комнату, где одиноко сидел Чан, писал курсовую и выглядел грустно. Сола пробралась к нему на колени и сидела рассказала о школе, о новых знакомых, и Чан радовался за нее. Улыбался, пока она не произнесла: — Я так рада, что у меня теперь второй папа. Мне совсем не одиноко. У Чана в тот момент чуть сердце не остановилось. Только вот если сердце сдержалось в каких-либо порывах, то глаза нет - слезы полелись, а губы расплывались в счастливой улыбке. Намджун тогда тоже был рад, когда услышал эту историю с уст Чана уже вечером, говорил, что гордится младшим. Подбадривал, шептал, что все непременно будет хорошо. Ведь самый сложный период уже позади. В тот вечер и прояснилось все, кто Чан Намджуну, а Намджун Чану. Боялись оба реакции Солы, но по итогу все куда лучше, чем думали. Не стоило вообще боятся, ведь девочка так же радуется, как и взрослые. Тоже лезет обниматься, целует родителей по очереди в мягкие щёчки и хвастается, что у нее они больше и мягче! Даже надувает их и показывает, от чего все снова смеются и падают в объятия друг друга. Больше нет никаких недопониманий, все знают свои роли в этом прекрасном театре. Только герои тут играют далеко не по сюжету. Играют они чувствами, показывая настоящих себя, отдаваясь другому человеку. Единственное, правда, Намджун ещё не привык к своеобразному юмору Чана. Не всегда понимает его незамысловатые шутки, но все равно улыбается, иногда даже неловко, не пытаясь скрыть своего восхищения над младшим. Младший думает, чем заслужил такого прекрасного мужчину. Намджун задаётся примерно там же вопросом. А Сола все ещё радуется, что имеет прекрасных родителей. — Ты одним своим присутствием оберегаешь меня,— Чан кладет голову тому на плечо и влюблено вздыхает. — Тогда, любовь моя, считай, что я - твой талисман. — Не талисман ты никакой,— смеётся Чан и слегка ударяет того по плечу,— ты возлюбленный мой. — Хм,— щурится Намджун,— мне нравится, как ты постоянно меняешь мой «статус»: то партнёром называешь, то бойфрендом, то мужчиной своим, позже любимым, а сейчас - возлюбленным,— театрально чешет подбородок, будто думает,— а что же дальше будет? — Дальше только гражданский муж. Чан немного волнуется, произнося это, но позже его попускает, когда слышит тихий восхищённый смех любимого человека. Он то не против. Просто нужно ещё время, чтобы они повзрослели, и чувства стали крепче, доверчивее. Его снова обнимают и целуют, скользя мокрым языком в рот, касаясь им нежной кожи, оглаживая. — Тогда, получается, Чан официально станет моим вторым папой?— ну вот опять. Чан почти в слезы. — Солнышко,— объясняет Намджун,— он и так твой самый лучший и родной папа. Чана внутри разрывает от этих слов, будто Намджун залез внутрь его сердца и живёт там, знает, за какие нервы дёргать, чтобы Чан снова дрожал. Ему приятно, что старший замечает, как он старается. Всего себя отдает их маленькой семье, учится самому главному. Несмотря на его возраст, он готов брать на себя ответственность и взамен отдавать всего себя родным людям. Втроем слегка прислушиваются, слышно, как за окном моросит. Ощущение, будто небо тоже плачет от счастья, переживает вместе с ними приятные минуты перед тем, как уйти спать. Намджун пробирается рукой к голове Чана, чешет мягко, путает пальцы в чужих волосах, наслаждается. Чан почти что мурлычет и чувств и взаимно поднимает руку к чужой голове, запускает в волосы. Вот так и проходит несколько минут умиротворения. Тихие поцелуи под звуки моросящего дождя и Сола под боком - обыденный фрагмент из их, хоть и маленького, но длинного спектакля.