Габритальские траблы

"Ты была богиней утренней зари, моей Авророй. Моя мечта, моя любовь, моя милая Эмили. Каждый час моей жизни после твоего "да" был освещён благословенным светом, словно сам Господь послал мне, простому смертному, самого прекрасного своего ангела. Но пришло вре..." Она снилась почти каждую ночь. Стоило ему закрыть глаза, как душный полумрак комнаты исчезал точно по волшебству, уступая место её магическому свечению. Обнаженными ступнями она едва касалась пола их спальни. Нежный свет луны играл в мягких волосах цвета спелой пшеницы. Белая полупрозрачная ткань платья струилась при каждом движении. Взгляд изумрудных глаз дарил ласку. Прикосновения тёплых рук успокаивали. Она снова двигалась, жила, снова была рядом. Но в конце недолгого сна неизменно покидала его. Он тянул к ней руки, со слезами на глазах умолял остаться, но она таяла, рассеивалась неуловимой дымкой. Среди ночи он резко поднимался с подушек, словно сумасшедший крутил головой, пытаясь отыскать её. Вскакивал с постели, отворял двери в коридор и в ванную, но нигде не было и следа её присутствия. И лишь в воздухе чудился ему тонкий шлейф её любимой парфюмерии. Страшная вещь - чувство вины. Что не предотвратил, что не использовал все шансы, чтобы вернуть. Натали долго убеждала его, что это не так, но ему требовалось время для принятия. Постепенно открытая рана от ухода Эмили закрывалась, затягивалась, боль утихала. Натали помогала ему во всем, рискуя жизнью и здоровьем, занимая всё больше места в его жизни, мыслях и, наконец, сердце. Натали была совсем другой. Строгая, холодная с виду, на людях почти не проявляющая эмоций. И Габриэля привлекали перемены в ней: наедине с ним она становилась ласковой, заботливой, не скрывающей чувств за маской непоколебимого равнодушия. Их первый с Натали поцелуй в его кабинете рядом с портретом жены взволновал его не меньше, чем поцелуи с Эмили. Всё оказалось не так страшно, как он представлял себе, когда впервые ощутил в сердце зарождающиеся чувства к другой женщине. Новые отношения принесли новые радости, и на душе стало спокойнее и светлее. Больше не было необходимости акуматизировать горожан, и Бражник исчез так же внезапно как и появился когда-то. Щемящая, глубокая скорбь, вселенская тоска по Эмили медленно исчезали, оставляя лишь светлую грусть и приятные воспоминания о проведенных вместе годах. Габриэль отпустил жену, и оставалось сделать совсем немного. Ими было принято решение рассказать Адриану о своих отношениях 14 июля - в день французского национального праздника. Поэтому ранним утром они вдвоём спустились вниз, в огромное подземелье под особняком, чтобы сделать последнее, что связывало Габриэля с прошлой любовью, - отключить капсулу Эмили. Бабочек уже давно не выращивали, но почву ещё орошали, поэтому в воздухе по-прежнему был разлит тонкий аромат цветущих гардений. Натали остановилась у края площадки, сжала его руку, и когда он перевел взгляд с прежней любимой женщины на нынешнюю, деликатно кивнула ему и отпустила. Габриэль прошел в центр, к капсуле, что служила прозрачным саркофагом для Эмили, её постелью. Прошло почти два года с тех пор, как Эмили покинула этот мир, но из-за магической природы трагедии внешне осталась точно такой же. Он помнил каждый сантиметр, но всё равно осмотрел на прощание. Светлые пряди волос, тёмные ресницы, маленький носик, нежно-розовые губы. Букет цветов, оставленный в её руках несколько месяцев назад, засох и потемнел. Габриэль обернулся к Натали. Та с сочувствием и нежностью смотрела на него. Он протянул руку к панели управления и нажал на кнопку, которая открыла капсулу. Прозрачная крышка медленно отъехала, и теперь между ними не было ничего. Габриэль склонился над телом супруги и взял её прохладные изящные руки в свои. Он запнулся, произнося имя. Потом начал говорить что-то негромко. Не для того, чтобы стоящая в нескольких метрах Натали не слышала, а потому, что прощание навсегда должно быть спокойным и тихим. Натали стояла в сторонке, задумчиво разглядывая узор из плавных линий на громадной стене. Потом перевела взгляд на стены с мощными электрическими лампами, изготовленными в виде причудливых светильников. Ей вдруг подумалось, что Габриэль смог бы выстроить величественный мавзолей в память об Эмили, восьмое чудо света. Или что-то грандиознее Тадж-Махала, построенному тоскующим мужчиной в память о возлюбленной жене. Однако Габриэль использовал каждую возможность вернуть её и бросил все силы на это, обращаясь в Бражника и наводя страх на город. Эта верность, эта вера и надежда особенно восхищали Натали в Габриэле. Но теперь они могли быть вместе, почти как муж и жена. Натали не смогла сдержать счастливой улыбки, раздумывая об этом, но вдруг осознала, что не слышит голоса любимого человека. Габриэль застыл около капсулы Эмили словно статуя, не выпуская её белых запястий из своих ладоней. Почувствовав неладное, Натали прошла половину пути до Габриэля. И тоже замерла, поражённая увиденным. Эмили лежала, открыв глаза. Сделав несколько вздохов, она обвела взглядом помещение, заметила рядом словно окаменевшего мужа, глядевшего на неё не моргая, и прошептала: - Любимый, где это мы?