The Tale Untold

      Я не смог удержаться от любопытства и решил пройти эти две остановки пешком. День был пасмурным и хмурым, моросил дождь. В старую больницу нашего района, власти уже давно не желали вкладывать деньги, считая здание, не достойным реставрации. Теперь оно просто пустовало, огороженное высоким забором, и гордо носило название "заброшка".       Я давно уже жил и работал в совершенно ином районе Тэгу, более продвинутом и густонаселённом. Но сегодня ездил навещать матушку и от чего-то захотел пройти мимо. Но мимо не вышло, я заметил в заборе небольшую лазейку и, приблизившись, проник через неё на территорию бывшей больницы. Небольшая часть парка, которую огородили вместе со зданием, ныне пребывала в запустении, клумбы заросли молодыми деревцами и сорняками, трава проросла меж стыками каменной плитки, от чего та значительно потрескалась и покривилась. Незнакомое, но тоскливое, чувство потерянного времени расползлось внутри, толкая вперёд к центральному входу.       Через парадный войти не вышло, однако обойдя здание, заметил разбитое окно на первом этаже. Подпрыгнув и уцепившись за выступ, я подтянулся и вскоре оказался внутри, отряхивая руки от мелкого мусора и грязи. Всё ещё спрашивая у себя, зачем припёрся, я аккуратно шёл по коридору, ловя фантомы воспоминаний.       Когда-то в юношестве я попал сюда в травматологический отдел с серьёзным переломом руки. Требовалась операция с последующим долгим восстановлением, поэтому несколько месяцев мне пришлось здесь жить. Я развлекался как мог, сбегая по ночам из палаты и бродя по зданию, пока охранники или дежурные медсестры меня не ловили. Так я познакомился с Хосоком, которого вскоре выписали, но мы всё равно умудрялись встречаться и не только в специально отведённое для посещений место и время. Вот так, однажды мы повстречали ещё одного полуночника, вернее полуночницу. Сонан оказалась довольно общительной, с ней всегда было интересно, потому что она на ходу сочиняла какие-то страшные и мистические истории. Мы в действительности сдружились настолько, что сообщение о моей скорой выписке, теперь показалось ужасной вестью, омрачившей и меня и мою подругу тоже.       Я продолжал навещать Сонан, как когда-то Хосок навещал меня, ждал, когда же и она, наконец, выздоровеет. Но увы, с каждой ночной вылазкой девушка становилась всё слабее, пока не призналась, что больше не сможет гулять со мной. Родители, наконец, накопили необходимую сумму для проведения операции, благодаря которой Сонан получила бы возможность жить как все.       Но придя в очередной раз в больницу, чтобы проведать подругу после долгожданной операции, узнал от родителей, что Сонан не пережила её. С тех пор я ни разу не бывал здесь и даже обходил специально стороной, а проезжая мимо, прищурившись отсчитывал окна с верхних этажей, чтобы понять в какое именно я когда-то бросал камешки.       Обойдя все те места, что ранее были нашими излюбленными, я медленно вошёл в палату, где когда-то лежала Сонан. Здесь всё ещё было относительно чисто и пусто, не считая пары стульев без седушек и одной прикроватной тумбы. Пройдясь к окну я выглянул на улицу, оперевшись бедром о подоконник и сглотнув слюну в волнении.       Вздохнув глубоко, я уже было собрался уходить, да побыстрее. Тяжесть прошлого снова легла на плечи. Однако заметил на тумбе знакомые буковки, выведенные разноцветными фломастерами.       «Юнги и Сонан друзья навеки».