Ты пахнешь совсем как те цветы

      Я своего рода психолог для молодых кадетов, которые сталкиваются каждый день с чем-то, от чего у местного жителя началась бы менжа. Когда-то и я была таким кадетом, которому не с кем поделиться, чтобы получить какой-либо совет, потом меня повысили до капитана за отличную службу и теперь вот, решила помогать, если их так можно еще называть, «детишкам». Они приходят ко мне с кровоточащими трещинами в их сердцах, разуме и на их коже. Я плавлю сияющее золото и осторожно заполняю им каждый разлом. Они уходят другими, но более сильными и прекрасными, ибо нити золота теперь блистают в их коже. Время от времени, заглядывают ко мне и высоко чинные персоны по какому-нибудь рабочему вопросу, с которыми поделиться чем-нибудь могу уже и я. Например, майор Ханджи: безумная, постоянно о чем-то болтает, этакая «чудачка с черным юморком», но также очень открытая, доброжелательная, временами чувствительная и эмоциональная. С ней можно поделиться всем и ее постоянно хорошее настроение и сумасбродство, заставит улыбаться даже если на душе максимально паршиво. А вот капитан Леви полная противоположность, никогда ни о чем не разговаривает кроме рабочих вопросов, да и вряд ли он будет слушать чужие проблемы, наверняка своих достаточно. Всегда было интересно, о чем он думает, когда сидит над одной чашкой чая пару-тройку часов. *стук в дверь* — Входите. — Я принёс документы на подпись. — Проходите, капитан. Мне нужно минут 20 на заполнение, подождёте? — Да. — Хорошо. Может чаю хотите? — Не откажусь. — Леви сел по левую сторону моего стола и как обычно что-то рассматривал в чашке. — Выглядите уставшим, капитан. — я нарушила тишину. — Не уставшим. — он продолжал смотреть на эту полупустую чашку и неожиданно для меня, продолжил. — Просто….я чувствую, словно я уже видел все это. Делал все это. Знаете, — он сделал глоток. — Мне кажется, я, возможно, теряю свой рассудок.       Я напрочь забыла о тех бумагах, что лежали и ждали меня. Он впервые говорит со мной о том, что беспокоит и я растеряна, в голове нет ни одной мысли, чтобы ответить. Просто сижу направив пустой взгляд в свою чашку с чаем и кручу ее в руках, пытаясь убить время, пока подбираю слова, чтобы хоть что-то сказать.       Не знаю сколько прошло времени, но я решила перевести взгляд с чашки чая на небо, что еле-еле виднелось между шторами и поняла, что слишком долго длится пауза в разговоре, потому что небо уже меняется с тёмного на рассветное. — Это настоящая жизнь! Ты не можешь перезагрузиться, когда что-то идет не так. — все, что я смогла сказать, промолчав, вероятно, несколько часов. Капитан лишь ухмыльнулся. И тут неожиданно для самой себя, да и для него, я решила спросить. — Тебя когда-нибудь любили раньше? — В этом нет необходимости. Мне не требуется любовь. — все с таким же безразличным взглядом, говорит он. — Как и симпатия, да? Заботливые руки? Немного доброты? Они говорили тебе, что ты оружие, вещь, и тебе пришлось согласиться, чтобы насколько это возможно, сохранить свой разум? — более тихо спрашиваю, и между нами нависает небольшое напряжение, ему не хочется ни о чем говорить, его бесит такой резкий переход от одной темы к другой, но и уходить он не собирается, а мне хочется залезть к нему в душу как можно глубже. — Почему у меня такое чувство, будто ты хочешь сказать мне что-то, что я очень не хочу услышать? — спрашиваю я, понимая, что не ошиблась в этом. — Ты пахнешь совсем как те цветы, что я клал на её могилу каждое воскресенье. — говорит он, и наконец-то за все время смотрит на меня.       Я в растерянности смотрю на Леви, и понимаю, что хочу задать лишь один вопрос. — Капитан, у меня к Вам последний вопрос. — Какой?       Я обхожу свой стол, наклоняюсь и шепчу на ухо. — Разрешите Вас поцеловать?