The Tale Untold

На окраине нашей деревушки каждое полнолуние находили убитых зверей, то зайцев, то целых оленей, выпотрошенных и обглоданных до основания скелета. Жители запирались в своих домах перед заходом солнца и старались пораньше лечь спать, чтобы не гневить нечистую силу. Мы же лишь делали вид, будто опасались неведомого зверя. После превращения Чонгука в зверя я оставляла дверь в дом не запертой и спокойно засыпала. Каждый раз, ближе к утру, когда вокруг ещё царила мгла меня будил скрип двери и тяжёлая поступь по деревянному полу. Массивные лапы преодолевали порог и гостиную. Здоровенный волк проникал в спальню, со знанием дела влезал на кровать, от чего матрас под ним прогибался. Шумное дыхание заполняло собой всё пространство. Запах шерсти и леса проникал в лёгкие, заставляя вздохнуть глубже. Чонгук на несколько минут замирал надо мной, слизывая остатки крови с морды, а после утыкался большим носом мне в щёку, резко выдыхая. Волк укладывался рядом, слегка потеснив к краю. С рассветом его тело менялось, из-за чего Чонгук тихо поскуливал, терпя боль от превращения, к которой почти привык за все эти годы. Он чувствовал себя ужасно каждый раз после полнолуния. Мышцы болели, тело ломило, он срыгивал клочья шерсти, кожу и лишнее мясо съеденных жертв. Мне оставалось лишь ухаживать за ним, облегчать участь. Когда-нибудь жители деревушки поймут, что что-то не так, и нам вновь придётся переехать.